Булгаков ли?

В сети несколько лет назад появился стих «Псалом», авторство которого приписывают Михаилу Булгакову:

«Псалом»

Я куплю себе туфли к фраку,
Буду петь по ночам псалом,
Заведу большую собаку.
Ничего, как-нибудь проживем.
А когда износятся туфли
И издохнет от старости пес,
Пеплом станут в камине угли,
Звезды с небом скуëт мороз.
Будет ночь, словно льдинка, хрупкой,
Будет музыкой мрак дышать,
На подстилке из старого фрака,
Будет милый щенок лежать.
Новый фрак повиснет на стуле,
Пара туфель стоит у дверей,
Жить по-новому очень трудно,
Жить прошедшим еще трудней.

Булгаков и стихи?  Стихи он, вообще-то, не любил, хотя иногда и баловался ими. Именно баловался - серьезно к своим стихам он не относился. Это были юморные, иногда саркастические несколько строф. Т.е. стиль был другой. Вот Булгаков:

«Сижу я перед книгою,
В ней формул длинный ряд,
Но вижу в книге фигу я…
Блуждает мутный взгляд.»

или вот:

«На Большой Садовой
Стоит дом здоровый.
Живет в доме наш брат
Организованный пролетариат.»

Но есть зацепки и  поконкретней внутреннего ощущения.

I.

Туфли к фраку, собака… Не, было. Уже было! А, вот! У того же Булгакова есть рассказ «Псалом», опубликованный в 1923 году где упоминаются «туфли к фраку».

Отрывок из рассказа «Псалом»:

«На корточках два человеческих тела - большое и маленькое. Музыкальным звоном кипит чайник, и конус жаркого света лежит на странице Джером Джерома.
Стихи-то ты, наверно, забыл?
Нет, не забыл.
Ну, читай.
Ку... Куплю я себе туфли...
К фраку.
К фраку, и буду петь по ноцам...
Псалом.
Псалом... и заведу... себе собаку...
Ни...
Ни-це-во-о...
Как-нибудь проживем.
Нибудь как. Пра-зи-ве-ем.
Вот именно. Чай закипит, выпьем, проживем.
(Глубокий вздох). - Пра-зи-ве-ем.
Звон. Джером. Пар. Конус. Лоснится паркет.
Ты одинокий.
Джером падает на паркет. Страница угасает».

Вот они - туфли к фраку, собака… но снова что-то не то. Еще до этого я их где-то встречал…

II.

А, вот оно! Романс Александра Вертинского 1918 года:

«Все, что от вас осталось»

Это все, что от Вас осталось, -
Пачка писем и прядь волос.
Только сердце немного сжалось,
В нем уже не осталось слез.
Вот в субботу куплю собаку,
Буду петь по ночам псалом,
Закажу себе туфли к фраку...
Ничего. Как-нибудь проживем.
Все окончилось так нормально,
Так логичен и прост конец:
Вы сказали, что нынче в спальню
Не приносят с собой сердец.

И как я мог не сопоставить?! Я ж прекрасно знаю этот романс! Вертинский посвятил его Валентине Саниной – стилисту и модельеру, сделавшей карьеру в США. Он был от нее без ума, а она лишь терпела его рядом. Но это уже другая история. Вот они - туфли и фрак! Да и собака тут же. Т.е. МА сперва в рассказе «перепел» Вертинского, а потом уже в стихе?

III.

Интересно. Начинаю придираться. Рассмотрим последние две строки:

Жить по-новому очень трудно,
Жить прошедшим еще трудней.

Не веет ли Сергеем Есениным 1925 года розлива?

* * *
До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

Через четыре месяца после (само)убийства Есенина появился ответный стих от Владимира Маяковского. Знал бы он тогда, что через четыре года пройдет тем же путем, но это снова другая история.

Для веселия планета наша мало оборудована.
Надо вырвать радость у грядущих дней.
В этой жизни помереть не трудно.
Сделать жизнь значительно трудней.

Две последние строки обоих стихов, по-моему, очень даже перекликаются с последними строками из «Псалома».

Про Есенина еще не все! Вернемся к собаке. Сравните:

А когда износятся туфли
И издохнет от старости пес

и Есенинские строки из  «Да! Теперь - решено. Без возврата»

Низкий дом без меня ссутулится,
Старый пёс мой давно издох.

А по ритмике, по музыке, как эти два стиха похожи!

IV.

И, наконец, (или у меня мания уже?), но тот же пес притащил меня к бобику, которому кинули кость.

Разве не похожа первая часть «Псалома» на «Похоронный блюз» Уистена Хью Одена в переводе Иосифа Бродского? Кстати, про поэтическую ценность, как оригинала, так и перевода – это огроменная другая история – здесь не говорим.

«Похоронный блюз»
Часы останови, забудь про телефон.
И бобику дай кость, чтобы не тявкал он.
Накрой чехлом рояль; под барабана дробь
И всхлипыванья пусть теперь выносят гроб.
Пускай аэроплан, свой объясняя вой,
Начертит в небесах "Он мертв" над головой,
И лебедь в бабочку из крепа спрячет грусть,
Регулировщики — в перчатках черных пусть.
Он был мой Север, Юг, мой Запад, мой Восток,
Мой шестидневный труд, мой выходной восторг,
Слова и их мотив, местоимений сплав.
Любви, считал я, нет конца. Я был не прав.
Созвездья погаси и больше не смотри
Вверх. Упакуй луну и солнце разбери,
Слей в чашку океан, лес чисто подмети.
Отныне ничего в них больше не найти.

Притянуто за уши? Наверняка. Просто уже подозрительный стал с этим «Псаломом». Неужели все же Михаил Афанасьевич? Надо бы исследовать, когда появился этот стих. Не было его в моей юности нигде, да и потом тоже. Лет пять назад, по-моему, в сети «всплыл». А сети я не верю…

Может, кто доподлинно знает? Пишите в комментариях!