313
Тип дуэли: прозаическая
Тема Дуэли: Темные отражения

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по новой для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - второе место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт».

Задание: написать рассказ на основе прочитанного синопсиса. Рассказ может быть написан в любом жанре и рассказывать данную историю под любым углом. Синопсис не должен быть фанфиком фильма и данной истории. Вы можете ничего не знать об этом, надо лишь оттолкнуться от данного текста. 

Синопсис:  После того, как неизвестная болезнь убивает 98% американских детей, 2% выживших, у которых обнаруживаются суперспособности, отправляют в специальные лагеря. 16-летняя девушка сбегает из такого лагеря и присоединяется к группе других подростков, которые скрываются от правительства. 

Голосование продлится до 18 октября.

 

 

Кайл МакЛоклен

Придёт серенький волчок

Один мудрец сказал, что в судьбе человека существует два важных дня: когда он появился на свет и когда понял – зачем. Для Софии такими стали: день, когда выяснилось, что смертоносная вакцина на неё не подействовала и день, когда девушка  узнала, почему это произошло. Прививка, истребившая почти всех детей Америки, пощадила тех, кого привили сразу после того, как они появились на свет. София могла и вовсе её избежать, если бы не переезд родителей. Нешуточно разбогатев на волне девяностых, её отец эмигрировал с женой из России в Чикаго, где и родилась  София. Родители девочку особо ни во что не посвящали, и когда в школе среди тинэйджеров стали погуливать слухи о запоздалых последствиях вакцинации, шестнадцатилетняя София не на шутку испугалась. И всё из-за сна, точнее его отсутствия: непрерывное бодрствование продолжалось уже несколько месяцев. Она бы не зацикливалась, если бы не россказни друзей о том, что всех аномальных отправляют в закрытые лагеря. Докладывать об этом  родителям София не намеревалась. Жизнь заурядной школьницы  её вполне устраивала, а перспектива быть забранной в сомнительное заведение вызывала панику, не сравнимую с привычной паникой накануне того же тестирования.

София накручивала прядь волос на палец, когда учитель, объявив тест по алгебре, подозвал её. Пока он ехидничал, девушка, заприметив на его столе лист с ответами, попыталась запомнить хоть что-нибудь, а, вернувшись за парту, обомлела. Перед глазами возникли все задания, включая пять развёрнутых решений задач!

– Феноменальная визуальная память, – раздался голос с соседней парты, как только, про себя ликующая София, заполнила бланк.

Она растерянно повернулась: на неё нагло пялился довольно привлекательный парень, недавно появившийся в классе. В голове девушке завертелось: «Это я думаю вслух или он читает мои мысли, или я читаю его мысли, или всё-таки он думает вслух?».

– Перестань анализировать – в ушах звенит, – прошептал, улыбаясь, новенький.

Девушка облегчённо вздохнула.

– Давно это у тебя? – спросил Мэт, напросившийся её проводить после школы, и изобразил фотографа.

И тут Софию прорвало: она, захлёбывалась словами, пока не рассказала ему про списанный тест и про тщательно скрываемую бессонницу из-за страха попасть в закрытый лагерь.

– Правильно и делаешь, что скрываешь, – поддержал её Мэт, – неизвестно, что там творится, я тоже не отношусь к мечтающим туда угодить.

– А что утаиваешь ты? – полюбопытствовала София.

– Как-нибудь покажу, – ответил Мэт.

– Ну и сволочи же эти парни, всё о тебе выспросят, а сами ни слова, хотя, это «как-нибудь покажу» звучит интригующе, – отметила про себя София, и в ту же секунду покраснела, сообразив, что одноклассник в курсе её размышлений.

Впрочем, вскоре страхи насчёт закрытого лагеря отошли на второй план: мысли ребят стали вращаться исключительно вокруг друг друга, да и о сверхспособностях влюблённые вспоминали только в тех случаях, в каких о своей бьющей через край энергии вспоминают большинство подростков земного шара. Разве что не афишировали их, пока случай, произошедший на экскурсии, не свёл на нет все их старания. Разъярённая собака, выскочившая из-за кустов, едва не набросилась на молоденькую учительницу. Припозднившийся Мэт застал перепуганных одноклассников, удивлённо взирающих на его хрупкую девушку. Всего мгновение назад она инстинктивно направила руку на пса, никак не ожидая, что подобный жест, вызвав разряд электрического тока, свалит зверя наповал. Вырубленного на время пса забрал подоспевший хозяин, а Софию потянуло в сон.

 Как не противилась София, отец был непреклонен, к тому же, родители когда-то подписали договор о разрешении властям вмешиваться в её судьбу. Лагерь, куда её и несколько ребят доставил сопровождающий, находился в Миннесоте. София, не успевшая толком попрощаться с Мэтом, впала в апатию, узнав о запрете на звонки и интернет. Апатия не отступала, несмотря на внешнее дружелюбие ребят по комнате. Они не прекращали восхищаться крутым оснащением лагеря и всем тем, чего им не доводилось видеть ранее. Затем потянулись унылые недели занятий, не приносящих Софии никакого удовлетворения, разве что отпала необходимость скрывать неординарные способности. Наоборот, местные преподаватели из шкуры вон лезли, дабы выявить свежую аномалию у подростков, а случай на экскурсии с отключившейся собакой не давал им покоя. Девушку без конца отсылали в экстрим-класс, где подвергали гипнозу. Что там происходило, она не знала, но в дни сеансов сон к ней ненадолго возвращался, как и после случая на экскурсии. Когда в очередной раз обессилившая София явилась в комнату, красотка Вэнди сочувствующим голосом принялась просить хакера-Рика взломать систему на компьютере экстрим-класса, чтобы посмотреть какие там проводятся эксперименты. Парень, не отрывая глаз от ноутбука, отрицательно замотал головой. София усмехнулась, она и не рассчитывала на чью-то помощь.

– И чего тебе всё неймётся? – выпалил он – никаких забот, и столько возможностей для развития способностей!

– Да как вы все не понимаете, это не способности, а побочные эффекты вакцины, – вскричала София.

– Побочные эффекты возникли у девяноста восьми процентов, их уже нет, а мы выжили, потому что особенные. Правительство понимало на что идёт, когда обязало родителей подписать договор о согласии на применение опасного препарата.

– Не хочешь ли ты сказать, что наши предки знали о последствиях вакцинации.

– Естественно, но каждый из них считал, что именно их ребёнок уникальный и именно ему суждено выжить.

– Получается, власти заграбастали нас для своих целей, предварительно так жестоко отсортировав, а мы будем делать вид, что наше мнение ничего не значит?

– Но оно, на самом деле, ничего не значит. За нас сделали выбор родители. Советую тебе по дружбе: сказать спасибо своему набору хромосом и продолжить потреблять то, чем награждает государство, не вдаваясь в подробности для чего это нужно.

София не прислушалась. Однажды всем вручили серые кепки и краски, чтобы воспитанники расписали головные уборы по своему желанию. Ей пришла идея, и вскоре на кепке девушки красовалось много мелких разноцветных  надписей «Я всё равно сбегу отсюда». Лагерные корпуса загудели, как потревоженные ульи, но прежде чем спохватилась администрация, София успела осуществить задуманное.

Прошло не более суток со дня побега, когда она, наткнулась на дом фермера, стоявший на скалистом берегу лесного озера, и неизвестно как бы всё сложилось, если бы не овца, на которую позарился волк: умение поражать током на этот раз выручило девушку. Фермер, убивший вырубленного ею волка, сам предложил девушке остаться. Он сетовал на расплодившихся в последнее время хищников, и не прогадал, пустив беженку.

К горлу Софии же всё чаще подкатывала досада, подобная прогорклому фермерскому молоку (свежее он берёг для себя с женой), девушка металась. Возвращаться домой не имело смысла, звонить Мэту рискованно. Безысходность накрыла её окончательно, когда мужчина нашёл в сарае волчат. Он сказал жене, что хищники отступили, если их детёныши сбежали из логова, но та покачав головой, ответила, что волки не оставляют своих щенков. Фермер застрелил их, а Софии дал понять, что загостилась. Этим же вечером она медленно покидала фермерские угодья, напрасно надеясь, что её окликнут. Фермер и его жена молча смотрели ей вслед. Девушка время от времени оглядывалась, но неожиданно застыла на месте: волчья стая, показавшаяся вдалеке, двигалась в её сторону, а мгновенье спустя мчалась, визгливо лая.

 У Софии снова получилось: парализованные хищники лежали, образовав кольцо, там, где их настиг электрозаряд, а в центре круга на влажной траве сидела она, обхватив руками дрожащие колени. В таком виде её и застали ребята из лагеря. Девушка сразу узнала их, но из её комнаты никого среди них не было.

 – София, мы с тобой, веди нас! – высокая блондинка, выступив вперёд, протянула ей руку, не подходя близко к животным.

Девушка  попыталась встать, но, пошатнувшись, вновь села, опустив голову.

– Я не знаю, куда вас вести, ребята, я всего лишь хотела к своему парню, но я не знаю, куда вас вести…

Невысокий молодой человек, стоявший позади всех, не выдержал:

– Вы что, ослепли? Он никуда не собирается, а твари вот-вот очнутся, – и добавил, обращаясь к Софии, несмотря на одёргивания сверстников, – кстати, парень, с которым ты мутила в Чикаго, давно в лагере, но он не рискнул отправиться с нами.

Девушка подняла на него заплаканное лицо.

Подростки с опаской, посмотрели на волков: те, и правда, уже шевелились. Юноши и девушки нерешительно переглядываясь, топтались на месте. Закатное солнце, словно гигантский клубок разматывалось по осеннему серому небу тёмно-розовыми нитями.

В чикагской квартире родители Софии прильнули к экрану ноутбука, на котором отображались их дочь, облепленная спящими хищниками, и покидающие её сверстники.

 – Хорошо, всё-таки, что, когда она родилась, мы согласились на вживление видеочипа, – проговорила женщина, – и теперь в курсе, что с ней происходит.

– А ни хрена с ней не происходит, – рассвирепевший мужчина закурил, – всё же шло отлично: и сбежать сумела, и прижиться у фермера, и на тебе: «я не знаю, куда вас вести!». А нас ещё уверяли, что она ярко выраженный лидер и пророчили ей светлое будущее. Хотя, если бы не этот её недоносок…

Мать Софи мягко улыбнулась:

– Да нет, если бы не Мэт, она бы и вовсе не сбегала.

Мужчина резко поднялся с дивана, захлопнув перед носом женщины ноутбук.

А София проваливалась в сон, щёлочками глаз посматривая на хищников: они подрагивали, издавая тихое рычание. Девушка осознавала, что едва волки пробудятся, их пасти разверзнутся, обнажая острые клыки, но предсказуемость этого придавала ей силы. Она была готова ко всему, и никогда ещё не ощущала себя в большей безопасности, чем сейчас. Пальцы девушки пощипывало то ли от холода, то ли от тока, поселившегося в них навсегда.  Вспомнив колыбельную из русского фольклора, она тихо запела: «Баю-баюшки баю не ложись на краю, придёт серенький волчок...».

 

 

Рене Голдсберри

Шоколадный садж для бежевого платья

Считай потерянным каждый день, в который ты не танцевал.
Ф. Ницше 

Довольно странная фраза. Так мне казалось в детстве, когда я нашла обрывок газеты с этой цитатой мыслителя. Теперь понимаю, какой Фридрих был умницей. Только гению дано заглянуть в будущее. Моим ровесникам о таких мозгах и мечтать не приходится. Нас называют: «Пустое поколение».

В отличие от башковитых пращуров, с их паровыми двигателями, пенициллином и Интернетом, пустое поколение имеет в активе лишь две придумки: горизонтальный лифт и танцы.

 Горизонтальный лифт, «ништяк для ленивых»… Их запретили после того, как одному мужику на пляже поцарапало лысину колесами последнего вагона. Пассажирка первого вагона хотела взять гель для душа из крайнего шкафчика спортклуба, который находился в центре города. Остальной состав лифта, при этом, вылез из здания наружу настолько, что прогнулся к городскому пляжу.

Подала документы на курсы нарезки продуктов. Дальше отсюда лишь три пути: кулинарные телешоу, фармбизнес или коучинг нарезки.  А ведь я была старостой класса…

Александр Фрай, мой котик. Познакомились на концерте ветеранов Black Eyed Peas.  Я расстроилась, когда увидела, как постарела Ферджи. Он обнял сзади, успокоил. С ним уютно. Безумно захотелось близости, но, этот парень достоин того, чтобы поморочить ему голову. Пока что отшила. Сниму сексуальное напряжение с каким-нибудь придурком из подворотни.

Кромешная тьма. Электричество не включают, потому что в темноте не видно лиц детей, и их не так жалко. Пробираясь на ощупь, наступила на бокал, опрокинула бутылку вина. Оказалось, что иду по столику шантана. Пришлось выпить с его ночными посетителями.

Пустое поколение - предпоследнее. Мы бездарные, бестолковые, алогичные. Страдаем слабоумием, плохим зрением и дислексией. Среди нас нет сверхлюдей. По Кьеркегору, мы все эстетики. Нелюбовь к нам достигла истерии. СМИ раздули ее до такой степени, что в некоторых странах, идут погромы школ и детсадов. Люди предсказуемы. Всегда готовы убивать тех, на кого укажет с экранов перст очередного харизмата-шизофреника.

Звонил с работы Саша. Он редактор школьной газеты «Оккупация». Пригласил завтра на свидание. Просил захватить сигарет. Похоже, я влюбилась. Готова руки ему целовать, умереть за него, испытать родовые муки. Жаль, что пустое поколение childfree. 

Самоубийство человечества. Ветхозаветные предки боялись природных явлений. И получили наводнение, когда пошла перезагрузка планеты. У современных взрослых гораздо шире поле знаний. Астрофизика, киберфилософия, психоанализ. Потому, нашим родителям уготован интеллектуальный апокалипсис. Человек выбирает гибель по своей фантазии. Такая мысль пришла в мою нетрезвую голову.

Утро началось с беды. Двухлетнего племянника убили активисты. Сестра пошла в магазин, а его оставила за гаражами. Там и напали на него эти дядьки. Малыш достойно сражался, но все же, силы были не равны. У мужчин сняли гематомы и отпустили. Квалифицировали самооборону. Закон теперь на стороне взрослых. Злюсь на сестру: зачем спрятала ребенка за гаражи? Оставила бы в людном месте, кто-нибудь обязательно заступился бы за кроху. И в самом больном обществе найдутся адекватные люди.

Беда не приходит одна.  Александр…  Бежала, срывала шарфы со случайных прохожих, чтобы ему курилось теплее. Хорошо, что издалека его заметила, успела спрятаться. Он пришел на свидание в свитере с такими ужасными желтыми полосками, что у меня внутри все остыло. Выглядел так, что лучше застрелиться. Эстетический шок. Не мой мужчина.

Танцы – наше все. Мое все. Уход. Единственный выход. Горжусь своей придумкой. Вдохновившись той фразой Ницше, я стала экспериментировать по-черному. И, случайно выяснила, что если двигать в вакууме абсолютно черным телом, природа старается раскрасить пустоту альтернативной реальностью, подстраиваясь под телодвижения. Чем экспрессивнее танцор – тем ярче мир. Дневник, я такие картинки создавала!

 Многих на танцы подсадила. Некоторые не вернулись. Потому что нельзя танцевать поодиночке. Кто-то должен рядом наблюдать. Когда танцор начинает одни и те же фразы дважды повторять, он уходит, и пора ему открывать кислород.

- Максим Муковей, - представился парень на выставке головных уборов. На нем был садж шоколадного цвета. Я бы и так обратила внимание на мужчину с посудой на голове, но этот восхитительный шоколадный садж так безупречно подходил к моему бежевому платью, что, кажется, я снова влюбилась.

 - Мой гугенотик – называю я Макса. Он не такой, как все.

- А каков я? – спрашивает, кокетничая.

- Экстравагантен, закат и бобер, - отвечаю ему честно, глядя в глаза, - а я?

- А ты симпатична, леска и салфетка.

- Сам ты салфеткий, - обижаюсь.

- Твои предки, наверное, мололи муку? – спрашиваю неосторожно. Теперь уже очередь обижаться Максиму. Оказывается, работали на мельницах предки тех людей, кто носит фамилии Мукоед, Мукол, Муковоз, Мукомол и Мукосей. А Муковеи – потомки мельницевладельцев.              

Несмотря на притирки, нам легко вместе и интересно. Это что-то большее, чем тупая тяга полов. Общаясь с такими людьми, сразу вспоминаешь, что мы рождаемся одинаковыми: трогательными и невинными. Потом уже наши души грубеют, и у девочек вырастают письки, а у мальчиков - деньги.

Мне очень тоскливо оттого, что Максу пора возвращаться домой. Зовет в гости. Обещаю подумать.

Максим из новой Литвы. Старая Литва самоустранилась от мирового свинства, всей страною выпив  отравленный компот на площади столицы. Благородная нация!

Те немногие литовцы, что не попали в Вильнюс в судный день, переселились подальше от цивилизации, на Чукотский полуостров, и там, в заброшенном поселке Захар-Прилепино, основали новое государство. Флаг оставили прежним, только теперь на нем красуется портрет Беринга.

Недолго же наши конгрессмены носили маску приличия. Сегодня был принят закон, разрешающий отлов беспризорных детей и детей без сопровождения.  Александр выложил по этому поводу гневную статью в «Оккупации». Ставлю жирный лайк. Все-таки, он не плохой человек.

 У парадного толпа: кричат, машут руками. Присматриваюсь: громила бьет девочку лет шести. Каждый раз, когда она падает, толпа считает, как в боксе: «1, 2, 3…». Цинизм 80 уровня. Расталкиваю негодяев. Один ломает ключицу, другой, неудачно кувыркнувшись, разбивает голову. Остальные убегают. Взрослые хрупки и слабы физически.

 Участковый участливо сопровождает меня в отделение.

- А вы знаете, что эта девочка протыкала веточкой людей на остановке? – вопрошает страж порядка, - они в реанимации!

- Но это же ребенок! Играла!

У каждого своя правда.

В отделении человек тридцать. За ночь успеют казнить троих. Остальных отпустят, таков распорядок. Уйти не сложно, но никто не уходит, ведь каждый верит, что на пытку вызовут не его. Палач вытирает пол свитером в ужасную, желто-кровавую полоску. Слезы катятся из глаз, не могу тут больше находиться, хочу к Максу.

- Вы куда? – спрашивает дежурный, нарезая круги под глазами, - только через мой труп!

Забираю нож, втыкаю ему в кадык. Офицер не сопротивляется и, похоже, даже не обижается. Понимает, что или он, или я.

- Удачи вам! - хрипит на прощание.

Не все взрослые подонки по убеждению. Некоторые - из трусости.

- Муковей, я понимаю, почему твой народ выбрал эту глушь. Тут остались деревья!

Шучу, но чувствую себя паршиво. Здесь очень холодно.

- Потрогай лоб, - прошу Максима.

- Ого, с такой температурой не живут!

Смеемся.

Макс дал попробовать местных наркотиков, лижем с лосиных рогов.

Жесть! Я снимала кожу, теряла глаза и рот. Когда начало отпускать, увидела в зеркале, что у меня между ног огромный член. Пока бегала за телефоном, член уменьшился до обычных размеров.  Печалька. Но, в целом, день в новой Литве прошел весело.

 - Аня! – уговаривает Муковей остаться, - ночь на дворе, ты простужена…

- Спасибо, я лучше пойду. Очень хочу в туалет.

- Так тебе ж три месяца через Аляску топать!

- Ничего, я потерплю.

Не знаю, выдержит ли мой мочевой пузырь до Лос-Анджелеса, но хорошие манеры - лицо принцессы .

Только вбежала в туалет, позвонил домофон. Выглядываю в окно: Макс! Он, оказывается, шел за мной всю дорогу, и уже успел выложить под окном обалденную розу из тюленьих сердечек. Вот это поступок!

- Ты бы хоть умерла для приличия, - шутит Максим.

За полгода ситуация в стране ухудшилась. Всюду мразь и мракобесие. У двери «Детского мира» курит амбал, отдыхает. Его руки по локоть в крови. Макс вырубает верзилу звонкой пощечиной. Заходим в помещение: детки надрезанные, но еще живые. Не плачут, а лишь кряхтят, как старички. Я рыдаю. Пропади оно все… Танцы! Только танцы, и будь что будет.

Неуклюжий Муковей оттоптал мои туфли. Неуклюжий Муковей оттоптал мои туфли.

***

- Что за странное высказывание Ницше? – удивился инспектор.

- Мы нашли тот номер газеты, - пояснил профессор, - там просто была шарада: расставить в правильном порядке известных людей и их цитаты. У Анны был обрывок. Конечно же, данная фраза философу не принадлежит.

- Выходит, эта девушка со странной фамилией Доллар, изобрела портал случайно?

- Абсолютно случайно.

- Может, все-таки, ее дневник - лишь бред больной фантазии?

- Исключено. Графологическая экспертиза подтверждает правдивость текста. К тому же, эта мерзкая субстанция цвета фекалий…

- М-да. Через портал могут пройти другие?

- Маловероятно. Судя по всему, люди в том измерении вскоре вымрут.

- А правда, что если цивилизация одного мира гибнет, то ее знания, сила и энергия равномерно распределяется между оставшимися?

- Абсолютно верно.

- То есть, если параллельных миров, к примеру, пять, то скоро мы станем на 25% умнее и сильнее?

- И мудрее.

- Профессор, а сколько же, сколько всего существует этих миров?!

- Ну, где-то, бесконечность. Возможно, чуть больше.

- Значит, и дневник, и Ницше, и все старания этой девушки – все напрасно?

- Абсолютно напрас… No, не совсем. Если быть точным, ценность стараний Ницше, и Анны, и нас с вами, и всех, кто был до нас, и всех, кто будет после нас, обратно пропорциональна бесконечности.

Дата публикации: 13 октября 2018 в 19:32