437
Рубрика: заметки
Тэги: минус, 2018

Здравствуйте, товарищи.  Не собираюсь долго растекаться мыслью по древу, однако недавно покоробили высказывания, в которых к авторам  ЛитКульта  приклеивают ярлыки  типа  ВИП, небожитель, ТОПовый (как будто сами авторы прям жуть как хотят  так называться) только потому, что они на портале давно и их стишки имеют наглость читать,  комментировать  и оценивать якобы чаще остальных. Так вот, лично мне ближе понятие «старички».  Начинаю серию блогов на тему «старичков», с приставкой ИМХО, разумеется. Почитаем стихи, интересные комментарии к ним и т.д. Здесь не будет моего анализа, будет только то, за что в своё время я задержался на портале.  И даже если скажут, мол, Инженер, прекрати, это нафиг никому не упёрлось, то всё равно буду размещать :D Поскольку это интересно, в первую очередь,  мне самому)

 Андрей Дмитриев (Минус) http://litcult.ru/user/623

 

Андрей Николаевич Дмитриев родился в 1976 году в г. Бор Горьковской области. Заочно окончил юридический факультет Нижегородского коммерческого института. В офицерском чине служил в милиции. С 2011 года — в сфере средств массовой информации. В настоящее время — редактор отдела экономики газеты "Земля Нижегородская". Член Союза журналистов РФ с 2013 года. Автор сборников стихов "Рай для бездомных собак" и "Орнитология воды". Публиковался в журналах "Нева", "Гвидеон" (Москва), "Вокзал" (Санкт-Петербург), "Южная звезда" (Ставрополь), "Журнал ПОэтов" (Москва), "ЛиФФт" (Московская область), "Зарубежные задворки" (Дюссельдорф, Германия), "Нижний Новгород" (Н. Новгород), в альманахах "Земляки" и "Литкульт", в электронных изданиях. Лауреат премии имени Бориса Пильника под эгидой Нижегородского отделения Союза пи сателей РФ (2010). Живет в Нижнем Новгороде.

 

Мой друг

http://litcult.ru/lyrics/9865

Мой друг, испачканы манжеты чернилами неровных строк.

В твоём видавшем виды шифоньере старинный фрак с дырою там, где сердце.

Но в наших светлых устремленьях ростовщики не сыщут прок –

Как и сестерций.

 

Все львы похоже переели бронзы и обленившись, спят

Вдоль той задумчивой реки, что гондольеры так часто путают со Стиксом –

В свою же пользу, несомненно. Здесь всё с табличкой «экспонат»  -

Не только Сфинксы.

 

Мой друг, лавровые листы в продаже по доступным ценам –

Не станем ширпотреб использовать как символ – пусть лавром повар суп венчает. 

В углу присядем у окна и нам за эту мизансцену

Предложат чаю. 

 

02.04.2011г.

 

Callen

Произведение обладает оригинальным ритмом (к слову, не везде выдержанным автором), рисует такую знаете ли, гравюру или офорт Питера 19 столетия, где еще писали перьями и чернилами, стрелялись на дуэлях и на Черной Речке не было метро))) особенно приятен пассаж о львах, переевших бронзы — тут и бронзовые львы, и много чего другого ассоциативно приходит. Есть конечно курьезы, типа венчать суп))) — но в сущности, они не портят общего впечатления от этого слегка пафосного, но латентно-ироничного произведения.

 

***

Море

http://litcult.ru/lyrics/9848

В старинную подзорную трубу

ты смотришь, изучая рваный контур,

забрезжившего в дымке побережья.

Солёный ветер приобщив к труду,

огромный парус встал над морем в ком-то –

в скитаниях то праведном, то грешном.

 

Когда бы морем был сумбурный день…

Хоть нас пытает рифами да мелью,

штормами, штилем, флибустьерами, цингой,

он вряд ли – кладезь мыслей о воде –

скорей о камне. Бурой акварелью

рисует кисть его с натурщицы нагой

 

и пьяной – нам, от суши ставшим здесь

сухими. Город местом лобным часа

ждёт – и время входит в красном колпаке.

Но вот подует в форточку зюйд-вест

и вспомнишь ты про палубу баркаса,

и берег тот иной, что видел вдалеке.

 

Плевать на рамки – морем обернись,

тугая жизнь. Тонуть – так только в море.

Ты видишь – тихо меркнут окна за кормой?

В них ждут углы детей и биссектрис,

в них дон и донна руку командору

жмут, отражаясь в тусклом олове трюмо.

 

09.04.2011г.

 

3APA3A

огромный парус встал над морем в ком-то 
бррр… огромный встал — это я понимаю. Но встал в ком-то — это ужо непойми што. А тут еще и парус.
в скитаниях то праведном, то грешном. — это как? Первое скитание по церквям, второе — по бабам?
Когда бы морем был сумбурный день — у мну подозрение что кто-то имеет нехорошие отношения относительно моего моска.

Минус, ну чесслово. Вы все ближе к творчеству сгинувшего (тьфу-тьфу-тьфу) Волшебника. Все более витьеватое нагромождение слов со все более ускользающим смыслом. Яйца фаберже, в профиль.

 

***

Сумасшествие

http://litcult.ru/lyrics/9839

 

Остановите поезд – я сойду

С ума, имея не перрон в виду,

А полустанок в мартовском бреду,

Где ждут тепла по пояс

В сугробах, что с белками глаз

По цвету сравнивал не раз

На русском, позабыв ин-яз,

И в словарях не роясь.

 

Сума плеча в дороге не натрёт.

Клок облака в мороз покинет рот.

Я в жизни делал всё наоборот –

Не делал – был бы трактом,

Широкой магистралью через лес –

Обыден, общепринят, сер и трезв.

Так было б, не сошёл бы здесь.

Но я сошёл – вот так-то.

 

Безумный мир к безумству приучал.

Глазами то врача, то палача

Смотрел из всех пределов, как сейчас.

Ему соринкой в око

Попал я от желания гореть,

На задний план отодвигая смерть,

В нём видя не шоссе, а круговерть

С утра в крови востока.

 

Порой, когда надоедает вид

Безликих стен и стройных пирамид

У тех, в ком убаюканным не спит

Дух самоизвлеченья,

День новый замыкает провода

И взрывом обнажается руда

В горе, которой скудость никогда

Не выкажет почтенья

 

Остановите поезд – я сойду

С ума, как альбинос в своём роду.

Пусть где-то в стороне звучит «ту-ту!»

Над прямотою рельсов.

Пускай в пути я буду одинок

Под тяжестью того, чего не смог,

Но под чертой сам выведу итог

Всех пройденных процессов.

 

11.04.2011г.

 

Izoomka

Текст, в который входишь, как в шахту рудника — поискать смыслов, которых здесь, как богатств, скрытых в величественной горной породе — немерено. В пяти строфах мы можем увидеть целый жизненный пласт лирического героя. Всё начинается со сделанного однажды выбора — выхода из поезда на заброшенном полустанке, выбора непопулярного, не-мейнстримного пути, который любому нормальному (а мы знаем, что нет участи хуже, чем быть во всем нормальным), среднестатистическому человеку покажется безумством. 
«Я в жизни делал всё наоборот. Не делал, был бы трактом, широкой магистралью через лес». Здесь мы видим конфликт, изображенный в виде прямого противопоставления дорог — казалось бы, чего проще. Путь — популярный образ поэтов и философов всех времен… Но более популярен он именно в контексте понимания судьбы, предначертанного либо пройденного. А в стихотворении герой отождествляет самого себя с дорогой, что отсылает нас чуть ли не к философским основам йоги. Подобное понимание встречается и у Экзюпери — «Человек — путь, кладь, повозка». Герой стихотворения — сам по себе и есть особый путь, который ведет его и по которому он движется. Особый путь, особое видение — соринка в глазу мира, который для героя лишь череда круговоротов. Кажется, герой сам противопоставляет себя миру, он тверд, как скала, ежедневно противостоящая напору цикличного движения волн. Не быть податливым, гнуть свою линию, сойти с проторенной дороги — важно для понимания своего Я, и главное — для принятия ответственности за собственную жизнь, за то как она была потрачена и к чему привела. 

Итак, здесь мы видим жизненный этап от принятия решения, до подведения определенных, но, промежуточных итогов, так как завершается текст планами — глаголами в будущем времени — буду, выведу. 

Текст цельный, логичный, глубокий. И на мой взгляд, текст удался.
Единственный момент, который вызвал сомнение — «всех пройденных процессов». Герой так глубоко и метафорично рассуждает о перипетиях собственного пути и в итоге называет его так отстраненно и бесчувственно — процесс.

 

***

Одиночество

http://litcult.ru/lyrics/9738

Одиночество схоже по вкусу с водкой –

Жжётся в трещинках губ, поцелуй забывших.

Заполняешь пустоты стакана – вот как

Появляются стены, потёмки, вирши…

 

Ты нашарил себя как последний рубль –

Цел целковый, а всё ж на проезд не хватит.

Стал отчётливо слышать журчанье в трубах,

Сквозняки и часы на стене над кроватью.

 

Стал острее в руке над замёрзшей тушей.

Кухня дышит тобой – выдыхает тени.

Одиночество стынет липкою лужей

Под фарфоровой чашкой пустых сомнений.

 

Даже там – на улице, в общем загоне

Одиноко слоняешься,  лиц не видя.

Абоненты в глухонемом телефоне

Как таблички на кладбище. Не в обиде.

 

Обижаться на то, что и сам себе – угол –

Бесполезная, в сущности, мелкая злоба.

Шахты роешь в душе, а находишь лишь уголь –

Одиночество столько тепла дать могло бы…

 

Только в том и зима, что огонь по конфоркам,

По отдельным миркам Прометеем роздан.

Взглядом рыщешь во тьме – стал по-своему зорким –

Одиночество в ней зажигает звёзды.

 

03.04.2011г.

 

Callen

вкусусводкой — это про какую сводку, чего с чем?))) 

Ты нашарил себя как 
===
Ты нашарил себя, как 

Явных ляпов немного, но Вы можете писать намного более образно и занятно. И кстати, позитивнее!

 

Минус → Callen

У меня написано «вкусу с водкой» и читается вроде так же :) У местных критиков фишка что ли такая — из слов лепить неологизмы? Я конечно не знаю — может и впрямь в этом косяки какие-то кроются. Но при таком подходе я из любой известной строки могу монстров налепить хлеще «вкусусводкой» :) 
Я не занимаюсь занятным стихоплётством и развлекать никого не собираюсь. Стихи свои не делю на позитивные и не позитивные — нет у меня таких критериев. 
Спасибо за развёрнутый отзыв и критику!

 

twist_kills

стих с самого начала построен так, чтобы быть осязаемым для читателя:
«Одиночество схоже по вкусу с водкой –
Жжётся в трещинках губ, поцелуй забывших»

выстраиваются свет/экспозиция:
«Появляются стены, потёмки, вирши…
Ты нашарил себя как последний рубль» — в три этапа рисуется система координат, из которой рождается образ.
примечательно, что через цвет автор не работает – тусклая, бесцветная гамма лучше отвечает задумке.

«Стал острее в руке над замёрзшей тушей.
Кухня дышит тобой – выдыхает тени» — осязаемое перетекает в визуальное. ЛГ в пассивном залоге – чтобы подчеркнуть безволие, апатию.

звук тоже не забыт, хотя аллитерации достаточно простенькие.

переход от ощущений к выводу мне показался затянутым, потому что много в(в)одных конструкций: «в сущности», «а лишь», «только в том и». есть вообще наполовину пустые строчки:
«Даже там – на улице, в общем загоне»
в принципе, «стал по-своему зорким» повязано на «стал отчётливо слышать», таким образом, переход состоялся и без двух предпоследних строф, которые, на мой взгляд, неоправданно утяжеляют образный ряд.

прочих недоработок хватает, к сожалению:

«Заполняешь пустоты стакана» — и много у стакана пустот? или это какой-то многоуровневый сосуд для коктейлей?
«Под фарфоровой чашкой пустых сомнений» — используете образ по второму разу – это не вызывает чувства отчаянной пустоты, это вызывает скуку. к тому же, «пустые сомнения» — нарочитый штамп.

«Стал отчётливо слышать часы на стене над кроватью» — все, кто пишет про одиночество, используют тиканье часов и т.п. всё-таки надо стремиться к индивидуальности содержания.

«Одиноко слоняешься» — ощущение одиночества создаётся образами, передачей чувств, а не словами «одиноко», «одиночество». «слоняешься» — бесцельное блуждание само по себе ассоциируется с одиночеством, особенно в контексте первых трёх строф. т.е. слово бесцельно, висит в строке только для количества, что превращает простоту в примитив.

«над замёрзшей тушей»
«стынет липкою лужей» — лучше заменить на «липкой». во-первых, сохранится подобие лексических форм. во-вторых, ритмические ударения станут более отчётливыми за счёт пауз между словами.

«Обижаться на то, что и сам себе – угол»
«Шахты роешь в душе, а находишь лишь уголь» — похожая история – фразы по расположению в строфе должны строиться подобным образом. плюс непонятно, зачем «а»: нет ничего неожиданного в том, чтобы в шахте найти уголь. словесное противопоставление есть, а образного – нет.
более удачным выглядит такой вариант:
«шахты роешь в душе и находишь – уголь» и в следующей строке раскрывается метафора.

в принципе, мне нравится подход автора к написанию стихов (если судить по тем, что я читал) – он старается работать через ощущения, наводить читателя на какую-то мысль, сочетать простоту приёмов с их разнообразием.

  

***

Зимние сны

http://litcult.ru/lyrics/9597

 

Спать ложились вдвоём – умирали же порознь.

И скребла тишину домовитая мышь,

Тонким стеблем вплетаясь в пожухлую поросль

Звуков тех, что присущи живущим не ссорясь

Где отсутствие ливней – присутствие крыш.

 

Выходили сквозь дверь – возвращались сквозь пальцы.

Но так сладок был чай и ладошка тепла.

Размельчали стекло в ступе времени танцы

На экране в углу – это мир улыбался

Незнакомый, нездешний. А мышь всё скребла…

 

Уходили с утра скрежетать шестернями,

Возвращались, чтоб плавить над свечкою медь.

За окошком на белом чернели сараи

Те, что строились порознь, но вместе сгорали,

Унося в пантеон вихрем жертвенным снедь.

 

И потёртое имя вращало крыльчатку,

И проталины глаз были знаком весны.

Шла по кругу печалей и радостей чарка.

Под уставшей ногой снег подтаявший чавкал,

Сделав грязной реальностью зимние сны.

 

15.03.2011 г.

 

twist_kills

«Звуков тех, что присущи живущим не ссорясь» — обидный ляп: деепричастия связываются только с глаголами, т.е. получается бессмысленное «присущи, не ссорясь». говорить «живущие не ссорясь» — безграмотно.

по исполнению текст очень неоднороден – интересные рифмы соседствуют с примитивными и искусственными, вроде меди, которую плавят только для того, чтобы повязать на снедь. кстати, в пламени свечи расплавить медь, мягко говоря, не получится.
есть интересные связки:
«Спать ложились вдвоём – умирали же порознь»
«Те, что строились порознь, но вместе сгорали» — не считая неизвестного науке зверя «жоползень жепорознь».
но есть и проходные приёмы:
«На экране в углу – это мир улыбался
Незнакомый, нездешний. А мышь всё скребла» — два эпитета, дублирующих друг друга. мышь уже использовали, выжали из неё всё, что можно. во второй раз этот образ уже как пресс-папье, которое водрузили на стол, дабы он не казался пустым.

длинная строка создавалась за счёт распространённых построений, которые (в плане звука) то плавны: «Но так сладок был чай и ладошка тепла», то угловаты из-за всяких «под», «чтоб», «над», «ведь», «вступеврЕмени» и т.д. хотя концентрация образов в строке иногда рождает удачную двусмысленность:
«Но так сладок был чай и ладошка тепла» — ладошка тепла как чашка кофе – приторно, но технически интересно.
«Под уставшей ногой снег подтаявший чавкал» — из-за «подтаявший» читаешь «подуставшей» и получается, что снег чавкал ногой – приём-перевёртыш, мало кто такие умеет.

в плане эмоционального, образного наполнения текст более однороден: пожухлая поросль, толчёное стекло, чернеющие сараи, потёртое имя, грязный снег. детали описаний укладываются в одну картинку, дополняют друг друга. «проталины глаз» хороши.
в целом, стих показывает, из чего рождаются зимние сны, наверное, чтобы читатель попытался представить, как эти сны могут выглядеть, но в авторскую задумку желания лезть нет.

 

теперь немного стихов отсюда http://reading-hall.ru/publication.php?id=16795

 

* * *

Косарь на лунном поле в ауре лунных трав
смотрит на Землю, где хата осталась с краю,
где трактор ровняет разрытый участок на месте костра,
в который бросали листья увядших деревьев и кости храбрых
искателей смысла. Там старой калитки петля
скрипит о былом на ржавом наречии перед входящим
в руины двора, чтоб цепкая пятерня
поймала какой-нибудь блик, сквозь почтовый ящик
проникший в безлюдную бездну из стен и ветвей…
Луна повернулась своим гипнотическим боком
к той точке пространства, что в синем сплетении вен
становится болевой под действием тока
ночных фонарей. Мы смотрим с Земли на Луну,
но не видим ни поля, ни трав, ни косаря, ни его глаз —
вероятно, в нашем земном дыму
жизнь — то, что внизу, то, что в руках у нас…
Старая бабка в плену телевизора гладит кота.
Она — глуха, впрочем, важна лишь картинка,
лишь галстук ведущего, в чьем паспорте место рождения — Воркута
или Воронеж, чей рот вымазан земляникой,
а вещает о чем-то квадратном, как этот плоский экран,
о чем-то железном, пахнущем маслом и потом грузчика —
и рот его, образуя квадрат, говорит языком геометрии. Сотню грамм
выпьет косарь, вспомнив маму, сидевшую в тихом углу — в гуще
новостных пантомим. "Земля, Земля. Я вызываю Землю".
А Земля, сделав виток, на ось намотала нить
и укатилась под стол, где кот задается целью
все спутать в игривых когтях, а потом молока просить.


* * *

Когда гаснут дома и земля поворачивается набок —
что-то меняется в составе воздуха, и вокруг
оживают предметы, что казались мертвыми, тихой сапой
летит лебединая песня, обращенная в пух,
на гладь еще не расплесканного звука с ледяною корочкой тишины.
Что-то меняется в составе воздуха, в составе слова —
художник, подтачивающий карандаши,
это чувство берет за основу
после возгласа полбутылки виски об иллюзорности очертаний
и не стремится пряничный космос запечь в приготовленной рамке.
В маленькой комнате кто-то уснул, читая
об этом, и, словно пчела в раскрывшемся маке,
гудит в такт с закадровым голосом —
желтое тельце разума обрамляют черные полосы…


* * *

Хорошо бы проснуться после этого зябкого сна
все таким же живым — воскресшим, вновь обретенным, пернатым,
с головой-лампочкой, в которой ликует свет, звенящим — будто оса
над долькой разрезанной дыни, глубоким, как лунный кратер...
Догорают вещи на вешалках, шелестят распухшие книги,
рыбы выпрыгивают из воды, пытаясь коснуться рыбьего бога...
Мальчик в клетчатой кофте, на скрипке своей пиликай
возле окна, открытого в душный мир, в котором — от муравья до носорога
— все хотят жить. Хорошо бы проснуться под эту музыку
и улыбнуться собственному опыту возвращаться в ту же точку на карте,
откуда спускался по тропке узенькой,
подталкиваемый ритмичным движением миокарда,
к бескрайнему морю, где у каждого камушка есть имя и дата
рождения, где что-то давно ставшее голосом из гулкой раковины
вещает о небе на загорелых плечах атланта,
как о пучине огромного мегаполиса в фокусе глаза живущего на окраине...


* * *

Император обходит войска — всматривается в каждое лицо
гвардейца, стоящего по стойке "смирно"
напротив дворца, где на завтрак несут яйцо
на блестящем подносе — всмятку или вкрутую. Картою мира
застелена пустота в белой спальне, и все вздохи — в шитье.
На жердочке попугай — повторяет имя свое по-французски,
а по телевизору все идет и идет — многопалая, как буква "ж" —
повесть временных лет с закадровым голосом пойманного моллюска.
По зиме елки становятся — выше, пышней, колючей.
Лес подходит вплотную к монолитной стене города.
Мы едем в центр из средневековой истории, где королевский лучник
полюбил дочь герцога, но вскоре
погиб на Столетней войне — номер маршрутки заляпан
грязью расхлябанной цивилизации,
но к чему эти цифры, когда даже белые пятна —
не родня циферблату. Касаться
темы спаленных мостов — предаваться мрачной поэзии,
где Верлен и Рембо потонули в абсенте,
которым люди рассудка сегодня брезгуют,
сидя на морковной диете,
хотя, обернувшись назад, видишь это буйное пламя
и себе представляешь последнего гренадера,
перебравшегося через реку. Слишком много в бокале лайма,
слишком темно в черном желобе коридора.
Над дворцовой площадью — чайка — предвестник моря.
Мы болеем за те команды, в которых играли слепых.
Мать-императрица, стоя за плотной парчовой шторой,
смотрит на сына, что на плацу ивовым прутиком общей судьбы
дирижирует смертью с блаженным лицом ребенка.
Сердце забилось в угол, где лампада фамильной иконы
перемещает тени, и откуда-то сбоку
приходит вечер, принося запах свежеспиленного клена…

Это раз. Ждите продолжений.

стиплом, ваш Injoner79

Дата публикации: 08 июня 2018 в 01:04