425
Тип дуэли: поэтическая
Тема Дуэли: Следы зимы

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по новой для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший стих - первое место... худший по вашему мнению - третье место.

Большая просьба к голосующим не высказывать своих личных мнений на счёт стихотворений. Все критические реплики и флуд будут удаляться. Обсуждения текстов оставляем для ленты Стихов, в которой будут рады всем вашим текстам.

Голосование продлится до 10 апреля включительно.

Тема дуэли: Следы зимы.

 

 

Автор №1

Ещё один год. Зима подведёт итог.
Пока осязаем снег, и прозрачен слог,
Ищи смысл жизни, спрашивай: «Где же Бог,
И что нам светит?».
Но истине как всегда пребывать в тени̒,
И солнце черно, когда одноцветны дни,
А ты свою лямку вымышлено тяни,
Держась за ветер.
Искусственна ёлка – праздник насквозь фальшив,
Хвоя, мандарины – опиум для души,
Невидимый чип давно в подсознанье вшит,
И он бессмертен.
Ты думал, что выбрал путь? Вот уж нет, окстись.
Веро̒никино решение «кинуть» жизнь
Удастся чуть позже, только поспеет жир
Асфальт отметить.
И мир погрузится в хаос. А на часах
Ноль-ноль безуспешно пробует зависать,
Но стрелка закроет стрелку, придёт нисан,
Весенний месяц.
Придёт, чтоб отдать накопленное тепло,
Расплавить снегов вобравшую грязи плоть,
Вернуть тишине намоленной болью слов
Благие вести.

 

 

Автор №2

Золото. Медь. Серебро

На площадь день зовет толпу. Сияет площадь,
а солнце золото и  медь на камни крошит.
Пришли глазеть на тела медь, что гибче плети:
сияют золото и медь в её браслетах!
Сияют золото и медь средь старой бронзы!
Подкинет руки, вдруг, застыв в изящной позе.
Она стройна, она ловка в прекрасном танце!
Бросают золото и медь юнцы и старцы.
Бросают золото и медь, сорят на площадь,
не зная: ей один браслет всего дороже!
Не знают: кровь впитала медь и горечь клятвы.
Им что? Глазеть! А ей гореть от кос до пяток!
Бывает так: дороже медь, не золотишко.
С ней переплавил сердца свет простой мальчишка!
Дары исчезнут, будет греть, гореть лампадка,
Для бедняка отрада — медь. До снегопада
покроет крышу и зальет лампадку маслом
и будет свет, и будет медь, и будет счастье!
На площадь день приводит снег — нет танцовщицы!
На камень серебристый след зимы ложится...

 

 

Автор №3

В сумерках начинают шататься рёбра в ограде 
ведьмацкого сада. Сегодняшний день был украден 
из колыбели и спал в снегу, слушая ржавые 
крылья качелей. Зима, которую я провожала, 
не тратила времени зря и выращивала слугу. 
Капюшоном закроюсь и ходу прибавлю, солгу 
себе, что не вижу ничего и не знаю. Рёбра - 
заиндевевшие прутья забора, за ним ни рёва 
младенческого, ни снежной ведьмы, только 
вымахали в человеческий рост сугробы, да тонкая 
белёсо-берёзовая рубашка трещит по швам. 
Поперёк тропы расползается мокнущий шрам 
теплотрассы; проступает, пульсирует глина, 
прилипает к подошвам вместе с парой былинок, 
не убоявшихся тьмы ни конца, ни начала года. 
Прохожу без оглядки по смертным долинам города 
без весны, соскальзываю по выветренному стеклу 
прямо к дому. Привычное: "Ничего, стерплю", - 
падает у порога и замерзает, целая россыпь 
хрустит под ногами - слова о надежде, расспросы 
о завтрашнем. 

Завтрашний день проснётся под клёкот качелей. 
Не мартовской синевой, не солнцем апреля - вечерней 
полуслепой пеленой отзовутся глаза и окна. 
Зима пролетит над домами и сядет над огненной 
линией горизонта, воспевая покорность и снегопад. 
Наскоро выведенных птенцов побросают в сад, 
где возле ограды - то глинистыми следами, то сорной 
травой - на пробу весна вырисовывает узоры. 
А я, каждый раз беспрепятственно проходящая мимо, 
не сорву пелену, не замечу другого мира.

 

 

Автор №4

Небритый февраль. На пушистых бровях муравьи
из облачного муравейника, брови нахмуря,
ползут, и ложатся поверх муравы, муравы 
могильными плитами сахарной, сука, глазури.
Ложатся листами бумаг (сохраняя леса),
подставив свои насекомые плечи - увечь их
резцами подошвы, выделывай, гад, коленца́,
уве́коувечивай, сволочь, следы человечьи.
Учись у зверушек, у зайца косого, лисы.
Лисице, небось, не к лицу пустоследием спамить.
В бегах за косым – все берёзы в лесу обоссыт.
Вот, сука, наследие! Зверская, мать её, память!
На равных с лисой - и косой незабвенно следит,
из продолговатых раку́шек кладёт отпечаток.
Приложишь вареник – а там матерятся, етит,
ребёночие голоса незачатых зайчаток.
Жопой кидайся на снег, словно раньше – не жил,
комом катайся, встань на четвереньки и бегай,
мни эти белые сиськи природы, лижи,
в этом исконное предназначение снега!
Увекофевраль этот след, прокуси удила,
увеко… (у века - капель: «как, наверно, была
безоблачна мама, когда, блин, меня родила»)
и мордой в сугроб – пропечатывай форму стебла.
Щетиной рви снежную мякоть, жги криком охрипшим,
чтобы читать по губам исковерканный снег,
по дёснам, зубам, и где зуба нет, где зуба нет - 
улавливать чередования четверостиший.
Ползи, мороси до весны, и не ссы, что овал
босого лица пострадает в стекляшках проталин.
Сгинь в полынье, всё равно уже всех задолбал,
и падшие те муравьи утонули, пропали.

 

 

Автор №5

Уход

Седой старухе в зеркале овальном
совру, сказав, что времени навалом,
но понимаю, что существовала
достаточно. И не хватает сил.

Бестрепетно, сурово, не по-женски
творила чудо величавым жестом...
Погубит ледяное совершенство
предательский наклон оси.

Все ждут конца. И тихо ненавидят.
Я уползу собакою побитой
в укромный угол... В злости и обиде - 
бесславный подвести итог.

Чуть легче ночью – тонкий лед застынет
алмазной корочкой, и запоздалый иней
облагородит ветки, крыши и машины...
Последний судорожный вздох.

Дата публикации: 06 апреля 2017 в 12:33