Творчество: проза
Рубрика: совет

 

15.05.

Даже не знаю, с чего начать.

То, что сегодня произошло со мной, не поддается никакому логическому объяснению. Пожалуй, я впервые испытал настоящий ужас. И испытываю его до сих пор.

Не знаю точно, зачем вообще это пишу. Возможно, чтобы восстановить цепочку событий, которые привели к этой катастрофе. А может мне просто нужно сконцентрироваться, чтобы не терять чувство реальности.

Но я отвлекся. Сегодня я, как обычно, проснулся у себя дома, оделся, позавтракал и поехал в университет. Отсидел честно 3 пары, покурил у учебного корпуса, поболтал с парой приятелей, вроде, все как обычно. Сейчас уже кажется, что это было неделю назад, не меньше. Я спустился в метро на Китай-городе. Прошел по студенческому проездному, все как всегда. Народу в метро почти не было, как всегда в дневное время. У эскалатора разговаривали две женщины. Не знаю о чем, я был в наушниках. Я стал спускаться по эскалатору на «рыжую ветку». Помню, навстречу проехала симпатичная девчонка моего возраста, но вроде ничего примечательного я не заметил. На платформе я сразу же сел в поезд и поехал до Третьяковской. Вагон был полупустой. Я сидел спиной к платформе, на тройном сидении. Напротив спал какой-то бомж. Одет он был как бомж, выглядел как бомж и пах как бомж. В общем, тоже ничего необычного. Я доехал до Третьяковской, перешел на «зеленую» ветку. В переходе стояла бабулька из разряда постоянных и просила мелочь «на буханку хлеба». Никогда не даю попрошайкам, только музыкантам иногда: все же работают люди. В этот раз я тоже денег не давал, как и обычно. Дошел до «Новокузнецкой», поезд еще не подъехал. Я прошел по платформе до середины вагона – мне нужно было выходить  на «Соколе». Подъехал поезд. Не могу сказать, в какой по счету вагон я сел. Может, четвертый, может, пятый. Поезд был старый, из разряда тех, которые сравнивают с банкой сгущенки из-за характерной покраски вагонов. По «зеленой ветке» в основном только такие и ходят. На этой станции из вагона вышел один мужчина. Одет он был, на сколько я помню, в рубашку с короткими рукавами и брюки. Он был не толстый, не худой, пошел в сторону перехода на «рыжую». Я зашел в вагон.  Не считая меня, там было двенадцать человек, о них я расскажу чуть позже. Поезд отправился. Где-то через минуту после того, как мы оказались в туннеле, в вагоне мигнул свет. Видимо, в соседних вагонах тоже, так как на секунду стало совершенно темно. Затем, в нашем вагоне свет зажегся, но соседние оставались темными. Наш вагон окружала только непроглядная темнота.

Так все и началось. Среднее время прогона поезда метро между станциями – примерно три минуты. Через пять минут мне стало не по себе. Я поднял глаза на остальных пассажиров: все были растеряны и в нерешительности озирались друг на друга. Поезд не останавливался в туннеле, но и на станцию так и не прибыл. В таком положении мы уже, примерно, семь часов.

Думаю, сначала никто не придал происходящему большого значения. Так уж устроен мозг современного человека: мы цепляемся за логику до последнего, просто чтобы не сойти с ума. Хотя, не думаю, что паника могла бы нам чем-то помочь. Или вообще что-либо. Короче говоря, вначале все были немного озадачены, но в припадке ужаса никто не бился.

Как я уже писал ранее, помимо меня в вагоне находится двенадцать человек. Это совершенно обычный для этого времени дня контингент: пожилая пара, едущая, видимо, на дачу; мужик в грязном, но дорогом костюме, явно похмельный и немного побитый; молодой парень примерно моего возраста, который вез тележку с двумя двадцатилитровыми бутылями воды, он выглядел довольно счастливым; компания из троих студентов – две девушки и юноша; типичный фрилансер, который всю дорогу до происшествия рисовал что-то в графическом планшете; еще один дедушка, который ехал с женщиной лет сорока; одна очень полная женщина и какой-то школьник класса 10-11.

Вот такая со мной ехала компания.  Вернемся к повествованию. Очень важно, как мне кажется, вспомнить подробно все детали происшедшего. Итак. Я зашел в вагон, занял одно из кучи свободных сидячих мест. Как и всегда, я постарался не садиться совсем рядом с кем-то.  Я успел достать телефон и подключиться к интернету. Так я понял, что прошла примерно минута: думаю, именно столько по времени это и заняло. После того, как свет в нашем вагоне снова зажегся, я оглядел всех. Все пассажиры занимались примерно тем же, чем и я. Тройка студентов начала заговорщицки перешептываться и хихикать, а мужик в костюме почти сразу встал и, шатаясь, направился к кнопке вызова машиниста. Основная публика никаких активных действий не предпринимала, делая вид, что ничего не произошло. Не знаю как окружающие, а мне уже в тот момент стало не по себе. Я никогда не был склонен к мистификациям, но какое-то тревожное чувство слегка прихватило меня за горло, не давая вздохнуть полной грудью.

Так вот, пьяный мужик направился к кнопке вызова машиниста. Он ее нажал около десятка раз, но никакого результата не последовало. Мужик еще некоторое время постоял рядом с передатчиком, побурчал себе под нос что-то про правительство и вернулся на свое сидение. Так прошло еще минут пять. Мое чувство тревоги возрастало. Я смотрел на окружающих и видел, что и им уже точно не по себе. Я встал, все уставились на меня, я это чувствовал, но никто ничего не сказал и не предпринял. Я подошел к кнопке вызова машиниста. «Кто знает, что могло произойти, мало ли, что мог перепутать этот мужик по пьяни», - подумал я тогда. Я действовал неторопливо, старался, чтобы никто не заметил, как я читаю инструкцию. Все смотрели на меня искоса, кроме пьяного мужика, который уставился прямо на меня, кривя свое лицо в усмешке. Я нажал на кнопку. Ничего не произошло. Я нажимал снова и снова, но все без толку. Тихо матюгнувшись,  ко мне подошел парень, которого я окрестил фрилансером. Он тоже попытался понажимать кнопку. Разумеется, у него тоже ничего не вышло. Он сел на ближайшее сидение. Я оглянулся по сторонам, будто кто-то мог подсказать мне, что делать, все оглядывались друг на друга, кроме того пьянчуги, который по-прежнему ухмылялся на меня.

Я сел рядом с фрилансером. Мы впервые заговорили. Разговор, как и ожидалось, сводился к расспросам, слышал ли кто-то из нас о чем-то подобном. К разговору присоединились и другие пассажиры. Все начали высказывать свои версии происходящего. Дедушка, который ехал вместе с женщиной помоложе, предположил, что началась война и поезд пустили по одной из запасных веток, а связь перекрыли просто, чтобы избежать паники среди пассажиров. На последнее замечание его дочь (?) заметила, что, в таком случае, им это совершенно не удалось, и что это отвратительный план, ведь предупрежден - значит вооружен, все такое. Полная женщина не стала ничего говорить, а просто заплакала. Плакала она тихо, заунывно подвывая. Надо сказать, она заметно подрывала боевой дух. И злила даже меня, по большому счету, доброго и терпимого человека. Парень с водой предположил, что это может быть какое-то шоу-розыгрыш, на что фрилансер ответил, что для розыгрыша слишком реалистично и затратно, да и вообще, осуществимо с трудом. Пожилая пара, практически в один голос заявила, что это божий промысел, на что пьяный мужик заявил, что, скорее уж, происки Сатаны. Школьник неуверенно пробормотал что-то про временную воронку, но его, скорее всего, никто, кроме меня, не услышал. Студенты шептались друг с другом, особо не делясь догадками с остальными. Наконец, дедушка, который высказывал предположения по поводу военных действий, обратился к ревущей девушке:

- Девушка, хватит слезы лить, у нас и так моральный дух на нуле. Ну, что случилось?

Женщина подняла на него покрасневшие от слез глаза и ответила. Так мы узнали, что у нее диабет. Всем сразу стало неловко. Наша ситуация, пускай и удручающая и неясная, ее судьба, кажется, была предрешена.

Пока все молчали и думали каждый о своем, я решил осмотреться. Как я уже упомянул, это был старый вагон – сгущенка, под номером 2117. На стенах висели рекламы каких-то конно-спортивных центров и концерта Александра Малинина, который внимательно уставился на нас. Он ведь уже староват, если я не ошибаюсь, а все равно нарядился в красный кожаный костюм. Выглядит так себе, у нас после Маяковского никто плакаты делать не умеет. Но это лирическое отступление, и вообще, мое личное мнение.

Тем временем, девушка с диабетом успокоила нас тем, что едет как раз из больницы, где приобрела запас инсулина. Так что, думаю, с трупом дело нам иметь не придется. Отлегло.

Сейчас, когда я уже это пишу, почти все уснули. Только фрилансер осматривает вагон, пытается разглядеть что-то в окружающем вагон мраке, и школьник залез в телефон. Так как интернета у нас нет, думаю, он занимается примерно тем же, чем и я. Ситуация, в которой мы оказались настолько необычна, что я не хочу ложиться спать. Да и спать в едущем гремящем вагоне метро, где даже свет не выключается – так себе удовольствие. В глубине души мне всегда хотелось, чтобы со мной произошло что-то волшебное. Да, я был фанатом Гарри Поттера. Но вот сейчас происходит что-то, что я не могу логически объяснить, и уже почти наверняка уверен в том, что тут замешаны какие-то потусторонние силы. Но я не чувствую в этом никакого волшебства. Самое волшебное в этом вагоне – это то, что у девушки с диабетом оказался запас инсулина. Ну и костюм Малинина, конечно.

Меня уже клонит в сон, но я боюсь, что, если усну, пропущу что-то важное. Или произойдет что-то, что потребует активных действий, а я погибну, так ничего и не предприняв. Ладно, что это я о смерти заговорил. В конечном итоге, глаза уже сами закрываются. Надеюсь, я очнусь уже на станции, может это вообще все сон.

 

 

16.05.

На чем я там вчера остановился? Ах да, на станции я не проснулся. Зато проснулся с дикой головной болью и ломотой всего тела. Надо было не пытаться удобно уснуть на сидении, а ложиться на пол. Сегодня я неплохо пообщался с парнем, который вез бутылку воды. Зовут его Олег, он немного старше, чем мне показалось, ему 25 лет. Оказалось, что он работник call-центра. В их офисе закончилась вода, доставщик приехал бы только на следующий день, так что его, как самого младшего,  послали своим ходом в офис «Азбуки Воды». Он еще еле договорился с тетками на входе, чтобы его пустили, ведь по габаритам тележка не проходила в метро даже платно. Но из сочувствия к его низкому положению в компании, где ему пригрозили увольнением, если он не привезет воды, его пропустили.

Надо отметить, я тоже очень рад тому, что его пропустили. В противном случае, мы бы оказались без воды, а нашему «путешествию» все еще не видно ни конца, ни края.

Сегодня у нас произошла первая стычка на почве ограниченных ресурсов. Похмельный мужик очнулся еще более разбитым, чем мы все, и стал требовать воды. В этот момент Иван Васильевич (который ехал с дочкой) решил взять бразды правления в свои руки. Лично я не имею ничего против, он выглядит как крепкий рассудительный старичок. Так вот, Иван Васильевич выдвинул предложение сократить потребление воды до минимума. Он рассудил, что в обычной ситуации человек должен выпивать примерно 1,5 – 2 литра воды, но, так как мы в ситуации критической, нужно сократить потребление до 0,5 литра в сутки. Все понимали, что он прав, никто не знал, сколько нам тут еще предстоит пробыть, однако, введение каких-то правил и ограничений повергло всех в уныние. Для меня это был первый признак реальности происходящего. Знак того, что мы тут задержимся. Но, если, опять-таки рассуждать логически, Иван Васильевич, разумеется, прав. Эмоции эмоциями, а выживать надо. Ну, вот опять: «выживать». Что-то я заговорил как заправский пессимист. Ладно, в конечном итоге, это не столь важно.

Сегодня мы сделали еще одно неприятное открытие. Егор, который, как я и думал, оказался фрилансером, предложил взломать боковые двери, которые ведут в соседние вагоны. Мы довольно долго там провозились, пока нам на помощь не пришел Виталик (тот самый похмельный мужик в костюме). Виталик оказался довольно крепким мужиком, и просто вынес эту дверь с двух попыток. Егор перегнулся через порог, пытаясь разглядеть соседний вагон, схватился за поручень и протянул руку в сторону, где должен был быть вагон. Его рука утонула в темноте. Никогда не видел такой мрак, он будто был густым. Я тогда еще включил на телефоне фонарик и протянул его Егору. Свет фонарика осветил примерно сантиметров десять вперед, потом луч просто рассеивался во мраке. Я помог Егору забраться обратно в вагон, мы закрыли дверь, чтобы было тише. Мы решили пока сказать только Ивану Васильевичу о том, что мы обнаружили. Только паники нам не хватало. Иван Васильевич, кстати, кажется, не был удивлен. Просто пожал плечами, будто и ожидал чего-то подобного.

Сегодня мы решили все лечь спать в одно время, завесив лампы рубашками. Надо сказать, лучше не стало: теперь освещение в вагоне стало каким-то тусклым, красноватым, давящим. Но, думаю, спать так действительно будет лучше. Вот так я ложусь спать в наш второй и, надеюсь, последний день заточения.

 

17.05

Сегодня ничего не кончилось. Сегодня у нас была драка. Олег повздорил с Лешей, который ехал с двумя своими однокурсницами. Я не до конца разобрался в том, что произошло. Но вроде Олег стал приставать к одной из студенток, а Леша вступился за знакомую. Вот уж чего я не ожидал. Олег казался мне таким спокойным добрым человеком, он так радовался, что провез эту воду в метро. Все-таки стрессовые ситуации сильно влияют на психику людей. Драку мы растащили, но Леша с Олегом не разговаривают до сих пор.

У нас кончилась вся еда, которая была случайно взята с собой. Интересно, как быстро мы начнем умирать от голода. Кого я обманываю, вообще не интересно. Я не хочу даже думать об этом. Сегодня Виталик высказал теорию, что виноват кто-то из присутствующих. Может это вообще и не человек, а какая-то сущность, которая ставит над нами эксперимент, может, пришельцы. Думаю, это бред, хотя школьник (до сих пор не запомнил его имя), кажется, проникся, заинтересовано покивал на версию о пришельцах. Надеюсь, это не пришельцы. Такая банальщина. Но беду не выбирают, поживем – увидим. Я спать.

 

19.05

Вчера я не стал ничего писать, просто не о чем было. Наша активность заметно снизилась – чувство голода отбивает все желание поспорить. Иван Васильевич, который взял на себя миссию по охране наших водных ресурсов, сказал, что кто-то ночью сливал воду вне очереди. Каждый вечер он отмечал маркером уровень воды, утром воды стало меньше. Мне не хочется тыкать пальцем в других, но мне кажется, это был Олег. Он последнее время все время не в настроении. Понимаю, сложно поддерживать бодрое состояние духа в нашей ситуации, но не до такой же степени. Сегодня Олег начал шутить про то, что ждет не дождется, когда мы опустимся до каннибализма. Не хочу об этом думать. Ложусь спать.

 

25.05

Прошло десять дней, как мы тут едем. Давно я не писал, совсем забросил свои наблюдения. На самом деле, писать уже сложно, голод такой, что я стараюсь лишний раз не вставать, только в туалет, который мы оборудовали в конце вагона – выломали дверь между вагонами и завесили рубашками. Девушки постоянно теряют сознание. Недавно Олег снова отличился – предложил кинуть жребий и съесть руку или ногу самого невезучего. Не могу пойти на такое. Но подумал я об этом на полном серьезе, даже стал прикидывать, чем лучше всего было бы отрезать конечность, чтобы вышло быстро. У дяди Гоши и тети Оли есть садовые инструменты, в том числе маленькие острые лопаточки, не знаю, как они называются. Думаю, ими.

 

30.05

Сегодня произошло кое-что ужасное. Мы потеряли человека. Я в первый раз видел, как человек умирает и ничего не мог поделать. Даже не из-за голода, а просто потому что не знал, как помочь. Жаль, что к нам в вагон не попало ни одного медика. Женя, у которой был диабет, разбудила всех утром и сказала, что у нее пропали запасы инсулина. Думаю, она перепутала количество. Вряд ли кто-то из нас пошел бы на убийство. Это было очень тяжело. Она лежала там, через проход от меня, а я боялся посмотреть на нее. У нее, видимо, начался бред. Она все время спрашивала, когда мы приедем, говорила, что ей нужно выйти на «Водном Стадионе». Я все время вырубался ненадолго, в голове шумело. Я не мог писать дневник, потому что он лежал в рюкзаке с другой стороны сидений, а я не мог дотянуться.

После нескольких часов мучений, Женя умерла. Я в первый раз в жизни видел мертвеца. Интересно, кто вообще говорит «лежит как живая, будто уснула». С живым человеком точно не спутать. От нее почему-то очень резко пахло ацетоном. Женя, которая заметно похудела, так, что на ней висела кожа, будто стекала с сидения. Она уставилась на меня своими круглыми блестящими глазами, ее рот был приоткрыт. Все подобрались поближе. Виталик первым сказал то, что у многих было на уме. «Это уже не убийство. Она уже мертва». Он вопросительно посмотрел на всех. Олег сразу поддержал его, сказав что-то вроде, что «давно пора». Потом идею поддержал Иван Васильевич. Потом Леша, который к тому времени взял под свою опеку девчонок и школьника заодно и высказывался сразу за них всех. Я выступил «за». Что я мог еще сказать. Она уже мертва. Мы – почти мертвы. Тетя Оля просто тихонько плакала, дядя Гоша высказался за них обоих – «против». Сказал, что лучше умереть, но умереть христианином, что они с тетей Олей уже готовы. Егор промолчал. Голодание давалось ему очень тяжело. Он терял сознание от каждого резкого поворота головы. Иван Васильевич взял тело на себя. Поверить не могу, что мы съели человека. Человека, с которым общались, который был целый, говорил с нами. Что мы отрезали части целого человека. Руки, на которые она сделала маникюр, которыми она шнурки завязывала, что отрезали ее ноги. Разделили человека на куски, разожгли огонь из сидений и приготовили, чтобы дольше не портилось мясо. Мне противно и стыдно об этом писать, но я должен. Теперь, после всего, что произошло, я думаю, вдруг мы завтра приедем, и нам придется отвечать за свои действия. Да и вообще, как мне теперь ходить в универ, говорить с матерью. Что теперь будет со мной? Может дядя Гоша с тетей Олей и правы? Они не стали есть. Они ушли в самый дальний конец вагона, отвернулись, и встали на колени. Наверное, молились.

Мы съели не все мясо, у меня до сих пор дрожат руки от голода, но я где-то слышал, что после голодовки нельзя сразу кидаться на еду, можно и умереть. После случившегося мы не разговаривали. Но я слышу, как плачет девушка, а ее кто-то успокаивает. Думаю, это Леша. Ложусь спать.

 

31.05

Сегодня нас осталось десять. Школьник и одна из сокурсниц Леши сошли с вагона. Они разомкнули двери и спрыгнули. Думаю, они вряд ли выжили. По окнам, слева от этой двери, размазана кровь. Мы все проснулись от звука удара. Оставшаяся девушка не спала. Она знала, что собираются делать ее друзья. Она сказала, что тоже хотела, но не хватило решимости шагнуть из вагона на полной скорости. Лешу трясет весь день. Парень младше меня, взял на себя ответственность за троих людей. Он считает, что это его вина, что нужно было проголосовать «против», как дядя Гоша с тетей Олей, которые уже не вставали с мест. Виталик пошел разговаривать с Лешей, утешал его весь день. Помню, как он мне сначала не понравился. Я у него спрашивал потом, почему он был в таком состоянии в первый день. Он сказал только -  «из-за глупой бабы». Олег весь день крутился рядом с Ириной – дочерью Ивана Васильевича. Я, конечно, все понимаю, изоляция, долгое воздержание, а единственную молодую женщину пристально охраняет Леша, который сейчас вообще на все способен ради ее защиты. Но Ирина Ивановна почти вдвое старше него. Надо сказать, вначале она скептически приняла его предложения. Но сейчас, когда все спят, я слышу недвусмысленный шум с места Олега.

Что касается меня, сегодня я весь день проговорил с Егором. Мы говорили только о жизни вне вагона. Он был мультипликатором, у него была девушка, которой он собирался делать предложение. Я рассказал ему о своих однокурсниках, о маме, об общежитии. Мы даже посмеялись. Хорошо, что посреди всего этого безумия, у меня есть друг.

 

1.06

Началось лето. Так как телефоны у всех давно разрядились, на стене, прямо под Александром Малининым, мы нарисовали календарь. За сутками следим по часам. У моих однокурсников началась сессия. Интересно, как там мама? Надеюсь, она не отчаивается, у нее же еще Петька. В этом году поступать должен, тоже хочет в Москву.

Сегодня мы пытались накормить тетю Олю с дядей Гошей оставшимся мясом. Они в полусознательном состоянии, но есть отказываются. Воды осталось литров пятнадцать. Вместе с Егором и Виталиком мы пробовали сделать тормоз. Мы скидывали сидение из вагона, на манер якоря, пытались тормозить выломанными поручнями, ничего не вышло.

Мы звали Олега помогать, но его ничего не заботит, кроме Ирины. Иван Васильевич высказывал много недовольства поведением дочери, но она сказала, что уже взрослая, а мы все в любом случае обречены. Леша, кажется, переспал, наконец, со своей однокурсницей. Мы с Егором его по-тихому поздравили. Вечером они сидел с нами. Мы думали, как мы будем жить, когда поезд приедет. Леша предположил, что мы должны что-то сделать, чтобы выйти, что это загадка. Не знаю, может он и прав. Я удивляюсь людям, которые могут еще строить предположения. Лично я не знаю, что и думать. Егор сказал, что уже готов к смерти, что не верит в избавление. Я понимаю, почему Леша не хочет об этом думать – у него только-только появилась девушка, он столько пережил только благодаря надежде на прибытие поезда. Конечно, я надеюсь на то, что Леша прав, что однажды мы просто прибудем на станцию. Или, что еще лучше, просто проснемся. И все будут живы, а потом все это забудется, станет смутным воспоминанием из сна. Однако, почему-то ощущение того, что Егор прав не оставляет меня. Мне сдавило диафрагму, появилось это ноющее чувство в груди, которое не дает мне уснуть.

 

3.06

Сегодня умерла тетя Оля. Мы сказали об этом дяде Гоше, предложили ему оставшееся мясо. Он просто тихо заплакал, пытался что-то сказать, но не смог. Интересно, мы уже можем считаться плохими людьми? Случаи каннибализма довольно часто всплывают в истории. Однако, думаю, никто из нас, цивилизованных москвичей и подумать не мог, что когда-то столкнется с подобным моральным выбором. Что придется жить с мыслью о том, что ты съел двух человек. Имели ли мы право поступать так с тетей Олей, пока жив дядя Гоша? Пожалуй, для него мы монстры. Самого себя сложно считать злодеем, для своих поступков всегда найдется оправдание.

У Виталика случился приступ паники. Он около часа бегал по вагону, что-то кричал, бился об поручни, плакал. Потом он сел в углу и начал раскачиваться вперед-назад в ритм стуку колес. Я боялся к нему подойти. Мне было страшно видеть его в таком виде. Такой взрослый, умный человек, с таким ироничным чувством юмора. Интересно, что его доконало. Ни Егор, ни Леша не приходили сегодня поговорить. Зато Олег разговаривал с Виталиком, который весь день так и просидел в углу. Не знаю, о чем он ему говорил, но я благодарен ему.

 

4.06

Сегодня погибли Виталик и Егор. С самого утра я проснулся от того, что Виталик сцепился с Олегом и пытался на полном серьезе придушить парня. Егор быстро сообразил, что к чему, повис сзади на Виталике, пытаясь освободить Олега. Они прокружили по всему вагону, в сторону нашего завешенного «туалета». Они запутались в занавеске, Виталик разжал руки, пытаясь выбраться, видимо, поскользнулся, и они с Егором, который все еще висел на нем, упали в открытую дверь. Я плохо помню, что было дальше. Я вскочил, побежал туда, но их уже не было даже видно. Только занавеска, которая зацепилась за поручень, развевалась, пропадая во мраке. Я, дрожащими руками, схватился за нее, надеясь, что они могли успеть ухватиться за занавеску. Но она была такой легкой. Еще до того, как я ее вытянул, все было ясно. Я просто сидел на полу и смотрел в непроглядную тьму. Ко мне подошел Иван Васильевич. Я обернулся, на полу сидел скрючившийся Олег, который все еще задыхался. Ненавижу этого ублюдка. Наверняка, он как-то спровоцировал Виталика. От того, чтобы кинуться прямо на него, меня остановил только Иван Васильевич и Ирина, которая кинулась к Олегу. Вечером ко мне пришел Леша. Он рассказал, что они с Егором зашли на одной станции, мы открыли его рюкзак и смотрели его рисунки. У парня был талант.

 

6.06

Сегодня ночью умер дядя Гоша. Мы разбирали его вещи и поняли, что в садовом наборе не хватает маленьких грабель. Леша предложил всех обыскать. Иван Васильевич сказал, что смысла в этом нет, и предложил Олегу сразу отдать то, что тот припрятал. Олег возмутился этим подозрением и сказал, что ничего не брал. Было решено не разговаривать с Олегом. Ирина отказалась поддерживать нашу забастовку. Иван Васильевич долго с ней разговаривал, но не убедил ее. Она верит Олегу. Что касается меня, я тоже думаю, что это он. Настя, девушка Леши, сегодня весь день лежит на месте и плачет. Говорит, что все это не кончится. Леша утешал ее. Все легли спать в тишине.

 

7.06

Сегодня Олег побил Лешу. Парень полез искать пропавшие грабли, Олегу это не понравилось, он сильно избил парня, прежде чем я их растащил. Настя предложила связать Олега. Иван Васильевич отказался. Олег кричал о том, что защищал свою собственность, что ничего не брал. Я не знаю, о чем думает Иван Васильевич, я не верю Олегу. Думаю, Настя права, его нужно связать. Мы уложили Лешу на отдельное сидение, у парня сломан нос, он еле дышит. Откуда в Олеге такая сила?

 

8.06

Сегодня Иван Васильевич признался мне кое-в-чем. Не знаю, как к нему теперь относиться. Тогда, когда мы все были живы, это он выкрал инсулин у Жени. Он убеждал меня в том, что это было необходимо для всеобщего выживания, что она все равно была не жилец, а так нас бы всех постигла участь дяди Гоши и тети Оли. Иван Васильевич говорил, что взял на себя грех, что больше никто не решился бы на такой шаг. В принципе, я понимаю, что он прав. Но для меня он перестал быть ревнителем правды, каким казался.

Леша потерял сознание, он тяжело дышит весь день. Даже через стук колес я слышу его хрипы. Олег даже не смотрит на него, да и вообще на нас четверых. Он общается только с Ириной, а она только с ним. Настя опять весь день плакала. Она не отходила от Леши, но не знала, что делать. Просто поила его водой, когда он приходил в себя.

 

10.06

Сегодня многое произошло. Грабли  взял не Олег. Их взяла Настя. Ночью она прикончила ими Лешу, потому что не могла слышать, как он хрипит. Как я мог не заметить, что она не в себе? Я думал, что она просто сидит и плачет, даже не мог предположить, что она может что-то такое выкинуть. Олег ходил весь день довольный. Предложил судить Настю как убийцу и объявить ей забастовку, как истиной виновнице похищения граблей. Он, конечно, прав. Но Олег не нравится ни мне, ни Ивану Васильевичу, Настино мнение сейчас можно не учитывать, а Ирина остается в меньшинстве. Мы решили, что забастовку Насте можно не объявлять, но, на всякий случай, мы ее привязали на другом конце вагона и отняли у нее грабли.

На душе паршиво, я не могу уснуть, все думаю о Леше. Еще эти колеса стучат, Настя воет на той стороне вагона, с другой стороны стоны Ирины и Олега. Отвратительно, надо придумать, как бы вырубиться.

 

11.06

Ночью Настя задушилась веревкой, которой мы ее привязали. Иван Васильевич долго сокрушался по этому поводу. Винил себя в том, что не продумал все до конца. Олег весь день сокрушался по поводу того, что в живых остались одни слабаки, что уж лучше бы Виталик выжил. Я не выдержал и кинулся на него, как он вообще смеет говорить о Виталике. Или о Егоре. Пожалуй, мне только Ирина помешала его прикончить прямо там. Никогда я никого так не ненавидел. Никогда раньше я не хотел убить.

 

12.06

Ужасное утро. Иван Васильевич подрался с Олегом и ударил его об двери вагона. Олег сразу умер. Ирина заплакала. Она сидела в углу и причитала, чтобы мы к ней не подходили. Что все здесь – убийцы. Мы с Иваном Васильевичем выкинули тело Олега в заднюю дверь. У нас кончилась вода. Иван Васильевич сказал, что на этом все. Он долго со мной говорил о том, что не может так больше жить, что убил человека, что шансов у нас нет. Без воды мы будем умирать долго и мучительно, лучше сделать это быстро. Иван Васильевич сказал, что сделает это сам, но просит помочь его дочери, потому что сам не сможет убить собственного ребенка. Я не успел ему ответить. Он просто встал и вышел в заднюю дверь. Я видел, как он упал в темноту, он сразу исчез, поезд ехал дальше.

Ирина кинулась ко мне, туда, где только что стоял ее отец. Она посмотрела на меня полными отчаяния глазами и метнулась обратно, выть в свой угол. Боюсь, я не смогу выполнить обещание, которое Иван Васильевич хотел с меня взять.

 

13.06

Мне не пришлось ничего делать. Ирины утром в поезде не было, я остался один.

 

14.06

Интересно, когда я умру, меня найдут? Сегодня я собрал все документы тех, кто со мной ехал, сложил из в своем рюкзаке. Хочется пить. Сегодня разговаривал с Малининым, похвалил его бабочку. Конечно, это был сарказм, мне всегда больше нравились галстуки. Мне страшно. Вдруг что-то наблюдает за мной оттуда, из темноты, ждет, когда я умру. Или это Александр Малинин. Почему он ухмыляется?

 

15.06

Месяц, как я тут еду. Может, есть какой-то срок? Может это как раз месяц? Я сегодня постарался одеться приличней. Даже попробовал убраться в вагоне. Вдруг я приеду, и все увидят меня. Сегодня звонила мама. Спрашивала, хорошо ли я кушаю. Она сказала, что телефон у меня отключен, поэтому позвонила прямо в вагон через связь с машинистом.

Я сказал, что скучаю, она рассказывала про Петьку, что он хорошо сдал все экзамены, что у него скоро выпускной.

 

16.06

Значит, не месяц. Думаю, это все. Я не знаю, прочтет ли это вообще кто-нибудь когда-нибудь. Может, это получит мама. Я не хочу, чтобы она это читала. Все, что мы тут делали, было нужно для жизни. Однако, думаю, даже если я вернусь домой, я не смогу жить. Не могу представить, что я иду в универ, что знакомлюсь с девушкой, что выбираю продукты в магазине, шучу с друзьями. Это все. Сегодня по коммуникатору включили радио. Очень мило с их стороны, отличный выбор песен. Я даже подпел, Малинин тоже. Ну, все, пожалуй...

 

 

Поезд прибыл на станцию точно по расписанию. Все вагоны были в порядке, за исключением вагона 2117. Пассажиры соседних вагонов сказали, что примерно через минуту после вхождения поезда в туннель в том вагоне погас свет. Когда свет зажгли, буквально через пару секунд, они увидели страшную картину : в вагоне все было перевернуто, люстры завешены рубашками, сидения вырваны, как и многие поручни. Посреди вагона был след от костра, везде были какие-то черные и бурые пятна. И труп молодого человека. Очень сильно исхудавшего. При обыске у молодого человека были найдены дневниковые записи, которые прилагаются к данному отчету. 

Дата публикации: 06 сентября 2016 в 23:18