Творчество: проза
Рубрика: совет

Самоубийство по расписанию.

 

Красная неоновая подсветка часов в комнате совершенно не оставляла отблеска на комоде. На кухне тихо тикали еще одни часы. Они висели над дверью и терпеливо ждали наступления утра, чтобы, по своему обыкновению, выпустить птицу из домика и снова спрятать ее ровно на час. В коридоре находились еще одни: кремовые часы в стиле викторианской эпохи, на всю стену. В спальне в темноте не спал Адам. Он лежал на большой кровати во мраке и смотрел на часы, что на комоде. В его влажных остекленевших глазах отражались цифры: 3:59.

Отчаявшись, он бросил все попытки заснуть и сел на кровать. Квартира была холодная и мрачная. Окно в комнате было открыто и холодный ветерок раздувал белые, как снег занавески. Адам наклонился к полу и вытащил из кармана брюк сигареты. Через мгновение он чиркнул, тени на лице Адама забегали. Он молча затянулся и посмотрел на часы. Теперь на них ровно четыре... Он затянулся еще раз, держа дым в легких как можно дольше. Напротив него стоял старый шкаф. Адам посмотрел в зеркало, которое было в его двери. Он видел свой темный силуэт. Тощий и сгорбленный силуэт, несчастного человека. Усмехнувшись, он потер пальцем веко и сделал еще одну затяжку. Потом встал и направился к окну.

Он стоял голый, облокотившись на косяк, и смотрел на темную улицу и на темное небо. Он слегка прикрыл окно. Во дворе ни души. Было тихо и спокойно. Так тихо только ранним утром. Он стоял с закрытыми глазами и курил. «Ку-ку-ку-ку» - прозвучало из кухни. Адам последний раз затянулся и бросил сигарету вниз. Потом понял, что начинает дрожать и закрыл окно полностью. В квартире было холодно и одиноко. Адам накинул халат и джинсы, и направился в ванную. Включив там свет, он зажмурился и тихо выругался. Он принялся аккуратно умывать лицо. Потом посмотрел на себя в треснувшее зеркало. Отражение его не радовало. Оно было ужасно. Оно шокировало. Оно отталкивает. Глаза были красные от недосыпа; мешки под ними отдавали нездоровой синевой... и этот ужасный ожог на половину лица. Алая мягкая плоть блестела при свете ламп. Адам провел рукой на протяжении всего ожога и дернулся от боли.

Еще даже не зажило!

Его глаза заблестели от слез, и он снова посмотрел на свое отражение. Он увидел в нем слабость и отчаяние. Но через секунду лицо искривилось в гневном оскале и он в очередной раз ударил кулаком по стеклу. Очередная вмятина, очередной порез, очередной приступ гнетущей боли и невыносимого отчаяния. «Если бы я тогда успел» - промелькнула уже знакомая мысль в голове. Но он быстро ее отбросил, он учится их не слушать.

Он взял бинт и обмотал им руку, после Адам покинул ванную. Сделав себе кофе, он вышел на балкон. Ночной полумрак еще не рассеялся. Внизу, в куче замерзших листьев что-то шевелилось, но Адам не мог рассмотреть что. Оно шуршало и тихо стонало. Сначала Адам подумал, что это ребенок, но потом понял, что этого быть не может. Немного постояв, он увидел, что это бродячая собака. Она была ранена.... и она умирает. Точно! Она умирает. «Смерть сейчас кажется выходом.» - подумал Адам. Обледеневшие ветки на дереве тихо стучали в окно Адама. Темное небо казалось холодным, как и серые здания, окружавшие его со всех сторон.

Мир повернулся к нему не самой роскошной стороной.

В окне напротив зажегся свет и на балкон вышел крупный мужчина в светлой майке. Он потянулся и закурил. Выдохнув, он заметил, что в доме напротив, на него с балкона смотрит Адам. Адам вежливо поднял кружку, сказав этим жестом: «Доброе утро». Но ответа не последовало. Мужчина стоял, совершенно не двигаясь. И цветы на его балконе безмятежно танцевали на ветру. Лишь через минуту он выбросил сигарету и презрительно плюнул в сторону Адама. После вошел в квартиру. Адам вылил остаток кофе и вошел в дом. Он сел в кресло и обхватил голову руками, прижав лицо к коленям. В холодной квартире был слышен тихий плач...

«Ку-ку-ку-ку» - доносилось до Адама сквозь сон. - «Ку-ку-ку-ку» - длилось так долго, что сводило с ума. - «Ку-ку-ку-ку» - не унималась кукушка уже несколько минут. Адама не отпускала дрема, но он отдалялся от нее с каждой секундой. Вот он проснулся и почувствовал боль в шее.

  • Проклятая бессонница. - простонал Адам. Он встал и направился на кухню, откуда шел этот раздражающий звук. «Так и есть. - подумал он, - часы сломались. Почему они это сделали прямо сейчас?! Когда я наконец уснул... Боже!»

Он встал на табурет и снял часы. Повертев их немного, он раздраженно бросил часы в комнату и они с писком разлетелись по ковру. Он стоял на табурете и смотрел на осколки, не веря тому, что сделал.

    - Ну да и плевать. - сказал он тихо пустой квартире.
    Адам сел в кресло, обойдя осколки. Он взял с комода сигарету и закурил. Уставившись в стену, он вспоминал тот вечер, и это причиняло ему боль. Сквозь белые занавески сочились золотые лучи, которые пыльными снопами рассеивались по комнате. Теперь Адам увидел те бесчисленные бутылки, которые стоят в углу. Он увидел детские рисунки на стене и на спинке кровати. В обгоревшем шкафу аккуратно лежали детские платья и женские черные туфли на высоких каблуках. Потом Адам кое-что вспомнил, и мышцы на его лице слегка дернулись. Его взгляд скользнул выше, и приковался к, болтающейся у потолка, петле...

На комоде, под часами лежала записка. Иногда Адам доставал ее и долго перечитывал, пока окончательно не сломавшись, заваливался рыдать.

Ему это все уже надоело. Терпеть более нет сил.

Адам долго смотрел на записку. Пепел с сигареты упал ему на штаны. Он стряхнул его и положил сигарету в пепельницу. Он достал записку из под часов и принялся снова ее читать:

«Мистер Адам, меня зовут Александр. Я о вас часто слышу. Но вы наверно и не знаете, кто я... Мой отец каждый вечер напивается из-за вас. Он говорит, что вы идиот, и что по вашей вине погибли мой братик и моя мама. Он бьет меня иногда, но я знаю, что он этого не хочет... Он хочет побить вас. У нас дома есть ружье. Папа на него часто смотрит, когда пьяный. Но я папу не боюсь, вам надо его бояться. Вам должно быть стыдно, что вы сделали. Папа так говорит. Он говорит, что вы зачем-то продолжаете жить, когда на вас кровь детей и женщин... моей мамы. Мистер Адам, если папа вас не убьет, то это сделаю я сам, когда вырасту.»

Легкий ветерок раскачал петлю, и она с каким-то зловещим стуком ударилась о шкаф. Адам поднял глаза от записки и посмотрел на нее. Петля висит уже неделю. И уже неделю Адам собирается повеситься. Бессонные ночи, угрызения совести и домогательства окружающих выводят его. Еще этот шрам... Адам пытался с ним жить, но каждое утро он напоминает о себе страшной болью. Он останется с ним навсегда, а значит с ним навсегда и воспоминания о трагедии.

Телефонный звонок прервал тишину в квартире. Казалось, что он как безымянный спасатель, луч света, что разгоняет застоявшуюся тьму и уничтожает зло, что таится в ее пучине. Адам поднял трубку.

  • Алло. - тихо сказал он.

  • Адам... как ты? Держишься? - прозвучал мужской голос на том конце.

  • Держусь, Джек. Что со мной станется? - ответил Адам, глядя на петлю. - Ты же знаешь, я сильный.

  • Я знаю, друг, знаю... Но такое любого сломает... Ты все пьешь?

  • Уже почти нет. Я стараюсь от этого отказаться, но и сон у меня пропал. Таблетки не помогают...

  • Адам, есть ведь врачи. Тебе сейчас профессиональная помощь очень нужна.

  • Джек, ты ведь знаешь, что я на мели и по уши в долгах.

  • А я тебе одолжу пару...

  • Нет. Ты на меня уже много потратил... Спасибо, Джек, но я разберусь сам.

  • Адам. - после недолгого молчания продолжился разговор, - Адам, друг, ты ведь знаешь, что ты нам как родной. Мы тебе всегда поможем. Ты... ты даже нам как семья. Если что нужно, мы тебе поможем... Мы не потребуем взамен ничего... Только хотим помочь тебе с этим справиться. Тебе сейчас очень тяжело и ты один. Поддержка нужна, Адам.

  • Джек, спасибо... Правда, спасибо. Кроме тебя мне больше никто не помогает. Все только обвиняют меня... в их смерти.

  • О, друг...

  • Почему? Я ведь пытался им помочь... я пытался. И пожар устроил не я! Не по моей вине...

  • Адам...

  • Не по моей, Джек. - Адам сидел в слезах и судорожно доставал сигарету из кармана брюк. Он чиркнул зажигалкой и Джек услышал щелчок, два, четыре...

  • Адам, послушай, я знаю, что ты сделал все, что в твоих силах. Мы это знаем. Послушай, ты подумай о тех детях, которых ты спас, которых вытащил из огня. Они ведь живы. Ты их спас, Адам.

  • Их очень мало, Джек. Там было гораздо больше. Я до сих пор слышу их крики. - Адам сидел на кресле и закрывал шрам рукой, не понятно от кого. Лицо его покраснело.

  • Адам, ты спас детей, Адам... Ты сделал больше, чем кто-либо. Не вини себя, друг.

  • Джек.

  • Что?

  • Зачем ты мне позвонил?

  • Я уже не знаю, как сказать тебе, то что хотел.

  • Говори, как есть.

  • Хорошо... Сегодня траур. В церкви собрание, ты помнишь? Ровно год прошел.

  • Я помню этот день лучше всех. Я лишь надеюсь, что другие забудут.

  • Ты придешь? Все будут.

  • Меня — нет.

  • Но почему? Тебе полезно будет выйти из дома. Поговорить с теми, у кого такая же беда. Адам, тебе станет лучше.

  • Не станет, Джек, я не иду. Сегодня у меня не отложенное дело. - он снова бросил взгляд на петлю.

  • Какое дело?

  • Очень важное.

  • Ты что задумал, Адам? - в голосе Джека прозвучали нотки беспокойства.

  • Я хочу погулять сегодня... Один. Я не могу видеть лица тех, кто сгорел. Не могу смотреть на их фотографии, да и не рады мне там будут.

  • Хорошо, Адам. Как хочешь... Я приеду завтра? Расскажу, как прошло... Ты хоть послушаешь?

  • Послушаю.

  • Тогда до завтра?

  • До завтра, Джек.

Адам положил трубку и потер глаза пальцами. Он тяжело выдохнул и встал. Он взял сигарету, тлеющую в пепельнице и раскурил ее.

Я не смогу. Нет. Я не смогу на них смотреть. Эти лица убивают меня.

Он подошел к самодельной виселице и толкнул петлю. Она показалась ему такой тяжелой, просто неподъемной.

  • Ты пугаешь меня. - сказал Адам веревке. - но другого выхода нет.

      Он выбросил очередную сигарету в окно. Он принес из кухни табурет и поставил его под петлей. Он встал на него. Веревка оказалась на шее. Она слегка, но так твердо коснулась его ушей, прошлась по волосам и тяжело упала на грудь.

      Он стоял одинокий, в одинокой комнате. Солнце освещало стены. Освещало потолок и пол. На улице громкий шум автомобилей и непонятных разговоров прохожих. Что-то его останавливает, он не может уйти сейчас. Он пообещал, что пойдет на прогулку сегодня. Нелепо как-то, но, видимо, это ему мешает сейчас — обещание. Хотя, может и что-то другое. Петля давит, она невыносимо давит... Он решил, что сделает это вечером. Ровно в 22:00. Да! Ровно в десять. Я приду к этому времени и удавлюсь.

Адам снял петлю и спрыгнул с табурета. Он внезапно оживился. Вдохновение напало на него. Бесконечная меланхолия отступила и он захотел пройтись. Он сам себе сделал отсрочку. Отсрочку смерти. На мгновения он почувствовал себя хозяином своей жизни.

Он дождался, когда жара спадет и принялся собираться. Часов шесть. Он вернется в десять. Адам подумал, что четыре часа ему вполне хватит, но зато они будут полны дум, глубоких рассуждений и оценок своих поступков. Он снял халат и взглянул в зеркало. Ожог шел со лба и почти до колена. Вся левая сторона Адама была практически мертва. Он быстро надел рубашку и штаны...

Адам шел по парку, обмотанный темным шарфом и в темной куртке с коброй на спине. Он шел, держась прямо. Руки в карманах. Походка была медленная и уверенная. Прохожие с опаской обходили человека, закутанного в черное. Он смотрел на них, и в душе он смеялся. Ведь они боятся его, боятся, по сути, мертвеца. Сейчас он смотрел на окружение с непривычным для него интересом, ведь он видит это все в последний раз. В парке было людно; скамейки почти все заняты; на полянках играют дети. Он встал на краю дорожки и смотрел, как они смеются. Он стоял, одинокий, весь в черном и наблюдал за детьми. Они напоминали ему о дочери.

  • Эй, идиот, ты чего пялишься на детей? - раздался голос за спиной.

  • Что? - обернулся Адам.

  • Что тебе надо от детей, говорю? - это был мужчина в белой футболке и с татуировкой на левой руке — цветной ангел.

    Тут Адам понял, как все выглядит и принялся извиняться.

  • Ой, простите. Я просто вспомнил свою дочь и...

  • Дочь? - он засмеялся, - Да у таких как ты вообще семей нет. - Он подошел к Адаму и ударил ладонью, содрав тем самым шарф.

  • Что вы делаете? Прекратите! Я сейчас уйду. - взмолился тот.

  • Боже, это что у тебя на лице?

  • Ничего! - он закрыл лицо шарфом и побежал прочь.

Пробежав какое-то расстояние, он остановился на мосту. Адам принялся обматывать лицо снова. Глаза его покраснели. Чья-то рука коснулась его плеча. Адам вздрогнул.

  • Простите! - подняв ладони произнесла девушка, - Вы ведь Адам, да? Тот, кто спасал детей из пожара? Это ведь вы?

  • Что вам нужно?

  • Вы и меня спасли, помните? Вы вытащили меня из того здания, а потом и мать мою вытащили тоже.

  • Правда? Я не помню... Хотя, да. У вас тогда черные волосы были ведь.

  • Да, точно. Я покрасилась.

  • Мда... Что-ж...

  • Послушайте, я хотела вас поблагодарить. Вы все-таки спасли мне жизнь. Я ходила на заседания, но поговорить с вами так и не смогла. Вокруг вас всегда было много народу.

  • Да. Это точно! Только они не «спасибо» мне говорили. Они обвиняли меня, что я не вытащил их детей.

  • Но ведь это не справедливо.

  • Возможно. Они мне так часто это говорили, что я уже не знаю, что думать.

  • Послушайте, Адам! - она взяла его руку. Ее карие глаза смотрели на него. В них был необъяснимо добрый блеск. Была нежность. - Я прекрасно помню тот вечер. Сгорело детское кафе прямо в выходной день. Никто не знал, что так получится. И никто не должен был выжить. Никто бы и не выжил, если бы не вы... Если бы не выбили дверь и не вытащили нас.

Он смотрел на нее и не мог ничего сказать. Желтоватые листья лежали под ногами. Зеленые все еще держались на ветках. Адам слышал, как течет ручей под ними, и как бьется сердце девушки. Она продолжила:

  • Не вините себя. Вы герой! Я помню, что кроме вас никто ничего не делал. Женщины кричали. Они всегда кричат. Но до приезда пожарных только вы что-то делали. Других я не помню, я не видела, чтоб у кого-то хватило смелости возвращаться туда снова и снова, как у вас. Они не имеют право вас обвинять. Они не сделали ничего. Даже мужчины. Даже ради детей.

  • Я не нашел своих... Тогда я их не смог найти в завалах.

  • Но вы нашли многих других детей.

  • Но своих — нет. - блестящая слеза упала ему под ноги.

  • Они бы вами очень гордились... Я вами гожусь! Вами восхищаются все, кого вы спасли.

  • Спасибо. - он отвел взгляд и отпрянул.

  • Вы позволите посмотреть на лицо.

  • Зачем?

  • Я видела, как тот мужчина сорвал с вас шарф только что. Я считаю, что вам не нужно стыдиться своего шрама.

  • Почему?

  • Вы получили его, совершая доброе дело. Вы герой... Можно взглянуть?

  • Смотрите.

Девушка подошла к Адаму вплотную и принялась распутывать шарф. С каждым оборотом, его лицо открывалось все больше, пока она не увидела его полностью.

  • Ну как?

  • Бедный вы...

Они шли по берегу и разговаривали. Черный шарф теперь был на шее у девушки. Она сказала, ему свое имя — Виктория. Ей было 23. Она была в кафе тогда со своей сестренкой и матерью. Малыша не вынесли. Она была прекрасна. Светлые волосы, голубые глаза и приятный голос.

Он спас их одних из последних. Она видела, как его завалило горящей балкой. Если бы не пожарные, он сгорел бы, как и оставшиеся в кафе. В больнице к нему пришли полицейские.

Подозрение в поджоге.

Позже выяснилось, что это не соблюдение техники безопасности работников заведения. Но репутация поджигателя и убийцы детей осталась с Адамом.

Они шли вдвоем и смеялись.

  • Виктория, вы точно комфортно себя чувствуете с этой стороны? Может поменяемся?

  • Адам, шрамы украшают мужчину.

  • Вы хотите сказать, что я самый красивый из всех мужчин, которых вы встречали?

    Она засмеялась.

  • Хочу. Вы мой кумир, Адам.

  • Приятно слышать.

    Они облокотились на перила и смотрели в воду. Адам видел свое отражение в реке. Он видел одну бровь, видел обрубок уха. На той стороне головы волосы больше не вырастут, ресницы всегда будут отсутствовать.

  • Фонари зажгли, смотрите. - неожиданно сказала Виктория.

  • Что? Фонари? Сколько сейчас времени?

  • Что вы так засуетились? Вы боитесь темноты?

  • Нет.

  • Может вы превращаетесь в монстра после захода солнца? Пол одиннадцатого. Вы куда-то торопитесь?

Адам на миг переместился в свою квартиру, где его ожидает петля. Подумать только, он уже должен сейчас быть мертв. Утром он это решил. И что же? Он в парке с девушкой, которая не скупится на любезности. Неужели он изменил себе?

  • Адам?

  • А? Что?

  • Вы уходите? - она выглядела печальной.

  • Эм... Нет, я не ухожу. С чего вы взяли?

  • Отлично! - она подпрыгнула, - я уже испугалась.

Луна освещала город. Лужи покрылись тонким слоем льда. Спутница Адама улыбалась и шутила. Адам давно не чувствовал себя настолько нужным. Виктория подарила ему ощущение жизни. Она вдохнула это в него. Он не хотел уходить, не хотел возвращаться к алкоголю... к петле.

  • Вот тут я живу. - сказала девушка, показывая на кирпичную пятиэтажку, - район мне нравится. Тут тихо, и соседи добрые.

  • Повезло вам с соседями. А без своих я был бы счастливее.

  • А кто они?

  • Половина из них те, чьи дети и жены сгорели в тот вечер. Хотя, я их помню там. Они стояли и ничего не делали, как и остальные.

  • Пожар действительно был ужасен.

  • Да уж... - он замялся. - Виктория?

  • Да?

  • Мы завтра встретимся?

  • Я думала, мне придется спрашивать про это. Боже! Конечно, Адам. Мне было весело сегодня.

  • И мне было хорошо с вами, Виктория. - улыбнулся он.

  • Давай без «вы». Я себя старой чувствую.

  • Ха-ха. Хорошо.

  • Не живите прошлым. Я ведь не живу. - она улыбнулась.

  • Постараюсь.

  • До завтра, Адам.

  • До завтра, Виктория.

Она поцеловала его в щеку, и они расстались.

 

«Куда я положил ключи?» - думал Адам возле своей квартиры. - «Сейчас же сниму эту дурацкую петлю. К черту все эти мысли о суициде!»

Он вошел в квартиру и включил свет. Не раздеваясь он направился в комнату, где висела петля. Он поднялся на табурет и принялся развязывать узел.

  • Не спеши. - донеслось из темноты. Адам спрыгнул.

  • Кто здесь?

  • Не друзья точно.

Включился свет. Посреди комнаты стоял маленький мальчик с ружьем в руках.

  • Вам должно быть стыдно...

Адам стоял и не мог пошевелиться.

Удар в затылок.

Адам рухнул на ковер. В его глазах все помутнело. Он схватил себя за голову. Кровь!

  • Александр. Как тебя учил — стреляй, если он будет сопротивляться.

  • Да папа. - и ребенок направил ружью на изуродованное лицо оглушенного.

 

Сильные руки подняли Адама к потолку. Его шея оказалась в петле. Через минуту в квартире не было ни души...

Дата публикации: 26 февраля 2015 в 13:37