Творчество: проза
Рубрика: критика

Поездка до Луны

 

Хватило бы вам смелости начать новую жизнь? А сделать это дважды? В поисках лучшего, Ной оказался на пустынной дороге, ведущей в никуда. Потерянный и опустошенный, ему было суждено столкнуться с такими же, как он. Тройка бродяг, путешествующих по бесконечным автострадам, стали мостом к новой жизни. Но новые спутники не так просты, как кажутся на первый взгляд. Какие тайны они скрывают, и что несет в своей душе сам Ной?

 

Луна в своей первой четверти освещала изъеденную впадинами грунтовую дорогу. Как про себя решил Ной, это была даже не дорога, а тропа самоубийц – свернуть шею здесь было легче, чем пройти десяток метров. По обеим сторонам среди моря кустарников возвышались кроны эвкалиптов. От их вида и запаха в животе заурчало. Когда в прибрежном лагере, из которого держал путь Ной, закончилась провизия, умельцы стали пускали в ход всё, что оказывалось под рукой. Большинство растений годились хотя бы на суп.

Ной с нарастающей тревогой оглядывался вокруг. Штиль, продолжавшийся с середины дня, заменил привычный свист ветра в ушах тишиной. За несколько месяцев жизни на берегу океана он настолько привык к постоянному шуму, что теперь чувствовал себя неуютно, как пес, забранный из питомника в новый дом. Мелодия прибрежных волн укутывала своей размеренностью, даже в шторм сохраняя в пенящейся стихии гармонию. Лес же, не окутывающий, а окруживший, атаковал десятками невидимых звуков. Стрекот сверчков сливался в ансамбле с щебетанием птиц и жужжанием комаров. За шелестом кустов и хрустом веток что-то шуршало.

В канонаде звуков Ной различил хрюканье.

Он замер, прислушиваясь, но в ответ ему раздалось лишь уханье совы. Сердце колотилось, готовое пробить грудную клетку. В памяти замелькали разорванные трупы животных, которые они находили во время охоты. Однажды Ной и другие из лагеря наткнулись на истерзанное тело лисы, достаточно свежее, чтобы падальщики не успели им полакомиться. Вспоротая чем-то большим и острым рыжая шкура побагровела, впитав свернувшуюся кровь, повсюду валялись клочки серой шерсти.

Вид побоища вывернул их желудки наизнанку. В тот день они решили, что раны нанес крупный кабан. Они часто встречались им: небольшие и с короткими бивнями, но на лису набросилась настоящая громадина, возможно, бешеная. С тех пор на след кабана-убийцы никто не натыкался, а тела мертвых животных попадались уже обглоданные.

На небе мириады звезд складывались в созвездия. Ной взглянул на них, узнавая Южный крест и Центавра. В этой части Австралии они горели ярче всего. Он поправил тянувшийся до земли походной рюкзак. Шатающиеся колесики оказались бесполезны на бесформенной дороге, и вся тяжесть груза легла на плечи и спину. Внутри было всё, что имело значение, и немного еды, чтобы дотянуть до ближайшего островка цивилизации.

Он зашагал вперед, оглядываясь и стараясь не спотыкаться. На секунду показалось, что свет Луны стал ярче, будто указывая ему путь.

У меня разыгралось воображение от усталости, подумал Ной.

Хотя правильнее было сказать – измученности. По прикидкам, он шел около шести часов, отправившись в путь на закате. Теплая безветренная ночь сулила одни неприятности. Сухость стояла такая, что горло болело при каждом вдохе, а губы потрескались. Одежда несколько раз насквозь пропотела и высохла. Когда он впервые пришел на покрытый белым песком пляж, где провел несколько месяцев своей жизни, его светло-русые волосы едва доходили до мочек ушей. Теперь, выгоревшие на солнце, почти рыжие, они торчали во все стороны вьющимися клочками, слипшись от пота. Отпущенная борода скрыла загоревшие щеки.

Ной не знал, сколько предстояло пройти. На Берег, как они называли свой лагерь, он попал по воде, и не понимал, откуда посреди леса взялась дорога, которой никто не пользуется. И всё же, это был единственный путь прочь от старой жизни. А может, и путь к новой.

В нос вдруг ударил странный запах, голова закружилась. Рюкзак весом сорок килограммов застрял в очередной яме, Ной приложил остаток сил, чтобы достать его. Он почувствовал, как по усам растеклось что-то теплое. Вытерев их, увидел следы крови, при лунном свете казавшейся черной, как смола. Ной застыл, размазывая ее между пальцев. Сознание выключилось, словно мозг выдернули из розетки.

Когда он очнулся, Луна успела отодвинуться к западу. Боли не было, только усталость.

- Либо я брежу, либо валяюсь тут уже час.

Первые проблески зари готовились взойти над горизонтом. Ной поднялся с пыльной земли, отряхнув пляжные шорты. На голубой майке проступали два размазанных пятнышка крови. С таким тяжелым грузом он не протянет и километра под солнцем.

Медленно, но получилось идти. Ноги стерлись, жаля болью при каждом шаге. Он терпел. Когда каждый день по несколько раз наступаешь на острые ракушки, невольно привыкаешь к неудобствам. Звезды продолжали мигать на небе, скрашивая путь.

Над головой пролетела стрекоза, предвещая скорый рассвет. От раздавшегося вблизи хрюканья он дернулся, чуть не потеряв равновесие. В панике тело само сделало первый шаг, бросаясь наутек в лес, но разум приказал остановиться.

Из мрака деревьев показалась огромная туша, по форме напоминающая винную бочку. Из ее пасти торчали четыре уходящих вверх клыка. От вида двух нижних, более длинных и острых, у Ноя перехватило дыхание. Пятачок на выпирающей вперед морде непрерывно двигался, с хлюпаньем вбирая в себя воздух. Шерсть на спине, которая, как наверняка знал Ной, была серой, взвивалась вверх, как грива. Вепрь забил копытом по земле, словно проверяя ее на прочность, два лунных блика отразились в его крошечных черных глазах. Даже с расстояния нескольких метров от него несло резким запахом, напоминающим мочу. Животное повернулось к человеку.

 Ной знал, что кабаны не нападают на людей, если те сами не провоцируют, но легче не стало. На нижних клыках темнели пятна – запекшаяся кровь. Держась за остатки самообладания, Ной перебирал в памяти все приемы самообороны, которым научился во время охоты. Положение оказалось безвыходным. Если бы бешенство имело запах, то от этого старого кабана им бы несло. Единственный шанс на спасение – броситься в сторону, прежде чем животное попробует насадить его на клыки, а затем залезть на дерево. Только подходящих деревьев не было.

Вепрь взревел, напористо задышав. Ной не видел, как из его рта брызнула слюна. Двухсоткилограммовое животное напряглось, изготовившись к прыжку, который сбил бы человека с ног, убив на месте. Но вместо этого оно вдруг истерично завизжало.

Из-за спины ударил белый свет, прорезавший ночь, как вспышка молнии. Визг кабана разнесся по лесу взрывной волной, прежде чем его заглушил грохочущий звук мотора. Обезумевшее животное бросилось в сторону, в метре пронесшись мимо Ноя. Он разглядел свалявшиеся комки шерсти с застрявшей в них грязью и листвой. От зловония к горлу подкатил ком рвоты. Зверь смёл преграждающие путь кусты и исчез.

Каждая жила в теле вытянулась, как струна. От напряжения и страха вес рюкзака перестал чувствоваться. Всё произошло так быстро, что мозг успевал лишь реагировать, не осознавая. И сейчас Ной обернулся скорее инстинктивно, чем из желания узнать, что только что спасло ему жизнь.

Он прикрыл глаза ладонью, щурясь от света.

- Хэй о, парень, - из-за белой пелены донесся молодой голос. – А, упс, наверное, тебе мешает.

Что-то скрипнуло, луч света сдвинулся.

- Хэй о, парень!

Проморгавшись, он разглядел круглую фару, прикрепленную к внедорожному мотоциклу. За рулем сидел невысокий, улыбающийся во весь рот юноша. Его кукурузного цвета волосы падали на лицо тонкими дредами.

- У тебя такой вид, будто сегодня был крайне неудачный денек. Да, определенно, - он сочувственно улыбнулся, будто знал, каково пришлось Ною. Молчание последнего, по-видимому, его нисколько не смущало. - Знаешь, у меня сегодня тоже странный день. Точнее, ночь. Но больше день. Вроде всё идет, как обычно, и тут – бам! – всё с ног на голову. Ну, ты понимаешь, как это бывает, - он вздохнул, - весело.

От этой болтовни Ной окончательно опешил. Незнакомец вытащил из-под мышки мотоциклетный шлем, поплевал на него, вытер о край майки. Происходящее начало походить на безумный сон. Взметнувшаяся от копыт кабана пыль еще не улеглась, а юноша вел себя так, будто ничего не заметил.

А может, и правда не заметил? Нет, не может быть.

Помимо шлема, Ной не увидел никаких других вещей. Само нахождение его здесь являлось абсурдным – позади не было ничего, кроме леса, Берега и пустынной водной глади. В голове стрельнула паническая мысль: а если он видел лагерь? Исключено.

- Вижу, ты не разговорчивый, - продолжал свою тираду юноша. – Знаешь, а тут вообще пустовато, да? Честно говоря, я хотел спросить у тебя дорогу. Подскажешь?

Ной подумал, что над ним издеваются, но вглядевшись в полные серьезности и интереса глаза парня, решил, что нет. Сердце замедляло разогнанный адреналином ритм, успокаиваясь. Вернулся дар речи.

- Смотря куда тебе надо, - сказал он. Собственный ответ казался не менее нелепым, чем вопрос. Словно они переговаривались на заправке, разминая спины после долгой поездки, а не ночью посреди леса на заброшенной дороге.

- Туда, где Луна светит ярче всего, - улыбнулся юноша. Ной подумал, что с такой улыбкой девушки наверняка сами кидаются к нему в постель. – А вообще я есть хочу. Тут где-нибудь магазин есть?

С губ сорвался нервный смешок. Решив, что парень не в себе, Ной хотел прямо спросить об этом, как вдруг перед ним зажглись два столпа света.

Юноша обернулся.

- О, сейчас познакомишься с моими друзьями.

Желтоватые лучи фар выглядели вполне реальными, хотя Ной и отказывался верить, что всё вокруг происходит на самом деле. Машина с грохотом скакала на кочках, шатаясь из стороны в сторону. В проступающих очертаниях угадывался Джип. Скорее всего, другие машины бы просто не проехали по такой дороге. Под слоем пыли и грязи проступала красная краска, местами облезшая, бампера не было. Машина остановилась напротив них.

- А вот и ты, наконец-то, - сквозь пассажирское окно просунулись руки и голова водителя. - Подбросить, парень?

Голос принадлежал человеку с белой, как у альбиноса, кожей и черными волосами. Выглядел он молодо, пускай и намного старше парня на мотоцикле, и всё-таки Ной рядом с ним почувствовал себя ребенком.

- Ты язык проглотил? Можешь приложиться ладонью к капоту, небольшой ожог тебя взбодрит.

Ной так и не понял, шутит он или нет. С холодным лицом и опущенными уголками губ контрастировали живые глаза, наполненные любопытством. Разноцветные. Серый стальной оттенок в паре с болотно-желтым.

- Ау, парень. До тебя, походу, доходит, как до Луны. Ты едешь с нами или нет?

Глаза еще больше заискрились интересом. На секунду Ной подумал, что перед ним разыгрывают какой-то спектакль. Затем всё рухнуло. Мир покрылся темными пятнами, превращая картинку перед глазами в сплошной мрак. Ноги подкосились, и рука схватила воздух, ища опору. Тут же подлетел парень с дредами, всё так же весело улыбаясь, и поддержал его за плечо. Ной пробормотал:

- Да… пожалуй.

- Ты серьезно?! – с лица юноши впервые исчезла улыбка. – Сядешь в машину к этому психу? Ты же видел, как он водит. Ему на роду написано гробить своих пассажиров. Думаешь, почему я на байке? Чтобы держаться подальше от этого маньяка.

Он подождал, как отреагирует Ной, но тот лишь сильнее повис на нем.

 - Ээ, - он махнул свободной рукой, - ладно, шучу. Эй, лохматый, помоги мне его затащить!

Откуда-то донеслось недовольное бурчание, но сознание проигнорировало это. Копившаяся от слишком долгого дня усталость выбила землю из-под ног. Мышцы расслабились, и Ной провалился в сон.

Новая волна голосов растворилась в тумане.

 

***

 

Ной проснулся от запаха дыма. Слипшиеся после долгого сна веки понемногу раскрывались. Попытка шевельнуться закончилась тупой болью в ногах и спине. Казалось, еще чуть-чуть, и мышцы вслух начнут молить о покое и отдыхе. Мысленно он поблагодарил всех известных ему богов, что хотя бы в глаза не бил никакой свет.

- Видишь, Бо, ты его разбудил, - послышался голос человека с разноцветными глазами.

Откуда-то сзади донесся лающий смех. Судя по пыхтению мотора, они находились в машине. Ной полулежал на оббитом кожей сидении малинового цвета, от которого пахло Кока-Колой. Вытащив голову из зазора между ним и дверью, он, терпя боль, уселся. Желтые фары тускло освещали ровный асфальт с единственной разграничительной полосой. Через лобовое стекло открывался вид на звездное небо, ограниченное лишь далекими холмами впереди. Луна только поднялась, и ее неполный лик начал путь от одного горизонта к другому. Кругом лежала бескрайняя пустыня, по которой катились в непрерывной гонке перекати-поля. Кроме кактусов с поднятыми к небу стеблями да выгоревшей на солнце травы, на мертвых землях ничего не росло. Волнообразная дорога простиралась на километры вдаль, неизвестно где берущая начало, неизвестно куда ведущая. Ной решил, что проспал не меньше суток, раз ландшафт успел так поменяться.

- Крепко спишь, парень, - словно прочтя его мысли, сказал разноглазый. Откинувшись на водительском сидении, он одной рукой крутил баранку автомобиля. – Мы хотели разместить тебя поудобнее, но Бо не понравилась идея делиться своим местом.

Новые сгустки дыма заполнили салон, защипав глаза. Ной обернулся, и раздражение на лице сменилось удивлением. Темноту рассек длинный столп огня из выкрученной на всю мощь зажигалки. Мягкий золотой свет осветил просторное пассажирское сидение. На его обивке виднелись многочисленные разводы и пятна. Дно машины скрылось под грудами мусора в виде пустых бутылок, фантиков и коробок с едой. В центре этого хаоса сидел голиафовских размеров человек с такой же гигантской копной каштановых волос, выбивающихся из-под кепки с мультяшным Тасманским дьяволом. Козырек едва не загорелся от пламени, которым он прикуривал подобие самокрутки.

Принюхавшись, Ной понял, что пахнет марихуаной.

Глубоко затянувшись, здоровяк повалился на спинку сиденья, водя перед собой огонь и выдыхая в него дым. На его клетчатую рубашку с завернутыми рукавами посыпался пепел. Пламя погасло, осталось одно оранжевое тление косяка.

Ной повернулся к разноглазому, так ни разу не взглянувшему в его сторону. Белизна кожи бросилась в глаза еще сильнее, чем прежде. На сильной мужской руке проступали бугорки мускул, и назвать нового спутника нездоровым язык не поворачивался. В отличие от двух других, он был одет в не по погоде черные джинсы и майку.

В голове прокручивались события последних дней, выстраиваясь в правильном порядке. Внезапно из горла вырвалось одно слово:

- Рюкзак!

Разноглазый продолжил смотреть на дорогу.

- В кузове. Он крытый, не выпадет.

Ной облегченно выдохнул и снова напрягся. Его подмывало спросить, не открывали ли они его, но прикусил язык. Скрыть волнение не вышло.

- Мы ничего не трогали, - сказал разноглазый. Вопросов, которых ожидал Ной, не последовало. Он вновь слегка расслабился, хоть и остался настороже. Под этим суровым лицом могло таиться что угодно. В голове выстроилась длинная цепочка собственных вопросов, но торопиться с ними не стоило.

Ной коротко кивнул, скорее себе, чем новому спутнику.

- Мне уже сказали, что ты не из болтливых, - тот произнес это как факт. В интонации не было ни упрека, ни одобрения, ни желания поддержать беседу. Просто факт. – В первую нашу встречу ты выглядел болезненно, - он сделал паузу. Ной вдруг вспомнил, что весь в крови, и в целом, должно быть, выглядит, как военный беженец. – Да и сейчас не очень. Если хочешь есть, то поищи что-нибудь на полу. Вода в бардачке перед тобой.

Только сейчас до него дошло, что он не просто голоден, а изголодался до безумия. Желудок, как по команде, выдал нетерпеливое урчание, по громкости почти не уступающее шуму мотора. Бутылка воды опустела, едва Ной к ней приложился. Разноглазый молча достал из-за своего сиденья еще одну, протянул. К этой Ной отнесся бережнее, оставив немного жидкости на дне. Он вытер намокшую бороду и стал перебирать мусор в поисках еды, стараясь не думать, как это выглядит со стороны. Наконец под руку попался нетронутый гамбургер. Поискав еще, он нашел Твикс.

От ужина, пускай и неплотного, стало лучше. В голове окончательно прояснилось. Сзади гигант в кепке докурил свою дурь, и припал лицом к боковому стеклу, сплющив щеку. Можно было только догадываться, в какие безумные формы складываются для него звезды.

Приоткрывшееся окно вытянуло дым из салона. Потоки воздуха трепали волосы разноглазого, и тот впервые повернулся к Ною. Сталь и болото сошлись в оценивающем взгляде.

- Имя-то у тебя есть?

- Ной. Мое имя – Ной.

- Занятное.

Молчание. Человек за рулем не явно не пытался грубить или ждать, пока с ним заговорят сами. Он просто смотрел на приближающиеся с каждым километром холмы. Снова возникло чувство с первой встречи. Мужчина перед ним казался не старым, но древним, слишком рано повидавшим всю отраду и скорбь жизни, заточившим свой внутренний стержень. В туманных глазах отражался живой ум. Ною вдруг стало интересно, кто перед ним. Да и не могут же они молчать всю дорогу.

- Спасибо, - сказал он. Разноглазый приподнял бровь.

- За что?

- Не окажись вы там, меня бы порвал в клочья кабан.

- А-а, ты про это, - он сказал это так, будто каждый день слышит подобное. - Да, тебе повезло.

- И вы подвезли меня. Точнее, подвозите.

- Куда тебе кстати?

Ной задумался. А правда, куда ему теперь? И куда они едут? Да и где они вообще?

Туда, где Луна светит ярче всего, так сказал тот парень с дредами? В этом есть смысл. По крайней мере, других вариантов всё равно не густо.

- Никуда, в общем-то. С прошлой жизнью я покончил, а новую пока не начал.

- Как и мы, – на лице разноглазого отразилось подобие ухмылки, уголки губ чуть приподнялись. – Гизмо. Можешь звать меня Гизмо.

- Занятное имя.

На этот раз оба издали по короткому смешку. Их недолгое путешествие началось.

 

***

 

- Слушай, – Ной оперся локтями на переднюю панель, захрустели суставы, - ты тогда сказал «наконец-то», когда увидел меня. Что ты имел в виду?

То был не самый интересующий его вопрос, но надо же с чего-то начинать. Не прошло и минуты с их знакомства, как он узнал имена остальных товарищей Гизмо. Торчка-великана звали Бомбо. Из истории о нем следовало, что свое имя он придумал под кайфом, просто заменив букву а в слове «бомба» на о. До этой мысли он дошел, целый час твердя о заложенной в машине взрывчатке и требуя «покинуть корабль». А парень с дредами – Сид – действительно боялся ездить в Джипе, предпочитая байк.

- А, - Гизмо махнул свободной рукой, - нам обычно везет на попутчиков в самых непредсказуемых местах. Вот я и ждал, пока кто-нибудь появится.

Ной недоверчиво покачал головой.

- Это немного странно, не находишь? В смысле, как вы вообще оказались на дороге? С той стороны, откуда я шел, она упирается в лес, да и вела ли она куда-нибудь мне неизвестно.

- Наверняка вела. Всё имеет начало и конец.

Ной уже открыл рот, чтобы ответить, как в считанных сантиметрах от окна пронесся байк Сида. Красная точка тормозной фары удалялась, единственная подавая признаки жизни на пустынной дороге. С каменным лицом Гизмо щелкнул ранее незамеченный Ноем выключатель на потолке, и в машине зажегся свет. Еще щелчок – вновь потух. Повторив эту процедуру с разными интервалами несколько раз, он оставил фонарик гореть.

- Что это было? – спросил Ной. Он недоумевающе смотрел на эти манипуляции, и в последний момент его всё-таки осенила верная мысль. – Азбука Морзе? – Гизмо кивнул. – И что ты ему сказал?

- Сосунок.

Сзади надрывающимся смехом зашелся Бомбо. Его левая рука, как змея, потянулась в сторону, проползая под фантиками от шоколадок. Ухватив откуда-то коробку с печеньем, он начал уплетать содержимое с такой скоростью и жадностью, словно это была его последняя в жизни трапеза.

В голове Ноя всплыли картинки с воспоминаниями о первых неделях на Берегу, когда в любой палатке лежали пакетики с марихуаной. От их запаха голова шла кругом. Резкий, похожий на ментол, этот запах соблазнял не хуже женщины. И если бы на женщину в пылу страсти набрасывались так же, как на еду во время прихода, браки бы рушились гораздо реже.

Бомбо доел печенье, бросил пустую коробку на пол и принялся за чипсы. От звука хруста жареного картофеля у Ноя потели слюни.

- Слушай, не знаю, могу ли я лезть в ваши дела…

- Можешь, - перебил Гизмо. – Мы простые бродяги. Вечно в пути. При такой жизни не замкнешься. Язык сам развяжется рассказать историю, а уши с удовольствием послушают другую.

- Так вы странствуете?

- А ты думал, как еще можно оказаться в той глуши, из которой мы тебя вытащили? Люди вроде нас способны находить самые неприметные дороги. Магия, - на этом слове он сделал паузу, даже Бомбо перестал жевать и тишину нарушал только шум двигателя, - в каком-то смысле. Путники и скитальцы, что нам попадаются, каждый из них – целый мир. Всё зависит, куда ты свернешь на следующем повороте. Иногда мы сами выбираем путь, но зачастую путь выбирает нас.

Ной зачарованно слушал. Внутрь тела будто закачали гелий, чтобы оно взлетело. Все вопросы, какими он задавался, идя один по ухабистой безжизненной дороге в никуда, обретали новое видение. Тогда он не знал, что будет делать и куда придет, лишь бы обрести новую цель. Слова Гизмо звучали не заманчиво, нет, а как-то… правильно. Такая жизнь ему по душе.

- Но как вы живете? Должны же быть деньги на бензин, еду и прочее, - Ной запнулся. До этого он не думал, что из себя представляют его спутники, но сейчас мысли всплывали сами собой, как обломки после кораблекрушения. Все они вполне могли быть преступниками. И на ум приходили самые худшие варианты.

Сердце забилось сильнее, а попытки сохранить невозмутимость вновь провалились.

- У тебя кожа мурашками покрылась, - сказал Гизмо. Ной взглянул на руку – и правда. – Остынь, мы, конечно, не ангелы, но не настолько ужасны, как ты сейчас представляешь.

- Тогда кто же? - Ной сглотнул. Ответ его не успокоил.

Гизмо кивнул в сторону великана, – Бомбо. Без его талантов мы бы и месяца не протянули. – Самого Бомбо, похоже, больше интересовала еда, чем их разговор. - Скажу прямо – мы мошенники. Честный труд и жизнь в дороге несочетаемы. Но мы нашли способ, по крайней мере, не вредить остальным.

Неясность, сочившаяся из каждого нового факта об этих чудаках сбивала с толку. Словам Гизмо не получалось не верить, и Ной решил не сопротивляться этому. Он молчал, догадываясь, что тот сам скажет, что считает нужным, вне зависимости от его слов. Так и случилось.

- Города, - начал он, - в этих котлах, где одновременно переплетаются столько судеб, всегда есть места, дающие возможность выплеснуть эмоции наружу. Проще говоря, выбить кому-то пару зубов. Или подзаработать на ставках. Они повсюду, и таких мест больше, чем ты можешь подумать. Мы находим одно, и в дело вступает Бомбо. Даже его размеры не отражают истинную силу, которую он может вложить в свой кулак. Когда уже ни у кого не остается сомнений, что он непобедим, появляется Сид, с его, скажем так, не выдающейся комплекцией. – Гизмо перевел дыхание. Ной понял, к чему ведет вся эта история, но решил не перебивать. На лице против воли прорезалась улыбка. – Думаю, ты уже догадался, кто тот единственный человек, что делает на него ставку. Разумеется, иногда всё идет не по плану, но мы странствуем достаточно долго, чтобы отточить технику. Часто меняем страны. Иногда материки.

Ной восхищенно смотрел на своего спутника.

- Неужели этого хватает?

- Нет, конечно, - он достал из кармана пачку игральных карт, и не глядя бросил. Ной поймал. – Еще я люблю покер. Даже не мухлюю, если соперники сами не пытаются.

Под невзрачной упаковкой тёрлись друг об друга поражающие изяществом карты. Ной разглядывал рисунки королей, дам и валетов, выполненные вручную.

- Боже, это же настоящее сокровище, - сказал он.

- У меня было много времени. – Гизмо осек изумление Ноя, переводя разговор в прежнее русло. – Предвещая твой следующий вопрос: нет, я не беспокоюсь, что ты выдашь нас полиции или еще кому-то. Всё, что случается в дороге, остается на ней же. Раскрытые тайны вновь оказываются под замком, а об их существовании напоминает только режущая глаз пыль из-под колес. Так устроена Дорога, - последнее слово он произнес так, словно говорил о чем-то живом. – Это нельзя понять, не пытайся. Только почувствовать. Те, кто отдают себя – на время или навсегда – странствию, рано или поздно сами приходят к этому.

Слова проникали в душу, заставляя кожу покрыться мурашками, а волосы встать дыбом. В груди что-то билось, не сердце, что-то торжественное. Он понял. Ему хотелось понять.

Гизмо до упора вжал педаль газа в пол, и Ной успел удивиться, как подобная развалюха развивает такую скорость, прежде чем вжался в кресло. Руки искали, за что зацепиться – никаких ручек, кроме той, что открывает дверь, не было. Ноги выпрямились, как у солдата по время марша, вдавливая его поглубже в пропахшее Кока-Колой сидение.

Впервые Гизмо взялся за руль обеими руками. Он не проронил ни слова, возможно слишком увлеченный процессом, или понимающий, что ничто в мире не сможет сейчас вытянуть душу Ноя из пяток, куда та в испуге удрала. Джип набирал чудовищную скорость, достойную погонь в стиле Джеймса Бонда. Ной поискал на приборной панели спидометр, и результат его не утешил – стрелка мертвым грузом застыла на нуле. Поравнявшись с Сидом, Ной с удивлением обнаружил, что может без труда разглядеть второго участника гонки. Он не заметил, как звездная ночь сменилась предрассветными сумерками, окрасив мир в мягкий синий цвет.

Сид мертвой хваткой вцепился в байк. Желтый шлем с солнцезащитным забралом полностью скрывал лицо и дреды юноши, но Ной был уверен, что и сейчас широкая улыбка не сходит с его физиономии. Он повернулся к Джипу, и помахал Ною рукой. На бешеной скорости это выглядело немного пугающе.

Оба плавно вписывались в длинный дугообразный поворот. Плывущие вдоль него холмы закрывали собой небосвод, ту его часть, где восходит солнце. Каменистая иссохшая земля провожала путников, гоняя по своим склонам пыльный ветер.

От увиденного в следующий миг у Ноя отвисла челюсть. Дорога вновь извивалась, уклоняясь к югу, а параллельно ей, на востоке, из-за хребтов заснеженных гор солнце уже дарило миру свои первые лучи. Горы были настолько далеко, что не получалось оценить расстояние. У белых вершин парили тонкие облака, словно бдящие, чтобы никто посторонний не пересекал вверенную им границу. Не тронутые льдом подножия оставались такими же коричневыми и безжизненными, как и холмы до этого. Выгоревшая земля у горизонта превратилась в тонкую линию, на которой лежало красно-оранжевое небо. По мере того, как солнце скидывало с себя ночное покрывало, снежные вершины гор будто охватывало пожаром. И как он мог не знать, что такая красота находилась всего в дне пути от Берега? И вообще, что в Австралии такое существует.

- У-у-у, - послышалось сзади. Бомбо припал к окну и с детским восторгом взирал на открывшийся вид вместе с остальными.

С трудом Ной отвел взгляд, оценивая предстоящий маршрут. На фоне сбрасывающей остатки ночи пустыни виднелся маленький городок. Луна продолжала висеть в небе, словно не желавший уходить гость, но постепенно блекла.

- Только скитальцы видят подобное, - нарушил тишину Гизмо. – Они идут, и путь им освещают звезды да Луна, чтобы те совсем не заблудились, а когда самый темный час остается позади – в небе вспыхивает пожар, - он сбросил скорость до привычной, ведя машину прямиком к городу, - в его свете мы и находим порой новые пристанища. Некоторые избирают их своим домом. Каждое новое место – новый шанс осесть. Сойти с Дороги.

Бомбо издал протяжный звук. Нечто среднее между вздохом и бурчанием. Он замолк, прекратилось даже привычное ерзание и шуршание. В глазах Гизмо, когда тот окидывал взглядом горы, Ной на секунду увидел что-то, заставившее защемить сердце. Вещь, которая отражается, если человек несет ее в себе уже слишком долго. Возможно, печаль?

- Остановимся там на день, а ночью снова в путь, - холодная мина на лице вернулась. Поначалу Ною не понравилось, что его спутник начал командовать, но промолчал. Возражений, и уж тем более предложений у него всё равно не было. И опять, как по волшебству, Гизмо ответил на его мысль. – Догадываюсь, что ты сам не против такого расклада. Если захочешь, мы высадим тебя, и наши пути разойдутся, - сказал он это так же бесстрастно, как и всегда, но интуиция подсказывала Ною, что человек за рулем прекрасно знает, что тот никуда не уйдет.

- Увидим на месте, - бросил он.

- И еще. Когда прибудем, договоримся с хозяином местного мотеля о комнате, - Гизмо оценивающе посмотрел на него, - тебе поможет только душ. Да и всем нам, впрочем, не помешает привести себя в порядок.

Возражений не было.

 

***

 

Единственный мотель особняком стоял на самой окраине. Джип ехал по широким двухполосным улицам, и в зари выходного дня город, табличку с названием которого Ной проглядел, выглядел мертвым. Не успевшие погаснуть фонарные столбы, напоминали шахматных ладей. Под ними вытянутыми рядами стояли припаркованные у обочин машины, кое-где горели неоновые вывески и всего пару раз они заметили струящийся из окон свет.

Взгляд Ноя прилип к невысоким, не более трех этажей, зданиям, с узкими проходами между ними. Всё казалось каким-то… непривычным. Надписи повсюду были на родном языке, но казались неестественными, словно специально переделанные перед их приездом. Даже улицы ощущались не такими, какими привык видеть Ной: дорожные знаки, баннеры с рекламой, таблички с утренним меню возле закусочных – всё чужое.

Наверное, думал он, город совсем новый, с постройками западного типа. Ясно представлялось, каким тут могло быть всё во времена американского Дикого Запада, достаточно заменить современные автомобили лошадьми и обрубить электричество.

- Приехали, - прервал его размышления Гизмо. – Почувствуйте землю под ногами.

Джип и мотоцикл остановились напротив протяженного одноэтажного здания с пристройкой, больше походившей на конуру пса-переростка. На ней в луче прожектора сияла вывеска с названием – Мотель 8. В центре пустой парковки справляла нужду дворняга.

Моторы затихли. Вся четверка собралась в кучку, разминая затекшие мышцы. Ною показалось почти непристойностью наблюдать, как Бомбо в развалку протискивался через дверь Джипа.

- Я и Сид возьмем комнату. Бомбо, Ной, разгрузите вещи.

Двое двинулись в сторону пристройки. Сид, проходя мимо, подмигнул, скорчив пародирующую Гизмо суровую гримасу. Ной беззвучно засмеялся, подняв вверх большой палец. Этот парень ему определенно нравился.

Он присоединился к великану, возившемуся с тентом на кузове. Под непромокаемой материей жались друг к другу раздувшиеся от вещей сумки. С человеческий рост рюкзак на колесиках горел в оранжевых лучах солнца. Бомбо, нетвердо стоя на ногах, поднял сорокакилограммовую ношу, как картонную коробку, протягивая ему за лямки. То же повторили с остальными вещами.

 Из «конуры» торопливо вышел Сид.

- Дуйте внутрь. Вредный старикашка не хотел сдавать комнату, но командир его убедил. И всё равно тот продолжает вредничать.

Через секунду он уже сосредоточенно ощупывал шины байка, увильнув от вопросов Ноя. Они вошел в пристройку с пригнувшим голову Бомбо – дверь оказалась для него низковата. Внутри кто-то кричал. Слова тонули в непривычном акценте.

- И имейте в виду, если на вас поступит хоть одна жалоба, то из комнаты вы уберетесь по первому требованию. Иначе вас вышибут копы! И я их вызову, не сомневайтесь в этом!

- Не имею такой привычки.

- Не нарывайтесь, у меня есть друг в полиции. С Ронни Никсоном шутки плохи. Я даю вам ключ только при условии, что этой ночью от вашего присутствия не останется даже запаха. У меня очень много клиентов, график плотный. Вы вообще должны быть благодарны, что я вам позволил разместиться! Вы…

Низкорослый человек с огромным морщинистым лбом опешил при виде Бомбо. Судя по виду, его только что подняли с постели. Полузаправленная, с перепутанными пуговицами рубашка торчала из штанов. Под примятыми волосами пряталась лысина. Прищуренные глаза, как у человека, следящего за потенциальным вором, окинули с ног до головы великана и Ноя.

- Поставьте свои имена под нашими, - сказал Гизмо, кивнув на раскрытый перед человеком журнал.

- Не просто поставьте, а укажите полные инициалы, дату, контактные данные и роспись. Это для отчетности, у меня всё по регламенту. Мне лишние проблемы, тем более из-за приезжих, не нужны.

Бомбо, как зомби, шагнул вперед. Он сгорбатился перед стойкой с кассовым аппаратом и маленьким звонком (видимо, такие существовали в каждой гостинице, даже в тех, где не были нужны), взял ручку и завозил по бумаге. В его состоянии письмо давалось с трудом.

Задняя часть помещения использовалась под спальню. Всю площадь у стены цвета хаки занял голый матрас с искомканным одеялом. На нем валялись какие-то журналы. Большелобый, назвавший себя Ронни, проследил за взглядом Ноя, и мигом одернул проеденную молью шторку. Остальное разглядеть не получилось.

Шариковая ручка с громким хлопком стукнулась о стойку. Когда Ной приблизился, на журнал опустилась морщинистая рука.

- Не юли.

Явно скопированные из какого-то фильма фраза и жест не производили впечатления, но самодовольная ухмылка человека за стойкой говорила, что он уверен в обратном. Он убрал руку.

В трех последних строчках читались незнакомые имена: Габриэль, Бартоломей, Алистер. Ной подумал, что его спутники переусердствовали с выбором псевдонимов. Он так же вписал себя фальшивым именем. Спустя пару минут ключ был у них.

- Не потеряйте, - буркнул большелобый.

- Конечно.

- И не создавайте проблем в городе. Здесь всё тихо, и лишнего шума никто не хочет. Тем более, от приезжих.

Они вышли. Сид ждал с закинутой за плечо желтой сумкой и подвел итог встречи:

- Если я спустя годы стану таким же, как этот старикашка – пристрелите меня.

- Почему ты называешь его стариком? – спросил Ной. - Вид у него, конечно, потрёпанный, но я бы не дал ему больше сорока.

- Потому что душа его уже состарилась. Она сочится желчью.

Фраза застыла в воздухе. Подобных мыслей не ожидаешь услышать от человека вроде Сида.

- Забудьте о нем. Ключ у нас, этого достаточно, - сказал Гизмо, и взвалил на себе две сумки. Великан подхватил остальное. Все вопросительно уставились на Ноя.

- Я вас догоню, - он выдавил из себя улыбку, надеясь, что та выглядит естественно. – У меня там хрупкие вещи. Хочу всё проверить, прежде чем нести. Не ждите, я быстро.

Солнце отразилось в разноцветных глазах Гизмо. Понять по бледному лицу, поверил он в это или нет, было невозможно.

- Как хочешь. Наша комната самая дальняя.

- Я первый в душ! – рванул с места Сид. Бомбо пробурчал что-то неразборчивое и лениво пустился следом.

Оставшись один, Ной облегченно выдохнул. Дующий из пустыни ветер трепал волосы. Город спал, и наблюдать за ним могли только далекие горы. И всё-таки об осторожности забывать не стоило. По крайней мере, сейчас, когда рядом новые спутники. Он не хотел их разочаровать. Фантазия уносила его всё дальше от этой пустыни. К живописным морям и городам, новым людям, которые повстречаются на пути. На Дороге. Его приняли бы таким, какой он есть, и больше не пришлось бы притворяться. Главное сейчас, не допускать ошибок, а дальше всё получится. Обязательно получится.

 Он оттащил рюкзак в тень Джипа. От одного прикосновения к нему по телу прошла приятная дрожь. Ной вдруг подумал, как давно не стоял на настоящем асфальте. Провел по нему рукой, на пальцах остались крупицы песка. Прохладная земля согревалась в свете нового дня. Еще раз проверив, что за ним никто не следит, он потянул молнию. Ударивший в нос запах разложения заставил отшатнуться, глаза заслезились. Сваленные вместе, как груда камней, лежали человеческие головы. Волосы слиплись и переплелись от засохшей черной крови. Искривленные гримасами лица были белыми, как Луна. Ной старался выдержать на себя взгляды их мертвых глаз. Кто-то смотрел с удивлением, другие с ужасом. У одной девушки во рту не хватало нескольких зубов, на губах застыл отчаянный вопль.

Дыхание участилось, лоб покрылся испариной. Ной оттянул верх майки, прикрыв ею рот и нос, как маской. Он водил руками по холодной плоти тех, кто был всей его жизнью на Берегу. На белом песчаном пляже, куда приходили люди в поисках лучшей жизни. Подушечки пальцев онемели, песок на них стерся.

Ной задержал дыхание, трясущимися руками поднял одну из голов, погладил. Грязные пряди некогда безупречных светлых волос скрывали безжизненно красивое лицо. Девушка, совсем молодая, с крошечным шрамом у щеки. На том, что осталось от шеи, виднелись синяки от удушья. Он поцеловал ее в губы, запах гнили проникал сквозь кожу. Ему захотелось увидеть ее в лучах огненного восхода, какой он любил видеть ее при жизни. Восход ей шел.

Словно лунатик, Ной почти покинул свое укрытие, но охватившая мозг паника подействовала не хуже пощечины. Он прижал голову к груди, озираясь. Ни души. От страха хотелось забиться под днище машины. Руки сами положили останки девушки к остальным и застегнули молнию с такой  силой, что та почти сорвалась. По щекам текли слезы, подсушиваемые ветром. Когда всё прошло, на случившееся указывали только покрасневшие глаза.

Ной прислонился спиной к грязному колесу. По прикидкам в голове выходило, что в запасе осталось чуть меньше суток, прежде чем запах разложения учуют его спутники. Значит, следовало придумать, как избавиться от рюкзака. Сегодня же.

Он встал и направился в сторону дальней комнаты, так и не заметив прищуренный взгляд, провожающий его из пристройки.

 

***

 

- Хьюстон, прием. Видим на радарах астероид в форме гамбургера. Он несется прямо на нас! Кажется, из него сочится соус. Хьюстон, что нам делать? Хьюстон, ответьте! Ааа!!!

Ной в изумлении вскочил с кровати, запутавшись в одеяле. В комнате работало всё, что можно было включить. Повсюду горел режущий глаза свет, абажуры от настольных ламп валялись на полу, и стены превратились в театр теней, где главная роль отводилась носящемуся, как торнадо, Сиду. Панический крик сменился хохотом, и тот плюхнулся на кровать напротив Ноя, наконец выпутавшегося из одеяла. Он протянул надкусанный гамбургер, сияя широкой улыбкой.

- Не удержался, каюсь. Проще дойти пешком до Луны, чем разбудить тебя. Я и так пытался, и эдак, даже пел во весь голос, а ты всё ни в какую. На вот, кусни. Тут несколько слоев забегалочного мяса и острого соуса, чтобы скрыть дерьмовый вкус. Получилось неплохо!

В творившемся безумии предложение поесть выглядело насмешкой. Из древнего радио лилась музыка. Мир утонул в завораживающем женском голосе, поющем о богах и монстрах. Шатаясь, словно контуженный, он устранил один источник света и шума за другим. Музыка оборвалась. Вместо тишины в комнате повисло шипение телевизора, на который Ной в суматохе не обратил внимания.

 На маленьком экране с помехами шел прогноз погоды. По географической карте плавало несколько сливающихся в одну туч, на которые поочередно указывала ведущая. Он уже сделал шаг к кнопке выключения, как вдруг застыл. Взгляд приковался к экрану. Сквозь белую рябь ему показалось, что он видит очертания другого материка. Тихий океан омывал западное побережье Северной Америки, хотя они находились в другой части света.

- Ну ладно, как хочешь, - Сид взметнулся с кровати так резво, что едва не сшиб Ноя. В один момент он выключил телевизор, на ходу заталкивая в рот остатки еды. Капля соуса раскрасила белую простыню. – Здесь явно антенной не занимались лет десять. Сигнал вообще не ловит. Чтобы поймать чистую волну на радио мне пришлось с ним возиться минут пять, и даже за это время ты не шелохнулся, просто еще сильнее замотался в одеяло. Да я даже в колыбельке так крепко не спал.

Всё это он говорил таким веселым тоном, будто они обсуждали выигранные призы на детском утреннике. Ной неожиданно осознал, что за окном уже стемнело, и комнату освещал лишь свет фонаря снаружи.

- Сколько… Когда я ложился, солнце еще не добралось до зенита.

- Ага, ты весь день продрых.

Сид зажег светильник и навесил обратно абажур. Комнату окутал мягкий зеленоватый свет. Ной огляделся. Его рюкзак по-прежнему стоял в углу ванной, отдельно от остальных. В крошечном помещении умещался и туалет, и душ.

- А где остальные? – спросил Ной, направляясь к раковине и украдкой проверяя, не тронуты ли вещи.

- Пошли в город осматриваться. Я побыл с ними какое-то время, а потом вернулся. Это не городок, а обитель скуки. Тут даже МакДоналдса нет.

- И когда они вернутся?

- А должны? – улыбнулся Сид.

Ной вернулся в комнату, с недоумением уставившись на юношу. Он почти вживую услышал, как его планы сливаются в бочок унитаза.

- То есть? Нам скоро уезжать, а мы вот так просто разделились, даже не договорившись о месте встречи?

- А, не кипишуй. Устроим вечерний променад по городу, не торчать же остаток времени здесь. Ноги сами приведут нас к ним. Но сперва перекусим! Я тут кое-что припрятал, пальчики оближешь.

Сид кувыркнулся через кровать, и свесился головой к полу. Из нижнего ящика тумбочки извлеклись бутылка текилы и два лимона. Ной решил, что ему это снится. И последнее, что ему хотелось сейчас увидеть, была полицая.

- Что?.. Ты… Нет! Слушай, нас могут выгнать отсюда в любую минуту. Тут грохот стоял такой, что кости тряслись, а хозяин гостиницы сказал, что после первой жалобы он вызовет копов.

- А кто будет жаловаться, если никого нет?

- В смысле? Он говорил, что клиентов...

- Все комнаты пусты, даже проверять не надо. Просто у старикашки язык чесался показать, какой он крутой. Расслабься, парень, - он открутил пробку, - немного отдохнем, и пойдем искать командира с Бомбо. Идет?

Собственный вздох показался Ною слишком громким в навалившейся тишине. Он провел рукой по непривычно гладкому подбородку. Утром, когда их комната больше напоминала цыганский табор, Ной впервые за много месяцев принял горячий душ и побрился.

В обоих стаканах заплескалась прозрачная жидкость. Ной возразил:

- Эй, я же ничего не сказал.

- Раз не сказал, значит согласен.

Сид заметался в поисках чего-нибудь, чем можно порезать лимон. От общения с ним, помимо растерянности, возникало чувство, словно у него есть ответ на любой вопрос. Пока ты начнешь думать, он уже сделает. Как и с Гизмо, Ною стало любопытно. В отличие от первого, Сид не казался стариком в молодом теле, но что-то необъяснимое в нем присутствовало. Аура, попав под которую, оказываешься в его власти. Как политик, годами оттачивающий свое умение манипулировать и убеждать, Сид казался тем, чей жизненный опыт открывал все двери мира.

Используя ножницы, он разрезал лимоны на четыре неровные дольки. Кислые брызги слились в лужу. Перед носом Ноя возник стакан с текилой. Немного подумав, он взял его. В голове созрел новый план, как избавиться от содержимого рюкзака. Страх и осторожность не позволят ему напиться. А когда они покинут город, всё останется в прошлом. На этот раз, навсегда. Он изменится.

А пока небольшой отдых пойдет на пользу. К тому же, после событий последних дней выпить действительно хотелось.

- У тебя соль есть? – спросил он.

 

***

 

Сид залпом осушил очередной стакан. От того, что его собутыльник пьет медленнее, скучнее ему не становилось. Разум Ноя оставался ясным, но возникла легкость, от которой любой день казался приятнее, а мысли – чище.

- Это последние, Ной! – сказал Сид, наполняя стаканы остатками текилы. Часть пролилась на пол. Он рассмеялся, пустая бутылка полетела куда-то в сторону. – Там, где я родился, не толкали тосты и прочее такое. Да и сейчас вроде не толкают. Поэтому этих двоих мы просто обязаны поднять за что-нибудь.

Ной не возражал. За время их разговоров он услышал множество историй о странствиях троицы. Порой настолько нереалистичных, что его пробирал смех. Свои небылицы про попадание в плен к сицилийской мафии и про разборки «адской кухни» Манхеттена Сид рассказывал с такой страстью, словно всё было на самом деле. И чем больше он пил, тем фантастичнее звучали истории.

- Слушай, – снова начал Сид, – я тут подумал, я ж ничего о тебе не знаю. Мы вроде как путешествовать скоро собираемся, и раз сейчас такой момент, то расскажи хоть, какого черта ты делал на той дороге?

В один миг внутри Ноя всё рухнуло. Над ним нависли мертвые взгляды людей из рюкзака. Он не мог вспомнить ни как обезглавливал их трупы, ни зачем. Впал в транс, как сегодняшним утром. И очнулся уже на дороге, волоча за собой остатки рассудка и дюжину голов.

И сейчас стало ясно, что ему не хочется с ними расставаться.

Разум боролся сам с собой, пытаясь найти отговорки, чтобы оставить их. Оставить старых друзей. На мгновение он почувствовал, как сходит с ума. Мысли не слушались и говорили сами по себе. Убеждали. Описывали, как будут выглядеть черепа новых спутников в общей куче.

Потом всё оборвалось. Он снова управлял своими мыслями. Опустошенными и перепутанными, но управлял. Сид ждал ответа, подперев подбородок руками. Ной выдавил:

- Там был океан. Я, - он сглотнул, - жил на берегу. А потом ушел.

- Ты же наверняка не был там один, верно? Или решил поиграть в Робинзона? Давай, выгладывай. От молчания бледнеют, вспомни командира.

Бушующий внутри пожар потух так же внезапно, как обрывается шторм в море. Призраки ушли. Как кусочки мозаики, Ной вновь сложил в голове воспоминания о днях на Берегу. Врать Сиду, что их не было, он бы не смог.

- Нас было около тридцати. Мы никогда не пересчитывались.

- Значит, лагерь на берегу. Романтика. Как же так получилось?

- Всё походило на… волну. Она появилась и росла. Горстка людей, не знавших друг друга, собралась для одной цели.

- И что же за цель?

В последний раз Ной задумался, стоит ли вообще что-то рассказывать. Ответ пришел однозначный: да.

- Спрятаться от жизни. Каждый пришел туда с ворохом вещей и душевных ран. Эти люди хотели уйти от мира, с которым потеряли связь. И я в том числе. Мы жили в палатках, строили дома, сами добывали еду. Делали всё, чтобы поскорее забыть прошлую жизнь. Кто-то не выдерживал и уходил. Пешком, по той самой дороге. Не всем понравилось жить, как отшельникам.

- Лет четыреста назад почти все так жили, - сказал Сид с таким видом, будто правда знал, как было на самом деле.

- Я полюбил это место и людей, - продолжил Ной. Собственный рассказ настолько увлек его, что он не слышал ничего вокруг. Только шум накатывающих друг на друга волн. – Это как обрести семью, которой никогда не было. Презрение и предрассудки остались позади. Почти утопия.

- О-о, когда начинаешь так думать, значит совершаешь крупную ошибку. Счетчик обреченности уже тикает.

Ной вздохнул.

- Была одна девушка.

- Как всегда.

- В ее волосах лучи солнца отражались золотом, а когда волосы выцвели, стали похожи на янтарь. Шрам на щеке напоминал полумесяц. Она была рождена для того, чтобы танцевать под руку с ветром.

Он замолчал. Текила скатилась по горлу, пробирая до дрожи в теле. Из окна подул теплый ветер. Ною захотелось выбраться из тесной комнаты и дышать этим воздухом, пока не закружится голова. Он не чувствовал облегчения от рассказа. Только тоску. К счастью, за него закончил Сид.

- И разумеется, она выбрала другого, - он усмехнулся. По-доброму. Даже сочувствующе. Поднятый стакан опасно вилял в его руке. – За победу над призраками прошлого… Ну всё, пора валить отсюда.

Ной поспешил к выходу, не дожидаясь пошатывающегося Сида. Фонари зажглись на улицах, ловя тени случайных прохожих. Среди зашторенных окон гостиницы свет лился всего из одного. Когда споткнувшийся Сид разбил лампу в их комнате, погасло и оно. Взгляд Ноя приковало небо. Как и пару дней назад, он поискал знакомые созвездия. И не нашел ни одного. Словно они были в другой части земного шара.

Решив, что ему померещилось, он несколько раз с силой сжал и раскрыл веки. Не помогло. Небо оставалось чужим и незнакомым.

- А вот и ты! – выкрикнул Сид. Юноша повис на Ное, не в силах устоять на ногах. Встряхнувшись, он отпрянул. – Теперь расслабься, дорога сама выведет нас туда, куда надо.

Они пошли, и Ной напрочь позабыл о странном небе. Должно быть из-за расстояния, которое они проехали, созвездия немного сместились. Он просто их не заметил. Сейчас все мысли занимал план по избавлению от голов. Пройдя пару сотен метров и потеряв гостиницу из поля зрения, он остановился.

- Черт, мы дверь не закрыли.

Сид отмахнулся.

- Какая разница? Двери для слабаков, - он икнул. Ной ожидал долгих препирательств, но вышло наоборот. – Хотя ладно, командир бы не одобрил. Надо закрыть… Разворачиваем корабль…

Он удержал Сида, прежде чем тот врезался в стену здания.

- Думаю, мне лучше сходить одному. Ключ у тебя?

Ной ждал, пока Сид пороется в каждом из многочисленных карманов своих желтых шорт. Ничего не найдя, он развел руками, - Упс! С этим тоже проблема.

Спрашивать, где лежат ключи, казалось бессмысленным. Оставив юношу ждать на тротуаре, он пошел обратно. Всё оказалось еще проще, чем предполагалось. Осталось лишь вернуться в номер и без лишнего шума протащить рюкзак до примеченного утром мусорного контейнера. Раз они были единственными, кто занимал гостиницу, то туда не скоро заглянут. Он спрячет головы в нем. Контейнер стоит за углом здания и виден только со стороны пустыни. Если бы Ной не осматривался, то сам бы его пропустил.

К сожалению, рюкзак наверняка провонял настолько, что больше им не воспользуешься. Позже Ной придумает, как «потерять» его в дороге.

Спустя пятнадцать минут он вернулся на то место, где расстался с Сидом. Юноша испарился. Стараясь поскорее отдышаться, Ной сделал пару шагов дальше по улице и споткнулся. Там, где секунду назад он ничего не замечал, лежала вытянутая нога Сида. Тот сидел на теплом асфальте, опершись о стену.

- Закрыл дверь? – Ной кивнул. Он по-прежнему не мог понять, как не заметил своего спутника почти в упор, и был готов поклясться, что секунду назад тротуар пустовал. – Тогда помоги мне встать, а то задница уже горит.

Они поволоклись вглубь города под игнорирующие взгляды прохожих. Попытки Ноя ускорить шаг прерывались шатаниями Сида. Ему не терпелось покинуть город и навсегда забыть о том, что здесь произошло.

- Слушай, у меня вопрос, - сказал юноша. Они бродили уже не меньше получаса, и Ною казалось, что путь им указывают собственные тени.

- Да?

- Стоила она того? Из твоей истории я понял, что ты по уши втюрился в ту красотку. И не получив ее, ты просто свалил. Упаковал белье и бросил жизнь, которая тебе нравилась.

- А ты бы смог каждый день видеть кого-то любимого с другим? Знать, что все остальные тоже знают, как ты облажался.

- Это оправдания. Я спрашиваю другое: стоила ли она того? Была ли той самой?

Ной задумался. Ответа у него не было. В ночь, когда он вырезал целый лагерь, для него существовала только обида и месть. И жажда крови.

- Зачем тебе это? – спросил Ной.

- Да так, - Сид улыбнулся, будто спрашивал о пустяке, - много я подобных историй слышал. И по-прежнему загадка, как часто они происходят не напрасно.

Он замолчал, давая возможность не отвечать. Внутри Ноя заговорил голос, никогда не срывавшийся на вопли ненависти и злобы. Его голос. Как он звучал задолго до попадания на Берег. Ему хватило нескольких слов.

Лучше бы ты умер, чудовище.

- Нет, - Ной взглянул на Сида, - оно того не стоила.

 

***

 

Их прогулка завершилась возле кафе. Бомбо и Гизмо сидели за крошечным столиком у витрины, поедая гамбургеры. Надпись на красной дощечке перед входом гарантировала самое вежливое обслуживание в городе. Стоило им войти, женщина за стойкой прищурила взгляд на Ное. Фыркнув, она отвернулась обслуживать других клиентов. Внутри пахло подгоревшим мясом и уксусом. Жар со стороны кухни разлетался по маленькому залу. Сид едва не перевернул один из пустующих столиков, пытаясь скользить на гладком кафеле.

- Командир! Мы вас обыскались. Как погодка? – спросил он, хватая с тарелки Гизмо кусочек зелени. Тот и глазом не моргнул.

- Дождь обещают. Тут есть заправка, - он кивнул на соседнюю часть улицы, - вернемся в гостиницу, а затем на Джипе обратно сюда, - его разноцветные глаза посмотрели на Ноя, - ты с нами?

Ной кивнул. Большего и не требовалось. Бомбо издал похожий на усмешку звук. Кепку с Тасманским дьяволом он сменил на панаму военной раскраски. Последний кусочек гамбургера скрылся во рту, прежде чем его успел схватить Сид. Гизмо уже встал, направляясь к стойке. Похоже, троице не требовались долгие беседы, чтобы узнать, кто чем занимался весь день.

 Женщина, фыркнувшая на Ноя, возвращалась из кухни с очередным заказом. Увидев Гизмо, на ее лице промелькнуло удивление, какое бывает, когда с трудом узнаешь старого знакомого. Учитывая, что он сидел у нее на виду, выглядело это странно. Взяв деньги, она проводила его неодобрительным взглядом.

До гостиницы шли молча. Только Сид напевал что-то себе под нос, словно в полусне. С каждой минутой внутри Ноя росло напряжение, от которого задергалась челюсть. Он стиснул зубы. Желание поторопить спутников становилось невыносимым.

Они обогнули здание, отделяющее их от гостиничной парковки. Ной шел впереди и первым заметил рядом с Джипом красно-синие огни полицейской машины. В голове промелькнула надежда, что он успеет повернуть назад. Всё рухнуло, когда зазевавшийся Бомбо сшиб его с ног. Вся четверка оказалась на открытом месте. Первым полицейских заметил Гизмо.

Две фигуры одновременно обернулись на шум. Обе в форме. Рядом стояла женщина в обтягивающих до талии джинсах. Густой макияж неудачно скрывал ранние морщинки и синяки под глазами. Маленькая с торчащими сосками грудь выпирала под узкой майкой. Офицеры переглянулись, один засунул большие пальцы за ремень. На правом боку шевельнулась кобура с пистолетом. Другой жестом подозвал их.

- Полиция Ливингстоуна, нам надо с вами поговорить.

Снова этот чудовищный акцент. Ной встал, взял себя в руки. Что бы ни хотели копы, он не даст им повода себя заподозрить. Гизмо пошел первым, остальные за ним. Глаза Сида горели так ярко, словно перед ним разворачивалось лучшее в мире цирковое представление. Похоже, встреча с полицией его только раззадорила.

- Проблемы, офицеры? – спросил Гизмо.

- Я офицер Томпсон, - вместо ответа сказал крупный мужчина с поблескивающей на свету лысиной. Висячий живот скрывал пряжку. Он кивнул в сторону молодого напарника. – Это офицер Ригс. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Для начала, назовите ваши имена.

К удивлению Ноя, Гизмо сообразил назвать себя фальшивым именем и начал перечислять остальных. Сам он забыл даже об этом. От мысли, что они могли проколоться на такой мелочи, сердце забилось сильнее. Коп с засунутыми за ремень пальцами шагнул вперед.

 - Ты недоумок? Тебе сказали назвать только свое имя. Или ты их мамочка?

Он смерил Гизмо вызывающим взглядом. Черные усы должны были придать мужественности, но на молодом лице смотрели неуместно. Офицер Томпсон с неохотой встрял:

- Спокойнее, Ригс. Мы же хотим оставить у приезжих только хорошие впечатления о нашем городе, верно? – тот кивнул, отступив. – Но соблюдем формальности. Пусть каждый назовет свое имя. Сам.

 Память никого не подвела. Даже Бомбо впервые сказал что-то разборчивое. После каждой реплики Томпсон сверялся с блокнотом.

- Документы? – спросил он.

- Утеряны, - ответил Гизмо. Молодой коп сплюнул.

- Что ж, с этим мы еще успеем разобраться... Перейдем к делу. Пропал владелец гостиницы, в которой вы поселились. Эта… дама, - он кивнул на женщину в обтягивающих джинсах, - видела, как… пожалуйста, покажите, кого вы видели?

Она указала пальцем на Ноя.

- Его.

- … как вы, раз уж вас опознали, покинули комнату гостиницы чуть меньше часа назад. Затем… впрочем, будет лучше, если эту часть расскажет она сама.

Помявшись, женщина начала:

- Ну, я типа тут рядом стояла. Ждала, эээ, своего парня. Ну и пока ждала, видела, как этот мимо прошнырнул. Не успела я и пяти минут простоять, как он обратно пронесся. Весь какой-то взвинченный был и на нервах. Короче, подозрительным мне показался. В общем, эм, мой парень не пришел, и я решила зайти к Ронни в гости. Знаете, мы давно знакомы, и я временами гощу у него…

- И он тебе платит за встречи так же, как твой парень? – спросил Сид, хихикнув.

На лице молодого копа промелькнуло удовлетворение, которые обычно бывает у задир, наконец ввязавшихся в драку. Он схватил руку Сида, пытаясь заломить, но Бомбо легко оттолкнул его. Глаза Ригса полыхнули яростью. Щелкнул ремешок на кобуре.

- Стоять! Это приказ! – рявкнул Томпсон. Женщина, дрожа, нырнула ему за спину. Оба офицера держались за пистолеты. – Я уже имею право вас арестовать, и сделаю это, чуть позже. Приезжаете в город без документов, называетесь наверняка фальшивыми именами, - он брезгливо окинул Сида, - пьянствуете. А теперь еще и нападение на офицера. Сейчас вы не в наручниках только потому, что я хочу знать, где Ронни. Когда я приехал, эта шлюха долбилась в его дверь. В это время он всегда дома, и ждет, пока я его навещу. Еще пару часов назад мы говорили по телефону, и он предупреждал меня о вас.

Гизмо сложил руки на груди. В повисшей тишине слышалось только напористое дыхание офицера Ригса.

- И конечно, вы заподозрили в его исчезновении нас?

- Абсолютно верно, говнюк, - сказал молодой коп.

В руке офицера Томпсона появился пистолет. Голос вновь стал спокойным.

- Ригс, дуй к машине и вызови подмогу. А мы с нашими гостями прогуляемся до их номера. Постарайтесь не натворить глупостей, парни. – Щелчок предохранителя дал понять, что он не шутит. Женщина, по-прежнему дрожа, медленно отступала в сторону города. – А я тебя не отпускал, дорогуша. Пока я не разберусь, куда пропал мой друг, никто не покинет эту парковку. Теперь шагайте. Все.

Они пошли к комнате под самодовольную ухмылку Ригса. Доставая ключи, Ной чувствовал, как дуло пистолета смотрит ему в спину. Ощущение беззащитности перед маленьким куском металла затмило ту смелость, что еще оставалась. Они вошли, включили свет. Царивший бардак украшала разбитая лампа около тумбочки и пустая бутылка текилы. Томпсон приказал выстроиться вдоль стены. Ощущение было такое, словно их привели на расстрел.

Томпсон осмотрел комнату. Вернувшегося напарника он встретил притворной улыбкой.

- Что ж, Ригс. Проведем небольшой практический урок. Что в этой комнате кажется тебе подозрительным?

Офицер огляделся. Повыше переносицы проступили морщинки.

- Ну… Кровать, сэр? Она заправлена. Хотя в остальном здесь всё выглядит так, точно прошла вечеринка колледжа.

- Именно. Либо кто-то слишком трепетно относится к постельному белью, либо сделал это специально, чтобы скрыть что-то. Сними всё.

Держа одну руку на кобуре, другой Ригс стянул одеяло. На белой простыне краснели несколько размазанных пятен.

- Бинго, - сказал Томпсон. Вклинился Сид.

- Эй, солдаты, это ж просто соус. Я его капнул пару часов назад, пока гамбургер ел. Острая дрянь. Купил у одного араба тут за углом.

- Не сомневаюсь. Но если это не следы бифштекса с кровью, то у вас проблемы, парни.

Томпсон не отрывал мрачного взгляда от простыни. Он перевел прицел на Ноя. Тот представил, с какой легкостью сквозь его органы и кости проходит пуля. Как вместе с фонтаном крови вылетает с другой стороны.

- Итак, куда ты спрятал тело? В общем-то, я и так догадываюсь, где оно, но даю тебе шанс признаться самому. Бедняга разнюхивал здесь что-то, и попался, так? Быстро ты сообразил, скажу тебе, даже следы успел наскоро замести. Правда, простынь лучше было снять.

В горле Ноя застрял ком ужаса. По глазам Томпсона он понял, что тот выстрелит. Что знает. Что бы он ни сказал – ему конец. Ни враньем, ни правдой уже не спастись. Жизнь не проносилась перед ним, и сожаление не терзало душу. Только страх.

Ригс тоже направил на него пистолет.

- Чего молчишь, сучара, язык проглотил? Говори, а не то я са…

Прогремели выстрелы. Первые секунды Ной ждал, пока его ноги подкосятся, и он рухнет замертво. На пол брызнула кровь. Побелевшая от страха женщина кричала, пока не кончился воздух в легких. К тому моменту Ной и его спутники выбежали из комнаты, несясь к Джипу.

Когда Бомбо бросился на младшего офицера, его руку и живот разворотили две пули разных калибров. Ригс, оборвавшись на полуслове, успел нажать на курок, прежде чем повалиться под тяжестью великана. Единственный удар по голове лишил его сознания. На Томпсона налетел Гизмо.

- Проклятые ублюдки, - выдавил он на последнем выдохе. Выбитый пистолет скользнул под кровать. Разноглазый душил его, пока не лишил сознания.

- Ты даже не представляешь, насколько прав, - сказал он. Поднявшись, прокричал: - Вещи в руки и бегом!

Ной очнулся от шока, и увидел, как Гизмо схватил его рюкзак. Перед глазами мелькнули щелкающие челюстями головы. Последний шанс выкрутиться из этой истории рухнул.

Пустив дым из-под колес, машина вновь помчалась по автостраде. Город проводил их воем полицейских сирен, вскоре слившихся со свистом ветра за окном. Кровь Бомбо смешалась со сладкими пятнами на малиновых сидениях. Сид сорвал с себя майку и приложил к ране. Его байк остался на парковке вместе с парой забытых сумок.

- Впереди будет заправка, - голос Гизмо донесся откуда-то издалека. В его спокойном взгляде появилась усталость. Так выглядят люди, раз за разом выполняющие изнурительную работу.

- Откуда ты знаешь? – спросил Ной.

Ответа не последовало. Вместе с тревогой Ной почувствовал облегчение от этого молчания. Меньше всего ему хотелось обсуждать произошедшее с Гизмо. Он наверняка обо всем догадался. Не мог не догадаться. И почувствовал запах, пока нес рюкзак. Остальное складывалось, как дважды два. Новая жизнь закончилась, не успев начаться. И Луна в небе, казалось, усмехалась ему своим неполным ликом.

 

***

- Как тебе звезды, Ной?

Он вздрогнул. Сид, измазанный в крови, улыбался своей ослепительной улыбкой. Красные капли попали на волосы. Бомбо лежал без сознания и с трудом, но дышал. Создавалось впечатление, что до его ран никому нет дела. Пропитавшаяся кровью майка скатилась на пол. Новую повязку никто не наложил.

- О чем ты? – его голос дрогнул. Творилось что-то странное. Оно пугало больше, чем пистолет. Пугало неизвестностью.

- Об их красоте, о чем же еще? – он хихикнул. – Многие из них давно сгинули, но их свет продолжает указывать нам путь в ночи. Это же прекрасно! Я сам, как звезда: давно мертв, но по-прежнему виден другим.

Улыбка превратилась в безумный оскал. Ноя передернуло. Такое поведение было не похоже на Сида. Словно против воли, он посмотрел сквозь лобовое стекло на покрытое белыми точками небо.

Снова чужие созвездия. Совершенно не похожие на те, что горели по ночам над Австралией. Как такое возможно? Не могли же они переместиться на другой материк. И прогноз погоды тогда в комнате. За помехами на экране проглядывала не Австралия, а Америка.

Оглушительный раскат грома разнесся по округе, как зенитный выстрел. Дождь обрушился так резко, будто начался прямо над ними. Холмистая дорога поднималась вверх, и когда они миновали вершину, Ной не поверил своим глазам. Мертвые земли пустыни сменились полями зелени. На месте заснеженных гор вырос густой еловый лес. От частоты мелькающих молний зарябило в глазах. После каждой новой вспышки казалось, что следующая непременно ударит по ним. Дождь усилился, и больше Ной ничего не разглядел. Только маячивший вдалеке кусочек света, служивший им маяком. Кажется, это была заправка.

Ной оглянулся, стараясь не встретиться взглядом с Сидом. По крайней мере, полицейских мигалок не было видно. Стрелка топлива вошла в красную зону.

- Почти приехали, - сказал Гизмо, не отрываясь от дороги. Стальная и болотная радужные оболочки вспыхивали вместе с молниями. – На твоем месте я бы не пытался убежать. Всё равно Дорога снова сведет нас.

Ной не собирался убегать. Если он это сделает, то последуют новые убийства. Лучше умереть, пока собственные мысли принадлежали ему. А в том, что Гизмо и Сид его убьют, он уже не сомневался.

Бензин кончился. Если бы не горка, машина бы встала прямо на дороге. Они подъехали к единственной свободной колонке. На двух других висела табличка «Не работает», а третью занимал покрытый ржавчиной «Мустанг» с двумя белыми полосками на крыше и капоте. Водителя не было.

Гизмо и Сид вышли, даже не взглянув на Бомбо. Тот так и не очнулся. Ной последовал за ними. Снаружи бьющиеся о землю капли дождя звучали, как аплодисменты. Наполненный кровью воздух салона растворился в озоновой прохладе. Мир вокруг мерцал, превратившись в одно световое шоу.

- Заполняй бак, а я поищу что-нибудь для Бомбо, - бросил Гизмо, направляясь в сторону небольшого магазинчика. Стекла витрины закрывали жалюзи. Внутри горел свет.

- Дурь в таких местах обычно не продают, - Сид вставил бензиновый пистолет в бак. Он смеялся. На руках и обнаженном торсе засохла кровь.

По телу Ноя прошла волна мурашек. Вызвал их страх или пронизывающий ветер, он так и не понял. Их стоянку освещал гаснущий через равные интервалы фонарь. По асфальту растеклись лужи.

Сид засвистел, и вышел под дождь. Желтые шорты вмиг прилипли к ногам. Ошарашенный, Ной наблюдал, как он смывает с себя кровавые следы. Кажется, он старался подстроить ритм свиста под раскаты грома.

Ною показалось, кто-то закричал. Он огляделся. За жалюзями магазина мелькали тени. Точно приближающийся к кульминации оркестр, хаос вокруг на мгновение застыл: фонарь над ними погас, а молнии прекратили бить. Даже дождь будто стих. И всё для единственного выстрела, – третьего за эту ночь – заполнившего секундную пустоту.

Из распахнувшейся двери выбежал чернокожий человек. Высокий воротник кожаной куртки закрывал щеки. Держа в одной руке пистолет, другой он сдавливал шею Гизмо. Ной застыл, когда его заметили.

- Эй, ты! А ну не рыпайся!

Дуло пистолета металось от виска Гизмо к Ною. Когда они доковыляли до Мустанга, под крышу заправки вернулся Сид, насвистывая веселый мотив.

- Да тут собралась вечеринка! – он даже не шелохнулся, оказавшись под прицелом.

- Заткнись! – глаза грабителя заметались, капли дождя стекали с подбородка. – Я забираю вашу тачку. Шелохнетесь – завалю!

- Но у тебя же есть своя тачка, парень, - Сид кивнул на Мустанг. –  Зачем тебе наша?

На мгновение лицо грабителя  скривилось в недоумении. Такой смелости (или безумия?) он явно не ожидал. Недоумение сменилось гневом.

- Че? Я сказал, что беру вашу тачку, падла! А ну завались, пока я не продырявил твою тупую башку!

Угрозу подкрепил взведенный курок. Ной взмолился, чтобы их догнала полиция, хоть и не верил в это. Но даже Томпсон и Ригс увеличили бы шансы кого-нибудь из них выжить. Сейчас этого шанса не было.

- Мы не можем позволить тебе забрать нашу машину, - сказал Гизмо. Он не сопротивлялся, и выглядел… безмятежно. Его спокойствие вместе с кривляньями Сида выводило Ноя из себя. Неужели они не понимают, что всех могут перестрелять?

Словно назло, Сид и Гизмо по очереди произнесли:

- Тем более, мы видели твое цветное личико. Неужели отпустишь нас?

- Стоила пара сотен баксов жизни того парня за прилавком?

Чернокожий взбесился, заорав. Ярость в глазах говорила, что сейчас он убьет их. Внезапно Гизмо ударил его затылком, разбив нос. Обоих повело в сторону, и чернокожий едва удержал равновесие. Началась борьба. Каждый пытался вырваться из хватки противника. Ноги сплелись, как у танцоров. Только здесь риск падения мог стоить жизни. Разноглазый, игнорируя то, что его душат, цеплялся руками за пистолет. Ной видел, как два тела согнулись пополам, и один схватился за ствол.

Короткая желтая вспышка слилась с отблеском молнии. Гизмо плашмя упал на мокрый асфальт с дырой в черепной коробке. Кусочки мозга разлетелись в стороны. Чернокожий тяжело дышал, рукавом куртки счищая с лица чужую кровь. Сломанный нос скосило вбок. Придя в себя, он переступил через труп и прицелился в Сида.

- Ты следующий, сука.

Фонарь погас, а в следующий момент из Джипа, согнувшись вдвое, выбрался Бомбо. Разорванная рубашка лохмотьями висела на плечах. Дыры в животе и руке исчезли, и окровавленные пальцы чесали места, где они были.

- А ты что еще за фрик…

До этого момента Ной думал, что всем странностям, которые происходили с ним в компании новых спутников, было какое-то объяснение. Но теперь он понял, что всё это время видел то, что хотел видеть. Иногда сталкиваешься с тем, чему нет объяснения. Это и произошло в следующий миг.

От увиденного из горла Ноя вырвался вопль ужаса. Чернокожий кинул на него удивленный, смешанный со злобой взгляд. И наконец почувствовал сам. Сзади что-то шевелилось. Он обернулся и закричал.

Гизмо стоял с окровавленным лицом и шеей, и кровь продолжала стекать всё ниже. Волосы слиплись на глазах, будто сплетясь в маску. Дыра в голове покрылась чем-то белым.

- И стоило оно того? – спросил он, прежде чем сомкнуть пальцы на горле чернокожего. Шея хрустнула, как ломающаяся ветка.

 Ной попятился в сторону автострады, где дождь и тьма сомкнулись над ним. Тучи были настолько плотными, что даже Луна не могла пробить себе путь. Трое спутников последовали за ним, окружив. Смывшаяся с лица Гизмо кровь впиталась в одежду. Белая кожа делала его похожим на призрака.

- То, что ты видишь, взаправду, Ной, - начал он. Сид хохотнул, но в этот раз промолчал. – Мы не хотим тебя убивать. И так слишком много трупов для одного дня. Но нам придется побыть вместе еще какое-то время.

- Что за ад здесь творится?! – Ною хотелось потерять сознание и хоть на время забыть этот кошмар. От отчаяния подкосились ноги, и он упал. Желанию броситься наутек препятствовал только страх, что его догонят.

- Мы всё тебе объясним, но сначала ты должен сесть в машину. Здесь холодновато. Знаю, тебе хочется убежать. Многим хочется. Но мы всегда будем находить друг друга. Куда бы ты ни пошел, в какую бы глушь не забрался – мы всё равно встретимся. Так… так это работает. Дело не в нас. Я бы с радостью отпустил тебя. Но пока мы не проясним пару вещей, ты не найдешь покоя.

- Он не врет, парень. Люди, которые разговаривают с дырой в башке, слов на ветер не бросают.

Бомбо согласно хмыкнул, постучав себя по животу. Он улыбался. Несколько минут назад,  Ной видел его почти мертвым, а теперь  он стоял перед ним такой же живой, каким был при их первой встрече. Троица нависала над ним, как вершащие судьбы боги. Ни о чем не думая, Ной побежал. Мысли стерлись. Три пары глаз смотрели вслед удаляющейся фигуре.

- Этот совсем псих. Думает, что еще не псих, хотя на самом деле уже сбрендил.

- Ты сам давно перестал дружить с головой.

- Я хотя бы не прячу трупы в мусорные контейнеры.

- Мрпрф…

Лужи расплескивались под ботинками Ноя. Он бежал по дороге, не видя ничего перед собой. Тело продрогло. Огни заправки исчезли, но горевшие от боли ноги всё равно несли его вперед. Спустя многие километры он рухнул. Распластался на мокром асфальте, и сквозь смыкающиеся веки успел увидеть, как приближается пара желтых фар.

 

***

 

Как и в прошлый раз, его разбудил дым. Нахлынуло ощущение дежавю. На заднем сидении Сид и Бомбо курили дотлевающий косяк. Ной попытался открыть дверь, чтобы выпрыгнуть, но та не поддалась. Машина ехала по сухому асфальту под светом Луны, и вид за окном сменился полями пшеницы с одной стороны, и черно-белыми деревьями с другой. Кажется, они назывались березами.

Шли минуты, может, часы, но никто не проронил ни слова. Жизнь подходила к концу. Неясно как, но Ной это чувствовал. Будто рассыпающийся в ладони песок, он исчезал. И молчание давало время подумать, раз ему не оставили выбора. Страх ушел, оставив лишь смирение. В конце концов, оно и развязало ему язык. Раз ты почти мертв, почему бы хоть раз не поговорить откровенно?

- Кто вы такие? – спросил он, тупо глядя на дорогу. Голос звучал слишком тихо.

- Люди, - ответил Гизмо. – По крайней мере, когда-то ими были.

- Мы покоряли Новый свет, парень.

Ной хмыкнул. Одна его часть, та, кем он был до начала этой истории, расценила слова Сида как шутку. Но другая, видевшая пустыни, леса и горы, которые не могли быть рядом, и видевшая вещи, которые не могли происходить наяву, знала, что всё это правда.

- Всё это чушь. Я не знаю, что здесь происходит, но это не может быть по-настоящему.

- Ты даже не представляешь, сколько раз мы слышали подобное, - засмеялся Сид.

- Мы говорим правду, и ты это знаешь. Нет смысла ее отторгать, - Гизмо умолк, пока Бомбо и Сид не докурили косяк. Окурок упал на пол. Ароматный дым выветрился через окна. Он задал вопрос, который Ной боялся услышать всё путешествие: – Что у тебя в рюкзаке? Части тел? Или труп целиком?

 В наступившей тишине ему некуда было деться. Он не решился взглянуть в глаза спутникам, и так и не смог ответить.

- Именно из-за этого мы и наткнулись на тебя, - Гизмо говорил почти дружелюбно. – Это как магнит. Мы обречены притягиваться к самому худшему.

В голове всё перемешалось. Снова. Он будто вернулся в летний лагерь, где дети сидели у костра и рассказывали друг другу страшные истории. И всё для того, чтобы просто напугать. Просто напугать… К сожалению, в этот раз всё было иначе.

- Я… Я не понимаю. Уже две ночи я словно плутаю по складу с декорациями к фильмам. Даже чертово небо поменяли. И я понятия не имею, на каком мы материке.

- Евразия, судя по всему. Так ты хочешь узнать, почему мы встретились?

- А у меня есть выбор?

Гизмо промолчал. Они пронеслись мимо деревянной телеги. Ухабы на дороге бросали машину из стороны в сторону. По крайней мере, думал Ной, можно не бояться, что их поджарит молния.

Разноглазый начал свой рассказ:

- Когда-то мы действительно переплыли Атлантический океан, чтобы основать первую английскую колонию в Новом свете. Роанок, слышал когда-нибудь это слово?

- Кажется, - Ной невольно задумался, - это легенда о пропавших колонистах.

- Наивные ублюдки даже близко не догадались, какое дерьмо там творилось на самом деле, - выпалил с заднего сидения Сид.

- Мы были во второй группе колонистов, - продолжил Гизмо. – Первая не справилась и в довесок развязала войну с кучкой индейских племен. Погибшим, в общем-то, повезло. Смерть оказалась для них меньшим из зол.

Он остановился. Глаза застыли, как у мертвеца. Впервые Ной увидел в своем спутнике нечто, похожее на страх.

- Вместо оставшихся колонистов нас встретили их разбросанные по берегу кости и развалины поселения. Стоило нам ступить на землю, поднялся ветер. Гул, который не прекращался даже в джунглях. Он словно витал только вокруг тебя. Свист в ушах стоял, как при шторме, но листья на деревьях еле колыхались, а лицо ощущало лишь дуновения. Тогда всего один из нас услышал в этом непрекращающемся шуме шепот. Говорил, будто далеко кто-то кричит, и ветер доносит обрывки слов. Все только посмеялись, не хотели замечать то, во что не могли поверить. На следующий день он погиб, - машина подпрыгнула на кочке, и Ной от неожиданности вцепился в сидение. – Индейцы напали, пока он рыбачил, и после выложили его органами символ своего бога, а тело набили камнями, сломав все кости. Люди обезумили от ярости. Почти насильно мы отправили лидера группы обратно в Англию, чтобы он вернулся с подмогой. Остальные разобрали оружие и приготовились к бойне. Мы самоуверенно думали, что без труда продержимся против туземцев, которые даже не знали, что такое порох. За гневом и страхом никто не заметил, что гул усилился. День за днем он становился всё громче, и вскоре будто доносился из головы. Вместо трех месяцев подкрепление прибыло через три года. К тому моменту живых колонистов на острове не осталось.

- На самом деле, хватило всего месяца, - Сил облокотился о спинки передних сидений, просунув голову между ними. – Знаешь, краснокожие обожали красть тела убитых. Они снимали с них лица и насаживали на столбы, а затем танцевали! Страх оказаться на таком столбе был хорошим стимулом, - он посмотрел на Ноя глазами хищника, поймавшего добычу. – Вырезав первое племя, все услышали шепот. Он зазывал глубже в джунгли. Обещал, провоцировал, соблазнял, - щелчок пальцами, - и мы пошли! Как свиньи на бойню. Индейцы устраивали засады, а мы лишь отбивались. По ночам начали вставать и уходить люди. Больше их не видели. Выживших никто не считал, а мертвых никто не хоронил. Но мы дошли. Оглушенные бесконечным гулом, мы вошли в деревню этих голожопых засранцев. Там были женщины и дети. Наверное, они не ожидали, что у нас получится так долго продержаться. И вот, после бойни, осталась только горстка потерянных душ. Те, кто сидит перед тобой.

В салоне было тепло, но Ноя зазнобило от холода. Кожа побледнела, а кровь будто свернулась прямо в жилах. Сид зашелся гиеньим смехом и откинулся назад. Машина вдруг остановилась перед поворотом. Ной не заметил, как пшеничное поле исчезло, и они поехали между рядами черно-белых деревьев. За ними углядывалось множество теплых огоньков. Кажется, они шли из окон.

- Нас прокляли, - сказал Гизмо. Руки повисли вдоль туловища.

- Представь наши рожи, когда уснув под полной Луной среди мертвых тел, мы проснулись под ней же в городской подворотне. Джунгли сменились каменными стенами, а индейцы – бездомными. Они-то нас и растерзали, когда нашли. Наверное, приняли за демонов. Умирать тоскливо, Ной. Тебя будто вышибают из собственного тела, и ты растворяешься в пустоте. Зато воскрешение почти как наркотик. Вспыхнуть заново, ощутив, что ты есть.

- Как, - Ной зарылся лицом в ладони. Дикость была самым слабым словом, которым получалось описать эту историю. – Это невозможно. В мире так не бывает.

- Бывает, парень, - Сид по-дружески хлопнул его по плечу. – Скоро мы поняли, что не можем умереть или разделиться. А еще чуть позже, что можем оказаться, где захотим. В любой части света, Старого и Нового. И нам это понравилось! Жизнь превратилась в нескончаемую Дорогу, где за любым поворотом по желанию покажется новый мир. Остальные люди нас будто не замечали, а те, кто видел и разговаривал, потом забывали. Что бы ты сделал, окажись с такой властью, а, Ной? Уверен, веселился бы на всю катушку!

- Подвох обнаружился довольно скоро, - Гизмо открыл окно, впуская в салон теплый ветерок. – И ты уже знаешь, в чем он. Владелец отеля, которого ты убил, те копы, которые собирались нас линчевать. Не попадись нам они, попались бы другие. Люди с отравленными душами.  Представь жизнь, в которой все тебя ненавидят. Год за годом ты бродишь по миру и видишь лишь зло. А иногда Дорога насильно заводит в тупик, где ждут существа, как ты, Ной. Убийцы, предатели, сумасшедшие. Мы становимся проклятием для них, как они – для нас. Каждое новолуние. Столько прекрасное явление несет послание. И кару.

Текущие по щекам слезы попали на губы. Вкус соли напомнил об океане. Ной простонал:

- Почему вы просто не убиваете их сразу? Зачем весь этот цирк и мучения?

Гизмо чуть улыбнулся, словно вспоминал былые времена.

- Поначалу так и делали. Нам нравилась наша жизнь, ведь можно было творить всё, что взбредет в голову, и оставаться безнаказанными. Кто станет на такое жаловаться, даже обреченный вечно жить со злом?  Но… возможности мира кончились. Мы испробовали всё. Уже столетие спустя от отчаяния и скуки, мы проводили года в попытках найти способ себя убить. Выкачивали из тел всю кровь, морили себя голодом, пока не оставались одни кости, прыгали в бездонные пропасти. Даже тщетно вернулись на опустевший Роанок. Кто бы мог подумать, что наше существование спасет очередной психопат. Вместо того, чтобы убивать, мы оставили его как домашнего зверька. И знаешь, путешествовать с ним оказалось крайне забавно, - двухцветные глаза загорелись безумием. – Копаться в их мозгах, спорить, как они поведут себя, да просто слушать их – вот настоящее развлечение!

- Послушать жизненную философию Джека-Потрошителя дорогого стоит, - вставил Сид.

- Так всё это игра? – Ной ушам своим не верил. – Вы просто… развлекаетесь?

Никто не ответил. В один момент Ной понял, чего от него хотели. Его спутники ничем не отличались от тех убийц, что попадались им на пути. Они были даже хуже. И расплатились за свои злодеяния персональным адом, в котором он был очередной историей. Наверняка не самой интересной. Они не отпустят его, пока не получат, чего хотят.

И он рассказал. Повторил всё, чем поделился в номере с Сидом, и добавил подробностей. О том, как думал, что на Берегу все втайне смеялись над ним. О том, как теперь стало ясно, там он окончательно сошел с ума. О том, как безответная влюбленность сподвигла совершить массовое убийство. Он вспомнил даже о том, что почти забыл. Как убивал еще до Берега. Воспоминания лезли одно на другое, и Ной продолжал говорить, не осознавая, было ли так на самом деле, или его воображение заменило память. Он говорил, пока не пересохло в горле.

И всё кончилось. Гизмо надавил на педаль газа, машина вошла в поворот. За ним колеса провалились в песок, а до ушей донесся звук выбрасывающихся на берег волн. Перед ними раскинулся бесконечный океан, в котором отражалась Луна. Белый песок поднимался вместе с ветром, обнажая острые ракушки. Впереди стояли палатки. Некоторые упали. Ной вернулся туда, где всё началось.

- Приехали, - сказал Гизмо. Похоже, он залюбовался видом. – Да, это место стоит того, чтобы умереть. И прежде, чем ты уйдешь, я хочу знать: что всё-таки в рюкзаке?

Для Ноя вопрос прозвучал, будто из другого конца мира. Он зачарованно смотрел на океан, но всё-таки ответил:

- Головы.

- Зачем? Почему ты нес их?

- Я… Наверное, не хотел расставаться с друзьями, что у меня остались.

Сид покрутил у виска. Ной не видел этого. Он знал, что троица сама обезумила уже давным-давно, и более того – понимала это. Их безумие было долговечным и имело под собой природу, которую не сможет испытать ни один человек. Безумие же Ноя подходило к концу. Вместе с ним.

- Ты можешь идти, - двери щелкнули, - твои намерения написаны на лице, так что я уверен, больше мы не увидимся. Прощай.

Он вышел, и никто не взглянул ему вслед. Джип дал задний ход, вырывая из-под шин песок. Желтые фары прошлись по высоким эвкалиптовым деревьям и осветили изъеденную впадинами грунтовую дорогу. Грохот мотора оборвался, стоило машине скрыться за поворотом.

Рюкзак валялся рядом. Ной понятия не имел, сам он его вытащил из кузова, или кто-то помог. Мысли всплывали и говорили о чем-то своем, и шум волн заглушал их. Он потащил рюкзак к кромке воды, где когда-то из намокшего песка строил замки. Чуть не споткнулся о наполовину захороненное в песок тело. На месте, где полагалось быть голове, багровели впитавшиеся следы крови. Запах гниение нескольких дюжин трупов не мог скрыть даже соленый ветер. Они лежали там же, где и погибли: спящими в палатках, убегающие или борющиеся за жизнь на песке, в крошечных деревянных домиках, которые сами построили.

Ной доковылял до воды и упал на колени. Подсохшие слезы снова текли по щекам. На это раз, от счастья. Вечный покой скоро прервет терзающие муки.

Одну за другой он доставал из провонявшего рюкзака головы, бережно ставя на песок, обращенных лицом к океану. То же сделал с остальными, разбросанными по лагерю. Они выстроились вдоль береговой линии, словно стражи. Или зрители. Ной чувствовал, как на него смотрят. Все, кроме одной, со светлыми волосами и шрамом на щеке. Ее место было в его объятиях.

 

Холодная вода накрыла ступни. Он медленно переставлял ноги, держась белого отражения на воде. Дрожь, как и всё прочее, ушла на второй план. Мысли замерзали вместе с телом. По пояс в воде, Ной в последний раз обернулся. Лица провожали его с улыбкой. Он помахал им. Когда вода добралась до шеи, его губы поцеловали мертвую плоть возлюбленной. Тело обмякло, и скрылось в волне, похороненное под Луной.

Дата публикации: 13 июня 2015 в 10:28