761
Тип дуэли: прозаическая

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по новой для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - второе место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт»

Задание: написать рассказ, который будет начинаться и заканчиваться указанными ниже предложениями. 

Первая строчка: Электричка ползла по рельсам сытым довольным питоном, словно и не торопилась никуда, плавно покачивая в своём брюхе многочисленных пассажиров, в нетерпении приникших к окнам. 
Последняя строчка: Нет, детка, читалось на его лице, ты думала, что я актёр второго плана, статист, в лучшем случае – помреж, но именно я и сценарист, и режиссёр. 

Голосование продлится до 9 сентября.

 

 

Мэнди Мур

Дежавю

     Электричка ползла по рельсам сытым довольным питоном, словно и не торопилась никуда, плавно покачивая в своём брюхе многочисленных пассажиров, в нетерпении приникших к окнам.  Бетонные заборы, уродливые заводские постройки и ржавые конструкции непонятного назначения начали сменяться серыми многоэтажками, и дачники, нагруженные сумками, детьми и букетами полевых цветов, потянулись к выходу. Эта остановка в спальном районе была предпоследней перед главным городским вокзалом, и женщина у окна сидела спокойно, равнодушно  глядя на суету. Её внимание привлек светловолосый молодой человек, который стоял на платформе, вглядываясь в окна вагона. Встречает кого-то или собирается добраться до центра на электричке, подумала она.   И поспешно опустила глаза, столкнувшись на мгновение с его пристальным взглядом – ей показалось, что он слегка улыбнулся.

    Электричка тронулась, и женщина облегченно вздохнула – сиденья вокруг почти опустели. Она собиралась открыть отложенную книжку, но замерла, как будто услышав что-то необычное. Легчайший запах дорогого одеколона, и как будто знакомый...  Она медленно огляделась. Тот самый молодой человек, появившись из-за ее спины, усаживался на сиденье напротив.

    Удивительно,  как много может рассказать случайный попутчик за полчаса неторопливой вагонной беседы. И о многом расспросить. И успеть познакомиться, и даже пригласить на балетную премьеру – будто знал, что она обожает балет. И телефонами обменяться, конечно. И ведь как-то даже не успеваешь ничего толком сообразить и обдумать, зная, что еще десять минут – и уже пора выходить.

    Она уже собралась пресечь попытку ее проводить, это, казалось ей, было бы уж как-то слишком. Но он, умница, тоже, видимо, решил, что это слишком, весело заявил, что жутко торопится, и ушел, шагая легко и решительно.  Двигаясь неторопливо по перрону, она какое-то время видела в толпе его  соломенную шевелюру  – он был высок... И очень, очень симпатичен.

    Прощаясь, он шутливо поцеловал ей руку. Она поднесла ладонь к губам и снова ощутила  запах одеколона – как же похоже на тот самый, дразнящий, сумасшедший аромат, будь он проклят! Ей стало нехорошо. Все начиналось сначала.

    Она решила, что продолжать знакомство не следует. Он звонил несколько раз, она не отвечала на звонки. И когда уже стала забывать об этой истории, неожиданно повстречалась с ним снова – в супермаркете, куда ходила за продуктами. Он улыбнулся так, будто они вчера расстались, и заявил, что знал – они все равно где-нибудь да увидятся. Сказал, что гастроли питерского театра идут еще неделю, можно успеть... Она поспешно пыталась найти оправдание тому, что игнорировала его звонки, но об этом так и не было упомянуто. Ну, и...

    Сходили на балет, в ресторан, пили шампанское на набережной.  Роман развивался так, как и положено развиваться красивой любовной истории.

    Ощущение дежавю и чувство, что есть во всем этом что-то неправильное, накатывало время от времени. Она старалась убедить себя, что глупо истерить только потому, что ее друг напоминает   человека, который когда-то был близок, потому что у него такой же цвет волос и он пользуется похожим парфюмом…

    Он был внимательным – без навязчивости, веселым – без пошлости, неглупым – без философствований.  Ей не в чем было его упрекнуть. Совсем. И, может быть, это настораживало больше всего.  

    Она всячески старалась избегать разговоров о том, что было раньше – все-таки прошлый опыт чему-то научил. По крайней мере, ей хотелось так думать. Но однажды разговор незаметно съехал на эту тему – они лежали рядом  в блаженном расслаблении, и совершенно не хотелось взвешивать каждое сказанное слово...

    Его пальцы тихонько поглаживали ее запястье, он спросил лениво:

   - Ты никогда не говоришь о своем замужестве, что, все было так плохо?

   - Да нет. Не пил, не бил. Занудничал, ревновал – это да. Собственников  терпеть не могу, а тут как-то не сразу разглядела. Представляешь, выбросил мой шкаф и купил новый – ему мерещился в шкафу запах чужого одеколона.

 - Ничего себе...

 -  Ага. А еще мне ужасно не нравились его усы.

 - Усы?!

 - Ну да, знаешь, когда любая мелочь в человеке начинает дико раздражать...  В общем, поняла, что когда рядом человек  совершенно далекий – это неправильно.  Долго  пыталась как-то приспособиться и не смогла. Ушла. Решила, что надо все-таки уметь распорядиться собственной судьбой. – Она помолчала. – В кои-то веки.

   - Ага, кроется за этим еще какая-то сильно романтическая история! – шутливо сказал он.

   - Да ладно, преданья старины глубокой...

    Она повернулась.

   - Очень, очень давно, до замужества. Все банально – я его любила, он меня бросил...  Знаешь, иногда мне кажется, что у тебя есть с ним  что-то общее... – рассеянно сказала она, ласково перебирая его волосы.

 - Ну, у каждого есть какой-то свой тип людей, которые нравятся. Может, у тебя была еще куча высоких блондинов, а ну сознавайся! – прорычал он, сделав зверское лицо.

    Она должна была ощутить какое-то неестественное напряжение во всем этом, должна... Но интуиция канула в тартарары.

   - Ты не поверишь – через год после моего развода явился один на горизонте, ухаживал абсолютно безумно... Потом внезапно исчез. Скверно было.

    Она опять замолчала, он как будто ждал продолжения. И она сказала то, чего, конечно, говорить не следовало:

   - И мне кажется, что еще одного раза я не перенесу.

    Ну что ж, подумал он, давай, момент удобный.

    Он отстранился, сел в постели и процедил жестко и холодно:

 - А ты всем своим дружкам вот так рассказываешь про свои подвиги? Чего же ты удивляешься, что тебя бросают? Неужели не поняла, что никому это не может понравиться? Никому не нужны... объедки!

    Она отшатнулась, будто от пощечины, и забилась в угол кровати.

  - Да, я дура, - сказала тускло и как будто спокойно. – Я так и не научилась играть. Я до сих пор считаю, что между людьми может быть откровенность и, страшно сказать, доверие. Даже между людьми, которые спят в одной постели. 

    Потом она сорвалась в истерику, рыдала, цеплялась за него трясущимися  ледяными пальцами, бормотала бессвязно:

   - Не бросай меня... я не смогу больше... я решила... незачем... совсем незачем дальше, понимаешь?.. не бросай...

    Ему пришлось гаркнуть:

   - Прекрати! Я ухожу!

    Оделся в наступившей тишине. В дверях все-таки обернулся.

    Она накинула халатик, даже надела любимые тапки с дурацкими помпонами и сидела на краю кровати, сложив руки на коленях, как школьница. Смотрела куда-то в угол, и выражение ее застывшего лица он истолковал как ненависть.

    Спускаясь по лестнице, он слегка успокоился. Уже злится, потом еще поплачет, и все обойдется, думал он, доставая телефон из кармана. Срочно перекрасить волосы обратно в свой цвет, выкинуть чертов парфюм и забыть эту историю, как страшный сон.

    В кафе на соседней улице он дождался заказчика.  Его физически затошнило при виде хищного любопытства, которое выражалось на этой самодовольной физиономии...

   - Все сделано.  Хотелось бы обойтись без подробностей, - холодно сказал он.

   - Конечно, конечно, - ответил тот с оттенком разочарования и выложил на стол толстый конверт.

    Молодой человек забрал деньги, отказался выпить по рюмочке и ушел. Если еще когда-нибудь, не дай бог, наделаю долгов, думал он, пойду дворником подрабатывать. Или вагоны разгружать...

    Заказчик с удовольствием выпил чашечку кофе с коньяком и тоже ушел. Проходя мимо знакомого дома, увидел машину «Скорой» у подъезда и остановился послушать сплетни неизбежных бабулек. Через пять минут он уже знал, что женщина из тридцатой квартиры, мол, все руки бритвой порезала, да еще таблеток наглоталась для верности. Ладно, соседка увидела, что дверь неплотно закрыта, а то вообще бы каюк. А так вроде пока жива.

    Из подъезда появились санитары с носилками. Промелькнуло лицо – белая маска на белой подушке.

    «Скорая» отъехала. Заказчик проводил ее взглядом, привычным жестом разглаживая холеные усы.

 

     Нет, детка, читалось на его лице, ты думала, что я актёр второго плана, статист, в лучшем случае – помреж, но именно я и сценарист, и режиссёр.

 


Гвендолин Кристи

Электричка ползла по рельсам сытым довольным питоном, словно и не торопилась никуда, плавно покачивая в своём брюхе многочисленных пассажиров, в нетерпении приникших к окнам…

Пол-часа назад.

– Посмотри-ка, – видишь вон тот сидит впереди, только тихо, – тревожным шёпотом сказала тётушка в светло-голубом плаще с лакированной сумочкой в руках своей соседке, тётушке в светло-жёлтом плаще, тоже с лакированной сумочкой, – вон тот сидит лицом к нам у двери?

Соседка взглянула на спящего молодого человека, и молча кивнула.

– А теперь спокойно оглянись назад. На последней скамейке, у заднего выхода. Видишь, тоже спит? Что ты о них скажешь?

– Они дремлют? – неуверенно ответила тётушка в светло-жёлтом.

– Ты не заметила, что они из одного теста? Тот –это вылитый этот…

– Да, вроде есть что-то общее. Только там чёрная куртка, а тут коричневая, и ещё причёски...

– Они близнецы, как и мы с тобой. У меня на близнецов нюх! – прошептала тётушка своей соседке, похожей на неё саму, как вторая капля клубничного варенья.

– Если так, то это очень необычное совпадение, сестра. Две пары близнецов в одном вагоне электрички!

– Это ещё не всё. Тебе не кажется удивительным, что родные братья едут в разных частях вагона, и именно у выходов?

– Ну, может они поссорились? У нас с тобой тоже часто бывают разногласия.

– А ты не подумала, что они могут притворяться? Мне кажется, они притворяются спящими.

– Да? А что же на самом деле? Они не спят?

– А на самом деле они хотят ограбить поезд, – заключила вывод тётушка в светло-голубом плаще, и крепче стиснула в руках лакированную сумочку.

Её сестра-близнец прижала свою лакированную сумочку к груди.

– Я недавно подавала милостыню одному нищему возле церкви, – сказала женщина в пальто с шикарным мехом, обращаясь к своему случайному попутчику. – И вот, когда я нагнулась к нему, вы представьте себе, когда я нагнулась, чтобы бросить монеты, тот мерзавец запустил свои пальцы мне прямо вглубь этого меха. Вот прямо сюда, вы представьте! Я думаю – кроме денег, он хотел заполучить ещё частицу моего тепла.

Её попутчик из вежливости улыбнулся, бегло взглянув на женщину, и её шикарный мех, после чего вновь поспешно отвернулся к окну. Это был ничем не примечательный лысый мужчина с кожаным чемоданчиком-дипломатом, в котором, возможно, находились деньги.

Старичок в светлой шляпе посмотрел на наручные часы, и удовлетворённо произнёс:

– Та-ак, ну хорошо.

– Видишь, три белые птицы летят за окном? – спросила девица с розовым айфоном.

– Ну и чё? – переспросила её подруга с золотым айфоном.

– Я их заметила ещё на перроне. Они сидели на решётке забора. Я тогда подумала, что они нас типа провожают. А теперь они летят за нами.

– Они чё, .банутые?

– Нет, наверно им просто нужно туда же, куда и нам.

– Ну тогда точно .банутые. Я бы на их месте села бы на крышу электрички, и ехала себе спокойно до «Старой деревни». Смысл ляжки мозолить? То есть подмышки.

– А если бы у меня были крылья, я бы обязательно летела. Я бы махала крыльями и летела, даже если рядом, в попутном направлении ехал бы поезд. – Девушка плавно поднимала и опускала руки, изящно выгибая кисти, в одной из которых был зажат розовый айфон.

– Ну и дура.

Эти птички летят быстрее, чем мы думаем, сказал небритый мужчина в красном свитере, похожий на алкоголика. Когда мы глядим на них тогда они и есть это наша собственная жизнь. А птичкам начихать на нашу жизнь. Они её пересекают, берут с собой и летят дальше.

Печальная юная девушка Мария вышла в проход в середине вагона, немного помолчала, словно преодолевая смущение, затем глубоко вздохнула и начала свой рассказ:

– У меня был парень, его звали Тимофек. На самом деле, конечно, – Тимофей, но он просил называть его – Тимофек, потому что это похоже на «человек».  Я его дразнила: «Тимофек – чефофек». А мама говорила что «Тимофек» – похоже на «тюфяк».

Он был поэтом, правда, наверное, не очень хорошим. И ещё музыкантом, но тоже – плохим. И он совсем не умел зарабатывать деньги.

Однажды Тимофек куда-то пропал, а его сестра сказала, что он в психушке Скворцова-Степанова на Удельной.

Он тогда ещё учился в колледже метрополитена на машиниста. Его быстро отчислили, потому что психам нельзя управлять поездом.

В общем оказалось, что мой парень неудачник и псих.

Но в первые дни, когда я его только встретила, я была в восторге. Он был немного странным, но очаровательным и сексуальным, и он стал моей первой любовью.

Как-то мы с Тимофеком пришли в больницу, проведать мою прабабушку. Ей было девяносто лет, и у неё случилась пневмония. Она лежала на такой кровати, высокой, как лошадь. Вдруг, она как будто увидела трех ворон, сидевших на тумбочке, хотя их, конечно, там не было.

  Она сказала: «Я чувствую их запах, это ужасно.

Пожалуйста, откройте окно. Выпустите их».

Мы сделали то, что она попросила.

Тимофек сказал, что видел, как вороны вылетели, унеся болезнь, и растворились в небе.

Прабабушка поправилась. Но мне кажется – он тогда соврал. Он не видел на самом деле этих ворон. Он уже знал, что я знаю, что он псих, но он хотел выглядеть передо мной крутым психом.

А я думаю, что если он всю жизнь был лузером среди людей, то он будет лузером и среди психов. Он не может быть крутым среди психов, ну типа таких, которые видят разных ворон, общаются с демонами, предсказывают будущее, и всё такое. Он не способен.

Я живу с мамой и двумя старшими братьями. Мама раньше работала в больнице, а братья хотели обучаться на врачей. Теперь у них семейный бизнес, тоже что-то связанное с медициной. Они проводят какие-то операции. Я могла бы им помогать. Делать несложную работу. Но они меня к себе не берут, говорят – я прибабахнутая. Они меня не любят. Они злые. Не удивлюсь, если на самом деле они грабят или убивают людей. Я бы хотела уехать от них подальше, лучше всего в Европу. Я бы хотела заниматься танцами в Европе. Я бы хотела уехать в Европу с Тимофеком, но у него постоянно нет денег. Нет денег даже на два билета в один конец, он такой придурок.

Десять минут назад.

Молодой человек в чёрной кожаной куртке внезапно вскочил со своего места, выхватил из-за пазухи пистолет и бешено заорал на весь вагон:

– Это ограбление суки! Молчать, бояться, никуда не звонить, бабки, цацки, телефоны сюда живо!

В другом конце прохода в это время уже стоял с пистолетом молодой человек в коричневой кожаной куртке.

– Здравствуйте ребята, я доктор Айболит. –  Обратился он к пассажирам. – Если у вас болят гланды или аппендицит, мы с обезьянкой Чи-чи-чи их вам отстрелим на.уй. Кто не хочет лечиться, – сдаём деньги на развитие бесплатной медицины.

 Он начал с тётушек, которые сидели к нему ближе всех:

– Что вас беспокоит, милые дамы, яичники или геморрой?

Приближалась станция «Старая деревня». За окнами вагонов проплывали жилые дома вдоль Школьной улицы, уже были видны здания торговых центров, как вдруг, поезд неожиданно дёрнулся, потом ещё раз, и вместо того, чтобы замедлить ход и остановиться – начал стремительно набирать обороты. Как-то победно прозвучал гудок, а затем локомотив «исполнил» футбольную отбивку: та та та-та-та та-та-та-та та-та.

Возмущение пассажиров, не успев возникнуть, тут же оборвалось, поскольку приоткрылась дверь из переднего тамбура, и всё пространство моментально наполнилось запахом свежих облаков. В вагон вбежал смешной молочный ягнёнок. Затем пролился свет, и вошёл Иисус. Он придержал дверь, пропуская вперёд двух молодых женщин-ангелов с носилками, на которых покоился какой-то тучный ком, после чего вся троица поспешила по проходу.

– Та-ак, Иисус, ну хорошо, – сказал Старичок в светлой шляпе, и посмотрел на пустое запястье, где до ограбления были его наручные часы.

– А что это у вас на носилках? Случайно не тело машиниста? – шутя спросил небритый мужчина в красном свитере у ангелов, когда они проносились мимо него.

– Нет, что вы! Зачем нам тело? Тело осталось в кабине, – ответили ангелы, и побежали дальше.

Как только они скрылись в заднем тамбуре, включились динамики громкоговорителей, и проследовало объявление машиниста: «Уважаемые пассажиры, наш состав проследует без остановок до станции Хельсинки-пассажирская. Или до Стокгольма. Я ещё не решил. Система стоп-кранов отключена. Температура за бортом примерно… ноль градусов. Температуры нет вообще. Ха-ха. Желаю вам приятного пути. Кстати, просьба меня не беспокоить, иначе я за себя не ручаюсь».

Мария сразу узнала голос. Она заметалась по вагону в поисках экстренной связи с машинистом и, обнаружив её возле дверей, изо всех сил вдавила кнопку вовнутрь.

– Тимофек, – закричала она, – это ты, придурок?

– Привет, Мария, – вкрадчиво пробормотали динамики.

– Что ты там делаешь, придурок? Как ты туда попал вообще, придурок?

– У меня был ключ от кабины. Я стащил его, когда учился в долбанном колледже. Я взломал дверь в кабину и задушил машиниста. Я угнал этот поезд!

– Та-ак, он угнал поезд. Ну хорошо, – сказал старичок в светлой шляпе, потирая руки.

– Я следил за тобой Мария. Я долго думал. В Европе ты будешь танцевать, а я петь свои песни. Мы не пропадём, детка. Я хорошо подготовился. Я взял с собой гитару.

– У тебя ничего не получится! Ты убьёшь нас!

– Я связался с управлением железных дорог и приказал очистить дорогу и переводить стрелки в автоматическом режиме, пока мы не домчимся до Европы. А там мы легко затеряемся в толпе, ведь в поезде полно народу!

– Мать, я наверное, побегу в кабину машиниста! – крикнул молодой человек в коричневой куртке женщине с шикарным мехом.

– Я с тобой, братишка! Отстрелим козлу руки и ноги!

– Стойте, идиоты. Если вы его хотя бы напугаете, то он пустит поезд под откос. – Сказала женщина с шикарным мехом. – Кроме того, я же просила не называть меня матерью во время операции.

– Нельзя было брать на операцию нашу прибабахнутую сестрёнку.

– Её нельзя было брать, – подтвердил молодой человек в чёрной куртке.

– Сейчас только она нам сможет помочь. – Сказала женщина с мехом. – Мария беги к Тимофеку. Посмотри ему в глаза, скажи, что ты его любишь, что выйдешь за него замуж, скажи даже, что мы возьмём его и тебя в наш бизнес. Пусть только он немедленно остановит поезд!

– Хорошо, мама, – ответила печальная юная девушка Мария, и бросилась со всех ног в сторону головы поезда.

Из задних дверей вновь возник Иисус, и нехотя поплёлся через вагон, вслед за девушкой Марией. Позади ковыляли ангелы, уже с пустыми носилками и смешной молочный ягнёнок.

– Иисус! Почему ты не можешь прекратить то, что здесь происходит? – спросила тётушка в светло-голубом плаще.

– Здесь происходит ваша жизнь.

– Но, ведь мы можем погибнуть! – Пожаловалась тётушка в светло-жёлтом плаще.

– Поэтому я здесь, женщина.

– Что нам делать, Иисус?

– Да, что же нам теперь делать?

– Молиться, – ответил им Бог, и скрылся в переднем тамбуре.

Два серых вертолёта, преследовавших поезд, выровнялись по линии его движения, приблизились к крышам первых вагонов, и вывалили наружу мотки верёвочных лестниц.

Заплаканная Мария колотила кулаками в запертую кабину машиниста, и умоляла остановить несущийся поезд.

Дверь наконец открылась, и Тимофек обернулся к девушке.

Нет, детка, читалось на его лице, ты думала, что я актёр второго плана, статист, в лучшем случае – помреж, но именно я и сценарист, и режиссёр.

Дата публикации: 03 сентября 2018 в 00:40