117
Рубрика: философия

Вступительные экзамены у будущих подводников принимали недалеко от колыбели революции. Примерно в ста двадцати километрах от Санкт-Петербурга, тогда еще Ленинграда, находится станция Краснофлотск. Символично. Здесь находится экипаж. Для многих призванных на флот здесь начинается служба. В непосредственной близости к станции находится форт «Красная горка». Собственно, Красная горка -это и есть экипаж. И еще склады. В начале 90-х обстановка в форту напоминала картину исторического развала армии в результате ее деградации посредством введения советов солдатских и матросских депутатов во времена Правительства Керенского. В десяти километрах от Красной горки находится еще одно историческое место – форт Серая Лошадь. Место тоже историческое. Тут в фортах Серая Лошадь и Красная горка имело место быть одно из первых войсковых восстаний против Советской власти. Восстание было подавлено под военным руководством … Сталина. В последствие эти форты сыграли важную роль в обороне Петрограда против наступающих войск Юденича.

В форту Серая Лошадь при сдаче вступительного экзамена по истории в Высшее военно-морское училище подводного плавания имени Ленинского Комсомола, я вытащил билет с вопросом: «Всемирно-историческое значение Великой Октябрьской революции».

Для любого экзаменуемого в Советское время подобный вопрос был бы в радость: говорить можно сколько угодно и бесконечно. А если у экзаменатора вдруг возникнут какие-то сомнения, надо упомянуть какое-нибудь мифическое высказывание гения пролетарской революции, сославшись на цитату из его многочисленных творений, собранных в бесконечные тома, пылящиеся на полках, и – экзамен, как правило, в кармане. Это срабатывало везде. Но не там, где экзаменовали будущих офицеров флота. Флот всегда был кладезем интеллигенции, людей думающих. А потому политическому руководству Вооруженных сил Советского Союза было важно знать, о чем думает флот, чтобы не появлялись, например, такие, как Саблин. Все массовые выступления во время застоя, главным образом, были стихийными, возникшими либо на экономической почте, либо на почве недовольства произволом локальных властей.  И лишь восстание на противолодочном корабле «Сторожевой» было явно политическим. Флот всегда думал, так было всегда: в 1975-м на БПК Сторожевой и в 1973-м на Кабо-Верде. Часто это спасало жизни, а часто, было это было выглядело, как самопожертвование. Вот поэтому, в отличие от других военных учебных заведений, при поступлении в военно-морские училища, абитуриенты сдавали историю. Обобщая военное образование, я не принимаю в расчет военно-политические «бурсы», ибо политработников я никогда не считал тружениками гарнизонов.

Но вернемся к билету с, казалось бы, простым вопросом. Как ни странно, я к нему оказался не готов. Я с удовольствием бы описал какое-нибудь событие из кипящего котла нашей истории, но не был готов разглагольствовать на тему мировой пролетарской революции. При ответе на данный вопрос я вспомнил все, что можно было и нельзя, описал личность Эрнста Тельмана, и прочих неуспешных революционеров Европы, но на вопрос: «Так в чем же ее значение» - я запнулся. В конечном счете я выкрутился, и капитан третьего ранга, принявший у меня экзамен, еще долго меня учил быть верным и преданным. Затем был флот, военная контрразведка, перестройка, переоценка исторического опыта, осознание того, что опыт этот – не совсем и исторический. Ибо то, что происходило даже за сто лет назад до нас – в действительности происходит с нами.

И вот сегодня, по прошествии столетнего юбилея Октябрьской революции, мы так же понимаем, что это уже наша история. Со страниц исторических журналов и телевизионных экранов летят новые и новые факты, новые мнения и оценки того, что происходило в 1917-м. Ранее запрещенная литература раскрывает нам завесу многочисленных тайн того времени. Но как бы я сегодня ответил на свой билет?

Если бы мой ответ на этот вопрос был в сегодняшней интерпретации моего понимания, то капитану третьего ранга, боюсь, пришлось бы прервать экзамен.

Можно много рассуждать о причинах революции, или как сейчас многие говорят. – переворота. Но все эти причины оцениваются с одной стороны: верхи что-то там не могут, низы чего-то не хотят и прочая коммунистическая муть. Но именно большевики, как никто другой знали, в чем истинная причина и не стали наступать на одни и те же грабли, создав Чрезвычайную Комиссию, через годы переросшую в одну из самых эффективных и могущественных специальных служб мира. ЧК была создана ранее, чем Рабоче-Крестьянская Красная Армия. Вчерашние подпольщики и террористы создавали спецслужбу. Показательно и неудивительно, что с самого начала своего существования эта спецслужба была весьма эффективной и превзошла все мыслимые ожидания. Царская охранка долгое время гонялась за террористом Савинковым, и лишь ГПУ смогло провести виртуозную операцию с элементами внедрения и легендирования, давшую реальный результат. Разве мог бы Ленин сотворить революцию, если бы против него играла такая машина, как НКВД? Думаю, его бы нашли швейцарские полицейские в Берне и констатировали бы несчастный случай с летальным исходом от падения в виду случайно разлитого подсолнечного масла. И это случилось бы в тот момент, когда бы он только начинал думать о самой возможности революции. Было бы примерно так. Утром Ленин проснулся и сказал жене: «Надежда Константиновна, а что бы вы подумали, если замутить революцию в России?». Сказал и пошел прогуляться по городу…  Там бы он где-нибудь и поскользнулся бы, например, около Фонтана Правосудия. «Царская охранка в тот момент не относилась к Ленину всерьез», - возразите Вы. Поверьте, когда НКВД, а потом КГБ, к кому относился не всерьез, он все равно его отрабатывал. На всякий случай! Но спецслужбы царской России не были настолько эффективны. Может, они и были могущественными и беспощадными, но, увы – об эффективности говорить не приходится. Страна кишела шпионами и террористами, контрабанда оружием была просто немыслимой. И в этом не вина контрразведчиков и жандармов. Новый подход к использованию методов тайной войны, терроризм, новые методы шпионажа, идеологическая обработка – ко всему этому царские спецслужбы оказались не готовы: ни профессионально, ни численно, ни функционально. Если взять современные спецслужбы России, выделить из ФСБ Службу по защите конституционного строя (считай – Охранное отделение), оставить часть Росгвардии (по сути – это есть жандармерия), ну и оставить собственно часть разведки и контрразведки – вот, собственно, и все, чем довольствовалась Российская Империя. Причем, людей, например, в контрразведке, было немного – несопоставимо мало в сравнении с усилиями иностранных разведок в отношении России. Да и традиционно мало. Традиционно вопросами аналитики в области контрразведки занималась небольшая группа офицеров в недрах Генерального штаба. И для своего малочисленного состава и ограниченных возможностей, их деятельность была достойна хорошей оценки. Об этом написано много историками спецслужб России: и в отношении Войны 1812 года, и Первой мировой. Но то, чего было достаточно в 1812-м, было явно мало для 1914-го. Поэтому, сегодня бы я сказал, что Всемирно-историческое значение Октябрьской революции состоит в том, что она дала толчок для создания государственных спецслужб абсолютно нового типа, интегрированным по направлениям и территориям, что изменило весь мировой опыт и подход к подготовке и проведению специальных операций, усилению их значения и необходимости при принятии политических решений, их роли в целом при установлении мирового порядка. В свою очередь, такие спецслужбы требовали качественно нового подхода к кадровому обеспечению, техническому оснащению и постоянному совершенствованию методов работы. Можно с уверенностью, без преувеличения, сказать, что деятельность КГБ и ГРУ заставили спецслужбы противников многое пересмотреть в своей работе. Большевики понимали необходимость эффективной борьбы с контрреволюцией (с революцией наоборот), поэтому ЧК, первое, что было создано большевиками, с первых дней своего существования, имела широкие полномочия и неограниченную власть. Поменявшись местами со своими вчерашними оппонентами по классовой борьбе, большевики учли их ошибки и старались не допускать. Я вообще считаю, что главной причиной октябрьской революции, впрочем, как и всего, что ей предшествовало, начиная с 1914-го года, является провал в деятельности спецслужб Царской России. И усвоение этого урока – есть важное ее значение для российской государственности.

И еще один немаловажный урок, опять же усвоенный большевиками и некем более не замеченный, похоже, до сих пор: НЕЛЬЗЯ ФИНАНСИРОВАТЬ ЛЕВЫЕ ДВИЖЕНИЯ ЗА РУБЕЖОМ В ИНТЕРЕСАХ НАЦИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ В ОБЪЕМЕ, НЕОБХОДИМОМ ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ ЭТИМИ ДВИЖЕНИЯМИ СВОИХ ПРОГРАМНЫХ ЦЕЛЕЙ. Сейчас уже не для кого не секрет, что русская революция финансировалась извне, в частности, немецкими спецслужбами, для ослабления государства-противника. И чем это кончилось для Германии? Первая мировая была все равно проиграна с подписанием позорного мирного договора. И именно проигрыш в первой мировой обернулся трагедией Германии во вторую. Потому как проигранная первая война будоражила ущемленное сознание немцев, что и послужило благодатной почвой для прорастания на ней национал-социализма. Ну а что было потом – всем известно. И орудием краха Германии стало государство, созданное на немецкие деньги и в целях национальных интересов Германии. Примерно что-то похожее случилось и с Бен Ладаном, сначала созданным спецслужбами США, а потом ставшим причиной гибели тысяч американских граждан.  Большевики же сколько не финансировали иностранные коммунистические партии – ни одну не дофинансировали до объема, необходимого для захвата ее власти в своей стране.

Есть о чем подумать не только тем, кто дает, но и тем, кто берет…

 

 

Дата публикации: 07 ноября 2017 в 12:00