Вконцегодное

Было, было время, когда я думала: хорошо бы не иметь семьи. То есть, вообще никакой. Ни одного связанного с тобой кровью человека. Потому что они - твоя ахиллесова пята, уязвимое место, каждый из них - мишень.

Наши близкие - самая огромная степень несвободы. Потому что это ответственность и осторожность, взвешенность и осмотрительность. И компромиссы, да.

И вот у меня почти не осталось близких.

Уже и ко мне самой на краешек кровати то и дело присаживается Смерть. Примерно с двух до четырёх мы болтаем с ней, вспоминаем общих знакомых.

- Хочешь выпить? - Предлагаю ей.

- Окстись! - Печально отмахивается она. - У меня же печень.

- Ну хоть валокордину накапать? - Тянусь я за пузырьком.

- Давай, - бренчит она голой челюстью, кивая.

Так и сидим.

- Когда в следующий раз ждать? - Спрашиваю ей вслед.

- Не знаю, - пожимает она жёлтыми ключицами: - Может, завтра. Может, через недельку. Двери на ночь не затворяй.

- Да, - оборачивается она на последнем шаге, спохватившись: - привет тебе от мамы. И от сама знаешь кого. Ну ладно, покеда!

- Не хлопай там, - предостерегаю я. - Дочь разбудишь.

Дочкин сон я берегу. Ей ещё ехать через весь город на работу.

Моя последняя ниточка.

Все, кого я любила, уже там.

А этот год... Что вам сказать? Я, конечно, присутствую в этом календарном году. Но живу-то совсем в другом.