1186
Рубрика: литература

Мы снова продолжаем публиковать серию заметок о любимых стихах наших редакторов и лучших авторов ЛитКульта. Эстафету от Души Рыбьей принял Руслан Романчук (лучший поэт ЛитКульта в 2014 году, Мушкетёр, редактор-критик).

В детстве(а воспитывался я, слава Богу, в местности, населенной даосами и алкашами, то есть в сельской) я боялся коней, а про лошадей ничего не знал. Подходили моему характеру больше медитативные коровы, о которых читал у Есенина, был всем доволен и долгое время не хотел расширять свой кругозор. Но лошади пришли, и привел их В.В. Маяковский, правда, это случилось на закате детства, и привел он всего-то одну клячу, но… У меня сразу и навсегда сформировалось хорошее отношение к лошадям и товарищу Маяковскому. Конечно, позже я полюбил лилю, шагал левой, бросал курить, читал Маркса, сочувствовал неграм и парижским женщинам(не всем), - и это все вместе с Владимиром Владимировичем. Спасибо величайшему поэту 20 в., по мнению Ахматовой. 

Насчет величайшего, само собой, можно спорить, да и глупо сравнивать поэтов. Это как постпеленочный вопрос у детей: кто сильней – Брюс или Джекки? Для кого-то все равно сильнее будет Чак Норрис , а для иных какой-нибудь гриша из какого-нибудь верхневерховска с 4 даном по исконно русскому киокушин. И все равно человеку, что есть 10-й дан и что он у сосая, основателя школы. «Сосай» целого течения в поэзии, безусловно, Артюр Рембо. Плыл я по его стихам пьяным кораблем лет с 16 и до того возраста, когда он заявил, что ему не нужна поэзия, а нужны мускулы и загар. Не то что каждый стих, каждая строка была открытием.

Понятное дело, после Пушкина и Лермонтова читать: 

…То, что под лупою лишь видеть можно ясно: 
"Венера" выколото тушью на крестце... 
Все тело движется, являя круп в конце, 
Где язва ануса чудовищно прекрасна. 
(Венера Анадиомена) 

Конкретный «сонетный замок» однако. Умением все небесное одеть в мясо, а земному пришить крылья, которыми оно беспомощно машет, Рембо очаровывает. Вряд ли кто повлиял на меня больше, хотя «смелости» в поэзии хватает. 

Федерико Лорка. Стих «МАЛАГЕНЬЯ». Он короткий, и вместо разговоров предлагаю тут же и прочесть. 

Смерть вошла 
и ушла 
из таверны. 
Черные кони 
и темные души 
в ущельях гитары 
бродят. 
Запахли солью 
и женской кровью 
соцветия зыби 
нервной. 
А смерть 
все выходит и входит, 
выходит и входит... 

А смерть 
все уходит - 
и все не уйдет из таверны. 

Вот… Понимаю, настолько глупа постановка вопроса, но если и хотелось бы быть «похожим» на кого-то из поэтов, то, кроме Лорки, никто на ум не приходит. Классе в 8 я впитал его небольшой стих «Август» в укр. переводе, там «всміхались жовті зуби кукурудзи» , и с тех пор для меня август - это Лорка, сентябрь – тоже, кукурузное поле – Лорка. Такие странные ассоциации, приходилось перечитывать, пока самое нужное не выучил наизусть. 

Блок приходит гораздо реже, но, тем не менее, систематически. «Девушка пела в церковном хоре». Большей музыки в стихах я не слышал, да простит меня Верлен, которого читал и на французском, и в замечательных переводах русских и украинских классиков. 

И, наконец, возвращаясь к даосскому детству(корни-то там), все восточные поэты – любимейшие. Особенно японские. 

Печальный мир! 
Даже когда расцветают вишни... 
Даже тогда... 
(Исса) 


Не знаю, что бы сказали про этот стих Маяковский и Рембо(может, и не понравилось бы им), но Блок и Лорка оценили бы точно, еще б и подписались под каждой строкой. Острый Исса… Созерцательный, ироничный Басё… И вот этот мудрый человек, который, может быть, и не писал никогда стихов, и правильно делал, но перед смертью выдал: 

Я сейчас дослушаю 
В мире мертвых до конца 
Песню твою, кукушка! 
(неизвестный автор) 

И благодарное человечество, которое его казнило, если верить преданию, ныне смакует творчество, состоящее из трех строк. Такой он, Восток. 

P.S. Не думайте, пожалуйста, что я не читал Бродского.

Дата публикации: 23 декабря 2015 в 14:51