Творчество: проза
Рубрика: критика

 Ночь с первого на второе мая 2021-го года.

 

Захват

Так, всё обговорили. Роли все помнят? – Звучал голос отца в темноте избы. – До захвата склада никакой стрельбы. Факелы готовы?

– Всё готово, давайте начинать, – послышался голос Алисы, она явно нервничала.

– Ну, с богом, – сказал отец, открывая дверь.

С улицы в избу сразу хлынул холодный воздух, заметая снег.

 

В свете полной луны, проглядывающей меж туч, роняющих частые снежинки, наша четвёрка рассредоточилась. Алиса присела меж брёвен под навесом лесопилки и взяла крыльцо общей избы в прицел старенькой двустволки. Отец махнул часовому на вышке, Станиславу Семёновичу, чтобы тот следовал за ним, вдвоём они присели за баней где сейчас отдыхал Первый со своими верными приспешниками. Мы с Чумой подошли к складу с тыльной стороны.

Благо, что выход из бани, на котором дежурил здоровенный мужик, был в сторону общей избы, а двери склада, тоже охраняемые одним человеком, и вовсе смотрели на частокол. Наша изба была крайней и с этих позиций видна не была. Вообще посёлок ни как не проектировали, посчитали ненужным, а зря. Похоже, люди ещё не привыкли к новым временам.

Мы с Чумой присели у стены склада. Чума взял на прицел угол постройки, я наблюдал за действиями отца и часового.

Они подбежали к сторожившему вход в баню. Говоря что-то, они показывали на запертые на тяжёлый засов ворота. Стороживший пожал плечами и с тупой, как и обычно, но серьёзной физиономией направился к воротам, отец с часовым последовали за ним. У ворот того уже ждала засада. Из-за сугроба выпрыгнул силуэт и обухом топора с размаху заехал по лицу мужика. Тот упал и был добит вторым ударом. Отец дал отмашку нам с Димой.

Я неспеша, походкой сонной мухи, прошёл за угол склада ко входу. Дежурный, мужчина лет тридцати, в синем камуфляже, увидев меня машинально потянулся за карабином, но поняв, что я свой, остановился и поздоровался.

– Слушай, Сигарет не будет? Хоть бычка, реально не могу уже, – сонным голосом произнёс я.

– Не знал, что ты куришь. У меня у самого две осталось, тяну как могу.

– Да, теперь это дефицит, бросать надо бы.

Похоже, он повёлся, хотя, из-за высокого воротника и шарфа, закрывающих лицо, трудно понять, но судя по взгляду, опасности он во мне не видит.

– Да надо бы. Ты поговори с Первым, может выдаст чего.

За его спиной показался Чума, тот резко обернулся.

– Те чё надо? – Раздражёно рявкнул мужик.

– Тихо, люди спят, – примирительно поднял руки Чума. – На дальняк ходил, услышал про сиги говорите. У меня есть, меняю.

– Какие и на что?

Его заинтересовало предложение.

– Пачка Мальбары на три буханки и фляжку спирта.

Я тихо достал нож.

– Какая Мальбара?

Чума сунул руку за пазуху...

– Красная.

Это был сигнал.

Я изо всех сил всадил нож в спину, чума выхватив из-под куртки длинный мясницкий нож с размаху ударил тупой его стороной в темя противника. Кровь из ран бежала быстро, источая пар и падая тяжёлыми тёмными каплями на снег. Борясь с быстро накатывающей слабостью, мужчина опустил шарф, открыв лицо.

– Вот и подменил товарища, – прохрипел он. – Впрочем, он ведь тоже не жилец? – Глаза его закатились, он упал.

 

После сигнала — двойной стук в дверь, вышли ещё девять человек. Четверо ворвались в баню, остальные, включая нас, выбивали двери в избах и выгоняли людей на центральную площадь где всё ещё лежали у обугленного столба два обгоревших тела. В одной из изб хозяева открыли огонь. Хоть патронов у них было мало, в перестрелку с ними мы не вступили, Алиса достала из нашей избы горящий факел и запустила его в открытую дверь. Изба, точнее лачуга сопротивлявшихся вспыхнула. Из неё выбежали пятеро, одежда на них горела. Катаясь по снегу, они сбили пламя. Их отогнали к остальным на площадь.

Собрав всех, им приказали встать на колени опустить головы и поднять руки. В такой позе никто ничего неожиданного не выкинет. Все обычно спали в одежде, в чём ходили по улице, так что никто не замёрзнет.

Дверь бани распахнулась и на улицу, подгоняемые пинками и ударами прикладов вышли Первый и двое его громил. Изрядно побитые, в одних полотенцах, они упали на снег. От распаренных тел поднимался густой пар.

– Любой звук недовольства будет караться смертью! – Предупредил отец, вскинув вепря. – Что Борис Арнольдович, Первый, как тебя величают, доигрался в средневековье? Ты тут двигатель регресса, вот тебе и отвечать.

Давайте в избе всё обсудим, что вы людей на мороз выгнали? – Говорил Первый, стоя на четвереньках, так как все попытки встать пресекались ударом приклада. Его громил и вовсе уложили разбитыми опухшими лицами в снег.

– Разговора не будет, – отрезал отец.

– Дайте хоть одеться.

– Холодно тебе? Так может погреешься?

Отец кивнул в сторону столба с обгоревшими телами. Первый что-то стал говорить в своё оправдание. Мы с Чумой расхаживали меж людьми, слегка подталкивая ногами тех, кто поднимал голову или опускал руки. Сейчас я думал что делать с детьми, их всего шестеро — две девочки лет по двенадцать и четыре мальчика примерно того же возраста, одному и вовсе около десяти. Их не держали со всеми а отвели к складу.

– Вы сжигаете людей, вешаете и забиваете насмерть, публично! И вы считаете себя цивилизованными людьми? – Продолжал отец, должность оратора сегодня принадлежала ему. – Всё, разговор окончен. Алиса, неси факелы.

Алиса со Станиславом Семёновичем бегом отправились к нашей избе и спустя несколько секунд вернулись. Алиса несла горящий факел, а Семёнович десятое длинных ещё не подожжённых. Семёнович воткнул факелы в снег, Алиса подожгла их.

– Значит так, мы уходим. Те, кто желает идти с нами, прошу встать и выйти сюда, – говорил отец, но уже спокойно.

Почти сразу встали пятеро, им отец велел спешно вынести из склада всё имеющееся в нём. Затем вышли ещё люди, им было велено вывести всю скотину из конюшни, седлать лошадей, остальную живность привязать к одной из лошадей.

Я заметил, как Саша попыталась встать, но родители тут же одёрнули её. Я подошёл и, взяв за плечо, поднял её.

– Ты хочешь уйти? – Спросил я.

Её отец схватил девушку за ногу.

– Ты остаёшься, я так решил! Сядь на место!

– Твои родители против...

– Гордон, забери меня, – просила она, обняв меня и шёпотом добавила: «За попытку уйти я уже всё равно тут долго не проживу. Пожалуйста».

– Хорошо.

– Я твой отец, я запрещаю!

Она оттолкнула его ногой – Ты не настоящий отец, я знаю. И матери у меня с этого дня нет. Гордон, мне что делать? – Спросила она, глядя как остальные грузят всё добро со склада в телегу, да навьючивают лошадей.

Я указал на факелы.

– Любой из домов.

Она схватила пылающий факел и решительно бросила его в собственную избу, что вызвало шквал проклятий со стороны родителей. Но отец остановил их выкрики выстрелом, сбив шапку с сидящего рядом и фразой: «Вы думаете ваш единственный?»

На нашу сторону перешло около восьмидесяти человек — треть Стойкого. Родители тех детей, о которых я беспокоился, без колебаний перешли к нам, и только тот мальчишка лет десяти, плача кричал: «Мама, давай уйдём», но мать ничего не отвечала.

Когда все пять лошадей были под седлом и нагружены мешками с одеждой; когда телега с продовольствием медикаментами и патронами была готова; когда две имеющиеся коровы были привязаны к одной из лошадей – добровольцы похватали факелы и подожгли указанные отцом постройки.

Ярким пламенем были объяты: склад; общая изба; баня; лесопилка; конюшня; избы тех, кто уходил с нами; вышка.

Выстроившись в колонну по трое мы вышли из ворот Стойкого объятого огнём и дымом. Не успели мы дойти до лесной дороги, как нас догнала женщина, это была мать того самого мальчика, ребёнок бежал рядом с ней. Она посадила мальчишку на телегу к остальным детям и встала в строй с остальными не сказав ни слова. Спустя пять минут, когда мы с Димой проводили подсчёт, её уже не было...

 

Вскоре, добравшись до города, мы обменяли коров и двух лошадей на двадцать пять литров спирта, два ящика протеиновых блоков, двенадцать пар лыж и два пистолета системы ТТ по две обоймы патронов к каждому (это для нас с Димой). Взяли пару десятков пустых бутылок, их нам отдали даром. С этим грузом могли справиться и две лошади, но третью было решено повыгоднее обменять в одном из ближайших поселений.

 

Так мы и отправились в путь в составе девяносто двух человек, наше новое племя.

Дата публикации: 11 мая 2015 в 20:34