Тур первый. Группа Б. ПИТЕР ПЭН — МИСС МАРПЛ 9:8 (дуэль завершена)

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.
Чтобы отдать голос надо просто оставить комментарий с ником автора-дуэлянта. Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт».

Голосование продлится до 24 марта включительно.
тема дуэли: 

ПИТЕР ПЭН

Опиум.

- А какая машина у него? - Спросила мама. 
- Синий "форестер", - ответила Ося. 
- Синий, - сказала мама. - Синий... - она хотела сказать что-то важное, но потеряла мысль, смешалась и просто добавила: - Я люблю синий цвет.

Ося с мамой сидели на крыльце, словно две подружки, щёлкали орехи и смотрели на дорогу. Было прохладно, и мама накинула шаль.

- Ну, расскажи, как он там живёт, - попросила мама.

Ося вздохнула.

- Не знаю, мам. Хорошо, наверное. 
- Наверное? Ось, не томи! - Глаза у мамы были добрые и молодые, и сейчас в них светилось непривычное любопытство.

Ося подтянула колени к подбородку и зябко повела плечом.

 - Я ведь совсем недолго была+ Жена у него красивая. 
 - Да, Дима писал, - мама складывала шелуху от орехов на краешек платья. - Хоть раз бы приехал с ней. Юлия?
 - Оля, - поправила маму Ося. - Я её толком и не узнала, ни разу не довелось поговорить. Я ведь в доме оставалась, а она работала. И Дима тоже. 
 - Но ты ему сказала?
 - Мам...- Ося спрятала замёрзшие руки в карманы свитера.- Знаешь, у них там совсем другая жизнь, не такая, как у нас. 
  - Ну, полно, - отмахнулась мама. - Кто-то, может, по-другому живёт, а Диму я растила. Я его помню - такой же, как ты, был. 
  - Дмитрий изменился. 
  - Но ты ему сказала, чтобы он возвращался?
  - Сказала. 
  - И что он?
  - Мне кажется, он рассердился. 
- Как? - Испугалась мама. - На тебя? На сестру? За что?

Ося промолчала.

  - Ты, Осенька, наверное, его не поняла, - торопливо продолжила мама. - Он+ 
  - Он уже всё забыл, мама, - твёрдо сказала Ося. - И нас, и всё, что ты ему в детстве говорила. Сказал: "Вы все сумасшедшие" и+ и.. смотри, - . Она вытащила из кармана куртки что-то, завёрнутое в газетный обрывок, отсыревший и слипшийся. Развернула - и в свете заходящего дня блеснула тесьма почти выцветшей, но сухой и аккуратной иконки 
  - Ось, как это? - Растерялась мама. 
  - Не взял он. 
- Не взял + - Мама поникла, сжалась, будто потеряв все силы. - Не взял+

Ося обняла её за плечи. И почувствовала злость, которой раньше не было. Злость на брата, на его жизнь, на его друзей и жену+ на его дурацкий синий "форестер".

  - Мам, не плачь, - сказала она с плохо скрытой досадой. - Ты не должна из-за него плакать. 
  - Он мой сын, - всхлипнула мама. Перекрестилась. - Это всё моя вина. 
- Нет, не твоя, - возразила Ося.

Мама гладила иконку и щурилась на неё своими синими, юными, почти ничего не видящими глазами.

  - Я+ я поеду в город, - вдруг заявила она и взглянула на Осю. - Поеду к нему. 
- Мама, пойми, Дима другой человек теперь, он с нами порвал, - воскликнула Ося. - Знаешь, что он мне сказал? Мол, "религия - это опиум для народа", понимаешь? Он ни во что нас не ценит с нашей верой, которая кажется ему жалкой, с нашей деревней, в которую он никогда не вернётся+

Мама не выдержала, закрыла уши, как она всегда делала, если не хотела ничего слушать, и устремилась в дом. Шаги её были почти невесомыми. На маме были фиолетовые Осины тапки.

- Он вообще теперь в Бога не верит! - Крикнула Ося ей вслед. - Точнее ему всё равно! И на нас ему тоже плевать!

Мама не отозвалась. Она укрылась в самой крошечной комнатке их дома, заперла дверь и пару минут, застыв, глядела на свечи, которые тихо горели перед зеркалом. Мама видела лишь оранжевые пятна в темноте. "Очки, - подумала она, - мне нужны очки". Она нащупала стул, села на него и тоненько зарыдала.

Ося сидела на крыльце одна, смахивая ладонью ореховую шелуху. Шелуха падала в траву, и трава вся была усеяна этой коричневой шелухой - зато крыльцо стало чистым.

Потом Ося вспомнила, что нужно приготовить ужин, и поставить свечки за здравие Димы и мамы. Сколько она себя помнила, она всегда ставила эти две свечки за здравие. Больше молиться было не за кого.
 

МИСС МАРПЛ 

 Вы читаете письмо, которое можете называть предсмертной запиской. Я наверняка не единственный, кто поместил ее в интернет, не важно. Я сделал то, что давно собирался. Принял опиум, чтобы пробудиться от кошмара. Я убежден, что самоубийство - это самое омерзительное, что можно совершить. Я осознаю, что предаю веру и весь мир. Я испытываю отвращение к самому себе, но не нахожу иного выхода, кроме смерти.

Для мира, в котором опиум стал религией миллионов, вера - плацебо. Пустышка, при помощи которой одни пытаются перекроить других, по образу и подобию своему. И образ этот - безликая, жующая, беспрерывно кликающая кнопками пультов и компьютерных мышек протоплазма.

В мире чересчур много религий для ненависти и недостаточно для любви. Взаимная ненависть объединила народы в стаи Каинов. Аллах и Кришна видели все иначе, но на это плевать и мусульманам, и кришнаитам.

Я любил вас, как самого себя. А вы убивали меня мучительно и долго, превращая в товар. Каторгу на Земле я отбыл сполна. Я сделал даже больше того, что мог. Было мучением жить в мире, где тела пахнут навозом, а души – освежителем воздуха. У меня не осталось сил. Все, к чему я стремился, исчезает. Земное бремя превратилось в кошмар. Но теперь, все кончено. Я принял опиум и умер.

Я свел счеты с жизнью, не из-за роковой страсти, не из-за воспаленной ревности, а из брезгливости к самому себе, что извозился в вашей грязи, потратив лучшие годы. Я очень сильно любил вас. Вы же, любили только собственное представление друг о друге. Я устал служить пугалом для ваших страстей.

Боги не ждут распятия. Боги уходят сами. Прощайте.

Ваш Бог.