438
Рубрика: литература

Нашёл старую статейку пейсательницы Хаецкой о Холдене. Лет девять назад она меня сильно взбесила. 

 

Вот сей высер.

"Считается, что юношу Холдена болезненно угнетает лицемерие окружающих. Поэтому он страдает и совершает антиобщественные поступки. При перечитывании этой книги у меня сложилось такое ощущение: герой страдает не столько от лицемерия, сколько от собственного полового взросления.


Он все время мучим физиологией. Кругом него выдавливают прыщи, бреются грязными бритвами, он видит волосы на ногах, он обоняет разные запахи, он мучается от чужих соплей... Сам он не лучше, и это его терзает непрерывно. Ведь если от других людей можно уйти, то от себя - куда денешься? Плотскость человека, неизбежность плотскости - вот что ужасно.

Была девушка Джин Галлахер. Давно. Они играли в шашки. Что может быть бесплотней игры в шашки? У шашек нет пола. Пол есть даже у шахмат (король - королева). А у шашек - нет. Но Джин встречается теперь с парнем. С красивым парнем, который бреется грязной бритвой. Неужели у Джин есть пол, неужели Джин - тоже плоть? Отвратительно представлять себе, что она такая же, как другие. Что она - вы-рос-ла.

Насчет лицемерия Холден рассуждает, но сам он абсолютно такой же лицемер. И это его не особо угнетает. Ну да, он ненавидит кино, но ходит в кино. Ну да, он ненавидит своих приятелей по колледжу, но тусуется с ними. Ну да, старик учитель вызывает у него отвращение на физическом уровне, а он говорит ему то, что старик учитель хотел бы услышать. Почему? Да нипочему. По кочану. Потому что вовсе не "лицемерие" угнетает Холдена.

Взглянем на странное его отношение к кино. Откуда такая ненависть? Да оттуда, что кино лжет. Вот эта ложь ужасна по-настоящему: ведь кино показывает людей идеальными. Плоскими, черно-белыми, лишенными не только плоти (запаха, волос под мышками, потребности испражняться), но и объема. Это же так прекрасно. И недостижимо.

Почему наш милый мальчик-нонкорформист из богатой семьи, мальчик с деньгами, оказавшись в Нью-Йорке торчит в гнусном кабаке, потом снимает тупую шлюху, получает в торец от сволочи-сводника и пьет мерзкую бормотуху, а еще слушает отвратную музыку? Что, в Нью-Йорке больше некуда пойти? В музей бы сходил или там в библиотеку...

Я думаю, что для Холдена это все не важно. Куда бы он ни пришел, его воняющее, испытывающее потребности тело всегда с ним.
Только дети чисты и святы. Дети и девушки. Фиби уже начинает "портиться". Младшая сестренка, образец чистоты, единственный свет в окошке. Она уже произносит дурные слова. Холден еще этого не улавливает, но они уже начинаются. На белоснежной шкурке детеныша начинают проступать пятна. Неизбежность пятен...

Именно поэтому "циничный" юноша яростно стирает ругательство, написанное на стене школы. Это ведь могут увидеть дети. Что увидеть? Слова, которые они запросто слышат от старшего брата? Отгонять их от пропасти, чтобы дети спокойно играли во ржи.
Не получится. Дети взрослеют, пятна проступают. Это убийственно.

Главный герой все время употребляет слова "дрянной", "тупой", "кретин", "отвратительный" и т.п.
Вообще-то это - запрещенный прием.
Сэлинджер пользуется запрещенным приемом, потому что иначе не выразить эту непрерывность боли."

Дата публикации: 19 февраля 2019 в 16:32