Пролетая над кукухой. Назови меня своим именем

На Кинопоиске пишут, что этот фильм был удостоен десятиминутной овации на фестивале кино в Нью-Йорке. Возможно, люди бурно приветствовали качественный фильм, попадающий в повестку. Но вообще в нем нет ничего, что вызывает восторг: в том смысле, что фильм создан на другом типе эмоций – не на эскалации сильного чувства, а на мягкой элегической волне. От такого хочется не хлопать, а хлюпать – украдкой посморкаться в бумажный платок. «Назови меня своим именем» не драма идей, которая предоставляет новый поворот мысли или формирует ценностный ряд. Это произведение, позволяющее произвести ревизию прошлого, каталогизацию и переоценку былых ощущений.

Вообще, как мне кажется, фильмы должны раскладываться не по темам (любовь, детектив, хоррор, приключения) и не по тропам (гигантские роботы, сумасшедший профессор, петля времени), а по внутренним установкам зрителей, по полям их ожидания. Иногда мы смотрим кино, чтобы расслабиться и сбросить напряжение, иногда – ради интеллектуального поиска и расширения горизонтов, иногда – для того, чтобы всплакнуть хорошенько. Понятно, что лучшие фильмы бьют сразу в несколько целей: за счет своей сложности они охватывают большую аудиторию с разными потребностями, и в каждом конкретном зрителе пробуждают не один поток мыслей и чувств, а много, что создает продуктивное внутреннее состояние, когда личность становится больше себя самой. Я имею в виду тот самый выход за предел эгоистического круга жизни, когда границы человеческого сознания размыкаются навстречу новому опыту, ложащемуся в уже готовое русло прошлых впечатлений.

«Назови меня своим именем» - это история невозможной любви. Любовь именно тогда и остра, когда невозможна: что-то должно разлучать любовников: обстоятельства (война, катаклизмы), ход истории, непонимание, социальное неравенство. Но в современном мире почти не осталось места невозможностям: чисто технически, преодолимо всё. Именно поэтому выбраны благополучные восьмидесятые, когда гонения на геев уже ослабли, но общество еще не было готово к альтернативным формам любви и брака. Если мы представим себе, что Элио – девушка, никакой драмы невозможной любви не получится. Герои поженились бы, и дело с концом. Точнее, истории не было бы вовсе. Кого интересуют счастливые браки? В том-то и дело, что чужое счастье оставляет большинство равнодушными или вовсе раздражает, а несчастье исследуется весьма пристально. В этом даже видится не столько стремление самому избежать подобного, сколько саморазрушительная тяга к плохому. Страдание заразительно. Оно вирус.

Создатели пытались немного усложнить историю за счет деталей. Героем драмы, помимо людей, является фон, пространство действия – цветущая, утопающая в летнем зное прекрасная Италия. Все, что касается атмосферы, сделано невероятно чутко. И запахи, и вкусы, и зной отлично переданы через визуальный ряд. И в этом раю разворачивается невинная и преодолимая любовная драма. Преодолимая – в том смысле, что любовники смогут выкарабкаться и продолжить путь порознь, ни для кого разрыв не станет концом жизни. Оливер женится, Элио смирится. Другое интересно: рай не дает гарантии счастья, это только оболочка, в которой человек остается все-таки собой – тем зверем или тем беспечным чудовищем, которым он был бы и в других обстоятельствах.

Понятны и видны другие отсылки: например, к трагедии «Ромео и Джульетта», которая также является историей невозможной любви. Когда Элио и Оливер просыпаются после первой совместной ночи, фактически безмолвно звучит диалог:

Джульетта

Ты хочешь уходить? Но день не скоро:

То соловей - не жаворонок был,

Что пением смутил твой слух пугливый;

Он здесь всю ночь поет в кусте гранатном.

Поверь мне, милый, то был соловей.

Ромео

То жаворонок был, предвестник утра, -

Не соловей. Смотри, любовь моя, -

Завистливым лучом уж на востоке

Заря завесу облак прорезает.

Ночь тушит свечи: радостное утро

На цыпочки встает на горных кручах.

Уйти - мне жить; остаться - умереть.

Джульетта

Нет, то не утра свет - я это знаю:

То метеор от солнца отделился,

Чтобы служить тебе факелоносцем

И в Мантую дорогу озарить.

Побудь еще, не надо торопиться.

В фильме нам очень четко дают понять, что любовь мальчика и мужчины рождается из ничего – то есть нет объективных причин для того, чтобы она произошла. Суть этой любви – в том, что любовь случается не так, как мы ее ждем. Не с теми. Не в то время. Элио в целом очень благополучен: он молод, красив, талантлив, в него влюблена красивая ровесница, родители (далеко не бедные люди) во всем его поддерживают. Любовь к Оливеру – не результат психологической травмы, не попытка компенсировать неудачи. Это чистое, абсолютно искреннее чувство, которое было неотвратимо – и когда пришла пора прощаться, все поступили честно, никто не потянул на себя одеяло, не взял больше, чем положено. Безупречная история любви двух неэгоистов.

Показателен монолог отца в финале, который не только не осудил сына за разврат и аморалку, но и сказал нужные, правильные и глубокие слова, полные настоящей родительской любви. Любой опыт, даже печальный, необходим. И отказываться от него – это обесценивать подарок судьбы. Была любовь, было счастье, а то, что пришлось расплатиться болью и разлукой – это жизнь. Так и формируется человек нового вида – человек не-отвергающий и не-бегущий, тот, который способен выдержать серьезный удар. Преодоление происходит тогда, когда мы превращаем чувства в опыт. Если этого не произошло, рано или поздно они нас убьют, причем исподтишка.

Есть еще один важный момент: психологическая достоверность показанного. Сценарист с романной точностью показывает нам динамику любви: от попыток предотвратить до попыток переварить. Во многом сцены организованы как танец – одиночный, парный, групповой. Герои не стесняются ни своих тел, ни чужих, активно работают с пространством. В этом есть какая-то совсем незнакомая, почти нерусская откровенность. Наверное, если бы события происходили в русском курортном городке, они бы стремились обрасти социальным мясом и выскочить в высокую драму (то есть в трагедийность). Здесь же все совершается в духе античного любовного искусства – с красотой, но без надрыва. Любовь не становится катастрофой, даже при том, что она перешагивает некоторые моральные барьеры (Элио еще к тому же совсем юн, хотя и в возрасте согласия).

Последнее, о чем хочется сказать, - обмен именами. Это одна из метафор любви: передать другому часть своей субъективности и получить от него равноценный подарок. Имя не только связано с личностью, оно символ внутренней силы, и если человек знает твое имя, он обладает властью над тобой. Здесь же герои обмениваются именами в знак того, что их любовь была бескорыстна – по большому счету, больше ничем они обменяться не могли. Мужчина и женщина имеют возможность обменяться кольцами – двое мужчин в восьмидесятые были серьезно ограничены в этом. Хотя нам все-таки показывают пару геев, успешных и довольных жизнью. Это тот путь, по которому Оливер и Элио могли бы пройти при определенных обстоятельствах. Но не стали. Потому что счастье в любви не является единственной целью и не ограничивает собой жизнь. И потому что все-таки эта любовь не была тем феноменальным чувством, которое сотрясает мир и меняет его раз и навсегда. Она просто пришла, оставила след и уйдет когда-то, как облако, которое наползло на летнее солнце. Мы видим тень, мы точно знаем, как она возникла, и любуемся ею – как античной статуей, которая стоит в красивой позе, вся покрытая водорослями, патиной и ракушками.

P.S. Я намеренно не стала сравнивать фильм с «Горбатой горой». Они похожи и по сюжету, и по судьбе – обе картины не получили Оскара. В «Назови меня своим именем» есть прямые отсылке к ГГ – например, сцена с рубашкой. Тем не менее это совсем разные истории, рассказанные разным языком. Можно обсудить в комментах.

Следующий фильм для просмотра и обсуждения - "Тряпичный союз" (2014). И я ищу партнера, который напишет вторую рецензию.