687
Тур: Финал
Тип дуэли: поэтическая

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по новой для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший стих - первое место... худший по вашему мнению - третье место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по стихам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт».

Голосование продлится до 17 июня включительно.

Тема матча: Снимая слой за слоем

 

 

Боб Оденкёрк

Забирая ребенка с острова, где маяк:
Вдруг укусит ребенка морская змея?
Океан, как слоеный пирог, пересолен,
И маяк устарел, кораблям не нужен...
Слой за слоем - от чаек до снов жемчужных -
Не исчезнет мечта, но самой ассоли,
Невесомой соломинки в черном горле,
Чем смелее плывет, тем скорей лишимся.
А куда мы ее заберем от жизни?

...Отрывая ребенка от полноводья. Лес:
Сердце в сумраке бьется, сверху, над ним, навес -
Пенье птиц и молчание птицеедов.
Слой за слоем - от солнца до наготы стволов,
Уходящих корнями в реку, где стынет кровь
Теплокровных не зря - пропадешь бесследно.

Рыбье облачко острое радо гостям:
Плоть коснется воды - дна коснется костяк.
Воплощает кошмары всесильный случай
Далеко не всегда. Но теперь не страшно.
Пусть не мы начинали - развязка наша,
И, не зная дитя, знаем, как будет лучше.
А куда мы его увезем? Послушай...
Океаны, леса - огоньки, этажи.
Их вовек не изучишь, сколько бы ты ни жил:
Верхний слой арендуют, нижний закроют.
После - наоборот. Кажется, однотипно
Люди живут? Перед каждым окном залип бы,
Муравейник явный
сделался б тайный роем.

Гаснет маяк, но у нас корабли - герои.
Дети спят, детям снятся до времени сны.
Корабли плывут сами.
Люди им не нужны.

 

 

Трэйси Леттс

Пиния TV 

«Стол накрыт на шестерых...» 
А. Тарковский 


Смолой сочится вверх сосновый ствол — 
небесный магнетизм не будет прерван 
на это неживое рождество 
без женщины моей/господней/первой. 

Но пиния вдохнёт сейчас в квартиру 
жемчужный холод в ветреной юле, 
и я, как серый коммунальный Ирод, 
замешкаюсь, забыв про Вифлеем. 

Кровит закат – воинственный подранок, 
ползёт в нору, отягощён виной, 
и мир истлел до черноты экранной — 
голодной, долгой, чистой, черепной. 

По воле пульта тишина ушла: 
переминаясь в сердцевине света, 
на трёх анатомических столах 
я опознаю по скупым приметам 

и Прошлое, и Будущее, и 
пустую Ночь в окочененье пьяном. 
Эфир пестрит – потешные бои, 
мудрейший Рикман из поттерианы — 

«остолбеней» — и всё устремлено 
всегда в меня. Да будь… давно неладен, 
но не сдаётся слабнущий Зенон 
ни оливье, ни ленинградской Наде. 

И телик есть, и дерево — всё так, 
как ранее, когда нас было двое, 
экран не притопила мутнота 
и не была ещё могильной хвоя. 

И раствориться хочется в простом – 
в колядках, снеге и петардном шуме, 
но Вицин добивает рождество: 
«А что с женою? Умерла?» — «Я умер...»


 

Брэдли Уитфорд

Проснёшься – тесно, под подушкой – мрак, 
фаланги стен сжимаются в кулак 
гиганта. Кровеносные палаты. 
Стеклянный глаз, приставленный ко мне, 
пульсирует прожилками теней; 
к утру он красный и подслеповатый. 

Терпеть, великодушно не цеплять 
его упёртый раздражённый взгляд – 
ещё б часок, но одеялу время, 
а делу – выход. Греется бетон, 
и зелен двор – замшелая ладонь 
второго брата – и белы деревья. 

Встаёт одна игрушка для другой; 
колечко-солнце катится дугой, 
раз-два – и в пятерне пятиэтажек. 
Уйдёшь за линию, но вдалеке 
найдёшься не в земле – в чужой руке. 
Ладонь всё шире, а игра всё та же. 

Суставы по углам, повсюду плоть, 
которую так хочется вспороть 
и снять, и небо в черновой тетради 
зарисовать раскрытым до кости. 
Себя вокруг костяшки обвести, 
развидеть сон и знание изгладить. 

Один, кто не пустился в рост и цвет, 
хоть ты, любимый, – слаженный предмет. 
Из стольких рук одна всегда пустая, 
но ты – в моей. По линиям двора – 
сердца и мрак взошли. Я не рвала, 
тебя, мой часовой, не выпуская.

Дата публикации: 12 июня 2018 в 16:12