851
Тип дуэли: прозаическая
Тема Дуэли: Всё паршиво

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по новой для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - второе место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт»

Формат выхода в данном раунде: Дальше в верхней части останутся только победители матчей. а вторые и третьи места присоединяться к нижней части турнира и продолжат борьбу за выход в финал уже там. 

Задание написать рассказ на любую тему и жанр. С единственным условием - включить в любое место текста данный диалог из фильма.

- Знаешь, что паршиво?

- Что?

- Всё.

Голосование продлится до 8 сентября.

 

 

Анна Кендрик

Машина времени

         - Будний день, а в парке полно народу, словно сегодня воскресенье, - сказал Волков.

         Черных кивнул, а когда они прошли мимо лавочки с весело гомонящей на ней молодёжью, произнёс:

         - Студентики, видать. Стопроцентно занятия прогуливают, лоботрясы.

         - А ты не такой в молодости был? – Волков улыбнулся.

         На шахматной площадке они стали за свой любимый столик у берёзы, расставили фигуры и начали первую партию.

         К игре в шахматы они пристрастились, выйдя на пенсию. Как любил говаривать Черных знакомым и соседям: «В преклонном возрасте полезны пешие прогулки на свежем воздухе и умственные нагрузки, чтобы мозговые извилины не ржавели». В этом с ним был полностью солидарен Волков. Поэтому они вдвоём частенько приходили в этот городской парк,  совмещая пешую прогулку с умственной нагрузкой.

         Черных играл немного лучше и обычно выигрывал чаще, но в этот раз ему не везло. Выиграв первую партию, он затем бесславно провалил три подряд,  получая мат в миттельшпиле.

         - Ты сегодня какой-то не такой, - заметил Волков, начиная расставлять фигуры для следующей партии. – Вилку прозевал, а в третьей игре ладью под бой подставил. Может, нездоровится?

         - Может и нездоровится. А вообще-то, просто паршиво, - мрачно произнёс Черных. Он взглянул на небо, вздохнул и добавил: - Знаешь, что паршиво?

         - Что?

         - Всё.

         - Всё – это как?

         - А так! Я уже стар, жена умерла, сын - безработный выпивоха, дочь у чёрта на куличках с очередным новым мужем живёт, носа ко мне не кажет, внук и внучка… Эх! Помнишь, какими они симпатюлями были – не нарадуешься! А сейчас - пирсинг, тату, ирокезы. Иринка ходит в такой юбке, словно это и не юбка вовсе, а ленточка, намотанная на трусы. Про чтение книг лучше и не вспоминать – если они что-то и читали, то «Колобка» в детском садике или «Муму» в школе. Да и «Муму» вряд ли.

         - Поговорить с Ириной и Серёжей не пытался? Если родители их воспитанием не занимаются, ты займись. Они ведь ещё подростки и должны тебя слушаться.

         - Пытался я с ними поговорить, но в ответ одно: «Дед, отвянь».

         - Отвянь?

         - Отвянь – это значит отстань. Да не ставь ты шахматы! Не хочу я играть больше.  

         Волков убрал фигуры в коробку, а коробку в пакет.

         - Давай на лавочке посидим, - предложил Черных.

         - Давай.

         Помолчали, затем Черных спросил:

         - А у тебя как с внуками? Они же не на много младше моих.

         - Ну, пока «отвянь» не говорят. Надеюсь, что и не будут. Они у меня ждут, когда им дедушка машину времени покажет.

         - Какую ещё машину времени?  

         Хоть Волков и улыбнулся, но улыбка его получилась грустной:

         - Когда я был маленьким, мой дед говорил мне: «Вот подрастёшь, я тебе подарю машину времени. На ней ты сможешь отправиться в прошлое. Но только если будешь умненьким и благоразумненьким». Помню, как я представлял себе эту самую машину и мечтал по времени прокатиться на ней. А в голове у меня тогда отложилось: чтобы прокатиться на машине времени, нужно деда слушаться. Поэтому он был для меня всегда непререкаемым авторитетом. Однажды, уже в четырнадцать лет, я напомнил деду о его обещании. Напомнил так, между прочим, уже ведь понимал, что машина времени не существует. Он тогда достал из всегда закрытой на ключ тумбочки большущий фотоальбом, положил его передо мной, открыл на первой странице и торжественно произнёс: «Вот твоя машина времени. Здесь много фотографий твоих предков и их родственников – дядьёв, тёток, братьев и сестёр. Ко всем снимкам я сделал поясняющие записи. Чтобы ничего не забылось. Береги этот альбом, пополняй его, и когда-нибудь ты тоже покажешь его своим внукам». Признаться, в первый момент я был тогда разочарован. Дед увидел это и альбом закрыл. Взял лист бумаги, поставил на нём карандашом две точки и сказал: «Представь, что это твои мама и папа. Им было примерно по двадцать пять лет, когда ты родился». Ниже каждой из двух точек дед поставил уже четыре точки и сказал: «А это твои бабушки и дедушки. Им тоже было примерно по двадцать пять лет, когда они родили своих детей».

         - Дед стал рисовать тебе генеалогическое дерево? – догадался Черных.

         - Да. Так он мне объяснил, что примерно через двадцать пять лет появляется новое поколение. То есть, за сто лет у одного человека должно быть тридцать прямых предков, за двести лет - четыреста девяносто шесть, за триста – восемь тысяч сто семьдесят шесть. А если считать их братьев и сестёр, то и за сорок тысяч родственников наберётся. Когда он это всё объяснил мне, я был потрясён: это же надо - какая махина предков за одним мною стоит! Тот альбом с фотографиями и записями деда, в самом деле, стал для меня машиной времени.

         - И ты, как и твой дед, рассказал сказку внукам об этой самой машине времени?

         - Конечно! Когда мои Витя и Саша были ещё совсем маленькими, я им сказал, что у меня есть устройство, на котором можно отправиться в путешествие по прошлому. А ещё пообещал, что однажды это устройство подарю им, но только, если они будут вести себя разумно и научатся отвечать за свои поступки. Естественно, что к архиву деда я теперь приложу и свой – тоже за свою жизнь собрал немало снимков и написал к ним пояснения. А когда купил компьютер, сделал электронку всех альбомов – будет теперь у моих потомков машина времени и в электронно-цифровой версии.

         Некоторое время они сидели молча, наблюдая, как девочка лет шести вместе с мамой угощает белочку орешками.     

         В кармане у Волкова зазвучал мобильник.

         - Да, Витенька? – сказал он в трубку. - Где я?.. Я в парке. Ты же знаешь, что мы с дедушкой Володей ходим сюда поиграть в шахматы… Вот поиграли, сейчас сидим на лавочке – отдыхаем… Заболел? Это тебе бабушка сказала?..  Не волнуйся, сегодня я себя отлично чувствую, и сердце совсем не болит. А как у тебя дела в школе?.. Ну и молодец!.. Конечно, приходи вечером. Буду тебя ждать.

         - Внук? – чисто риторически спросил Черных, когда Волков выключил телефон.

         - Ну, да.

         - Здоровьем твоим интересуется?

         - Ага.

         Черных вспомнил, что в последнее время его внук и внучка звонят своему деду только в день получения пенсии, и вздохнул. А ещё он вспомнил  старый семейный альбом, оставшийся от родителей и сейчас валявшийся где-то на антресоли вместе с разным ненужным хламом.

         - Пойдём? – предложил Волков.

         - Пойдём.

* * *

         Придя домой, Черных взял на кухне табуретку, взобрался на неё и открыл створки антресоли. Пришлось сбросить на пол гору вещей, прежде чем фотоальбом нашёлся. Уложив всё обратно, Черных сел в комнате за стол и занялся просмотром фотографий.

         Многие люди ему были незнакомы, но фото своих бабушек и дедушек он нашёл легко – их лица он помнил с детства. А вот снимки прадедов пришлось угадывать: кажется, этот бравый усатый молодец в папахе и с шашкой на боку воевал за батьку Махно – мама давным-давно о нём что-то говорила. А этот совсем ещё юный парень, судя по будёновке, - красноармеец. Ну да, это же ещё один мамин дед! Он погиб в том неудачном походе Первой конной армии где-то под Варшавой… Здесь также должен быть и снимок ещё одного прадеда, только по линии отца. Этот прадед шахтёром был, его завалило породой в шахте Юзовки, там на глубине он так и остался. Вроде бы, на фото этот прадед должен быть вместе с женой – прабабушкой…

         Раздалось щёлканье дверного замка, и Черных вынужден был оторваться от просмотра. «Максим, - с тревогой и щемящей тоской подумал он. – Как обычно, подшофе. И, как обычно, станет клянчить деньги».

         - Привет! Чем занимаешься, отец?

         Вроде бы от сына алкоголем не несло.

         - На машине времени катаюсь, - хмуро ответил Черных.    

         Сын удивлённо посмотрел на альбом, затем догадался:

         - Ну да, на машине времени – то есть, в прошлое решил заглянуть. А я вот решил без звонка… 

         - Максим, денег у меня нет, - перебил сына Черных. – До пенсии ещё целая неделя.

         - Да я не за деньгами, отец. Просто так решил зайти, проведать, - Максим достал из пакета пластиковую коробку и положил на стол. – Вот купил тебе овсяное печенье, ты же раньше очень любил его с чаем.  

         Черных озадаченно уставился на коробку.

         - Я ведь, отец, работать пошёл. Опять в свою бригаду.

         - Неужто обратно взяли?! – ещё больше удивился Черных.

         - Взяли, - Максим опустил глаза. – Дал слово ребятам, что теперь без залётов и прогулов. Поверили. Сегодня вот зарплату получил.   

         - Так отнеси это печенье Ирине и Серёже. И жене своей купи что-нибудь.

         - Да накупил я им!  Вон сколько! – Максим потряс объёмным пакетом, затем опустился в кресло и сказал: - Вчера во время перерыва пацаны анекдоты травили, а а бригадир нам сказку рассказал. Необычную, про деревянную миску. Хочешь, я её тебе расскажу?

         - Давай, сказочник, - наверное, впервые за этот день Черных улыбнулся.

         - В одной деревушке жил старик вместе с сыном, его женой и внуком. Глаза старика почти не видели, руки и ноги тряслись, слышал он плохо. Когда сидел за столом, то с трудом держал в руках ложку и часто проливал суп на стол. Жена сына ругалась и в конце концов уговорила поместить старика за печкой, куда ему и стали подавать суп в деревянной миске. Старик часто плакал и вспоминал то время, когда был сам молодым и сильным. Однажды сын старика, вернувшись с поля, увидел, что его пятилетний сынишка что-то выпиливает в углу избы. «Что ты делаешь?» - спросил его отец. «Миску, - ответил мальчик, - я буду кормить из этой миски тебя и маму, когда вы будете такими же старыми, как дедушка». Муж и жена переглянулись. С тех пор они стали сажать пожилого отца за стол на почётное место и никогда больше не говорили с ним грубо, - Максим замолчал и в комнате долгое время раздавался лишь ход настенных часов.

         Первым заговорил снова Максим:

         - Вот что, отец, послезавтра воскресенье, приезжай к нам обедать.

         - Ты же знаешь, твоя жена и я… - начал было Черных.

         - Отец, c Татьяной я поговорил, теперь не будет никаких конфликтов. Завтра она сама позвонит тебе и пригласит на обед. Договорились? 

         Черных неуверенно пожал плечами.

         - Договорились? – настаивал Максим.

         - Договорились, но только при одном условии.

         - Каком?

         - Ты сейчас попьёшь со мной чай с овсяным печеньем.

         - Договорились, - рассмеявшись, ответил Максим.

         Черных пошёл на кухню и, вытирая выступившие вдруг слёзы, поставил на плиту чайник.

 

 

 

Крис Эванс 

Морковная котлета

Заяц Иванович долго не мог заснуть. То переворачивался с боку на бок, то вытягивался в струнку и тут же вскрикивал от пронзающей левую голень судороги. Его длинные бело-розовые уши очень некстати подминались головой, причиняя боль и неудобства. Приходилось вытаскивать их руками и распрямлять, укладывая на синей в ромашку наволочке.

В соседней комнате на старом диване не спала Зая, жена Зайца Ивановича. Она лежала на правом боку, зарывшись носом в подушку, и тихо всхлипывала. Сон никак не шел, сознание рисовало всякие ужасные картины, от которых еще сильнее хотелось плакать.

Накануне вечером, когда Заяц пришел с работы, жена заметила на шерстке его шеи пятна бордовой губной помады и учуяла запах незнакомых сладковатых духов. Зая не знала, как реагировать, ведь с ней такое происходило впервые. Устраивать скандал и посуду бить — не хотелось, но обида и ревность распирали Заю изнутри и мешали дышать.

Она поставила тарелки с едой на стол, сама села напротив мужа, и, стараясь быть невозмутимой, произнесла:

— Дорогой, ты ничего не хочешь мне сказать?

Заяц замялся, положил на стол вилку и хлеб, и, не поднимая глаз на жену, пробормотал:

— Я... да... сейчас. Хочу, да. Гм... Так вот, Зая, я тебе изменил. Прости, если сможешь.

Заяц Иванович опустил голову. Перед его взором предстал капустный лист, на котором лежала нетронутая морковная котлета. Как будто откуда-то издалека донёсся громкий вздох жены и беспомощное:

— Так...

Её лицо побелело, слова застряли в комке, подкатившем к горлу, Зая вскочила из-за стола и, прикрыв лицо руками, выбежала из кухни.

Заяц не стал успокаиваить жену и продолжал сидеть, уставясь глазами на котлету, которая вдруг стала приобретать очертания женщины. Из котлетного сгустка как бы вытянулись ножки и ручки, затем голова с длинными кокетливыми ушками. Капустный лист обернул фигурку и превратился в длинное нежно-салатовое платье.

"Заюха, — сказал про себя Заяц Иванович, узнав в женской фигурке свою секретаршу, — ах ты, шельма! Соблазнила и сейчас продолжаешь? Вот тебе, вот тебе!" Он пытался нанести вилкой удар по котлетной Заюхе, но та ловко уворачивалась.

Заяц встал из-за стола, достал из бара бутылку водки, из серванта — две рюмки, и снова сел. Ловким движением налил жидкость поровну в обе рюмки и поставил одну себе, другую — Заюхе.

— Давай выпьем, стерва! — усмехнувшись сказал Заяц. Заюха сидела на краю тарелки, элегантно сложив ножки, одну на другую. Затем она грациозно встала и прислонилась к рюмке, которая была с неё ростом.

— Ты пей, а я буду смотреть, — сладким голосом пропела морковная Заюха.

Заяц опрокинул рюмку себе в рот, крякнул и закусил свежим огурчиком. Потом ещё одну, и ещё...

— Ничего ты не понимаешь, — говорил он пьяным голосом, — я же с тобой просто так, от скуки. В общем, на меня нашло. На нас, мужиков находит иногда. И хде ты взялась на мою холову... Ты... А я Заю люблю, да, у нас дети. Хоть и взрослые уже. И внуки. Понимаешь? Да ни черта ты не понимаешь, кукла секрета... секретарская. Уволю. Или. Ну не знаю.

Заяц опрокинул в себя ещё одну рюмку водки и хотел закусить котлетной Заюхой. Но та опять увернулась.

— Ты поосторожней, шеф! А то платье порвешь. Где я тебе капустных листков ещё найду? Или выпишешь со склада?

— Не-а, не выпишу. Будешь холая ходить! Ха-ха-ха!

Вдруг глаза Зайца Ивановича наполнились слезами, он взял морковно-котлетную фигурку в руки и, чеканя слова, спросил:

— Знаешь, что паршиво?

— Что?

— Всё.

— И как теперь?

— А хрен его зна...

Забыв на мгновение, что в руке у него морковная Заюха, Заяц в отчаянии сжал пальцы и услышал, как чавкнула котлетная субстанция, завёрнутая в капусный лист.

— Заюха, тебе капут! — усмехнулся Заяц Иванович и закусил с ладони морковно-котлетной массой. Затем с невероятными усилиями заставил себя принять душ и как-то даже немного протрезвел. Лёг спать и не смог заснуть. Долго ворочался, обдумывая предстоящий разговор с женой. Укладывал норовящие подвернуться уши, ойкал от судорог. Под утро сон его сморил.

Он проснулся от мелодичного звона посуды и звуков льющейся из крана воды. Встал, оделся в домашнее, прошел на кухню. Невыспавшаяся Зая мыла тарелки, вилки, рюмки, протирала их и ставила в шкаф. Заяц подошёл и тихо так "проскулил":

— Зая, прости меня. Бес попутал. Ну не Волк я, а просто Заяц. Седина в бороду и всё такое.  Ну что мне сделать, чтобы ты простила?

Зая повернулась к нему, и он увидел заплаканные глаза, такие родные-родные.

— Я прощу тебя, Заяц. Наверное. Но не сейчас. Нужно время. А что делать, ты знаешь. Вернее, чего не делать. Садись, завтракай. Смотри, чтобы на работу не опоздал.

— Спасибо, Зая! — немного отлегло от сердца. Пусть через время, лишь бы не гнала и не плакала. — А можно тебя попросить об одной вещи?

— О какой?

— Не готовь больше морковные котлеты, хорошо? Пожалуйста...

 

 


Джонни Симмонс

Собачьи ворота

Виолетта спешила, и мысли, как фруктовые мошки, своим назойливым мельтешением не давали сосредоточиться.

Муж часто говорил:

- Если не закручивать крышку до конца, то водка выдохнется, а если перекрутить, то можно сорвать резьбу. Одни постоянно срывают резьбу, а другие не докручивают. Все люди разные.

И ещё:

- Все болезни происходят потому, что мы находимся не в своём мире. Для нас этот мир параллельный. Мы люди из параллельных миров. Поэтому для нас всё, что здесь происходит – параллельно. Но когда мы попадаем в свой мир - жизнь налаживается. И если ты не нашёл свою половину, то она там, в другом мире.

Иногда:

- Многие, устав от этой жизни, спешат в иной мир. Предполагая, что переход из одного мира в другой осуществляется смертью. Ушёл в иной мир. Но это не так. В течении жизни мы сами, того не желая, меняем миры, и поэтому наступают «везучие» дни. Отступает самое тяжёлое заболевание. Встречаешь любимого человека. 

И потом:

- Для тебя не существует разницы между волоском в красивой причёске и тем же волоском в супе.

Голос его льётся, как раскалённый металл у сталеваров.

Виолетта тряхнула головой. То, что сейчас происходит это уже перебор, это даже не волосок в супе.

Вчера подруга, по-дружески намекнула, мол Виолетта, а не кажется тебе, что твой вагон на запасном пути, не боишься, что паровоз уведут? Сразу до Виолетты не дошло, но прикинулась, что поняла. Пожала плечами, зачем-то хихикнула и сославшись на неотложные дела прыгнула в автобус.

Муж, как всегда пришёл домой поздно.

С утра обратила внимание, что тюбик с зубной пастой стоит не на привычном месте. Как же так? Столько лет тюбик всегда был с правой стороны стаканчика с зубными щётками, а теперь с левой.

Живут они вдвоём, передвинуть никто не мог. Значит… Либо залезли воры, предполагая, что деньги хранятся в ванной, либо, а это самое страшное, он сам поставил тюбик с левой стороны. Машинально! Других объяснений быть не может.

Она огляделась. Так и есть. Полотенце висит на изнанку. И бутылочка с жидким мылом повёрнута носиком в другую сторону.

Чем больше она находила непривычного, тем сильнее в неё вселялась уверенность, что это не воры. Значит муж! Как же так, он почти всегда ночует дома. Почти всегда…

Ну да. Если вспомнить все ночные смены, срочные вызовы, авралы… Нет - якобы ночные смены, якобы срочные вызовы.

Идиотка, ей и в голову не приходило проверять, всё на доверии, всегда и во всём.

Любовница. Молоденькая небось, и замужем то никогда не была. Такие и вешаются на шею. Или разведёнка, со своим алкашом намаялась, а тут готовенькое. На тебе. Непьющий - скольких это мне нервов стоило! Может и не любовница вовсе, а жена!? Пусть не расписаны, а живут. Ну да, точно, вторая семья. Столько лет скрытничают. Небось и ребёнка нажили. Да нет, какой ребёнок, что это я, скорее всего уж двое, а то и трое.

Тогда понятно, почему который год зарплату не повышают. Нет, её повысили. Только он эту надбавку в ту семью тащит. Все премии, тоже туда. Да и понятно – трое детей, она не работает. Пойдёшь ли работать, когда дома такая орава. Как они вообще живут на такие деньги?  Мужу зарплату не повышали уже лет семь… Значит старшему точно семь и есть, в этом году в школу.

Виолетта вдруг вспомнила, как они дочь в школу собирали. В первый класс. Тогда другие времена были, школьная форма не дорого стоила, учебники выдавали… Школа через дорогу, сунули учебники в портфель, довели до дверей, а сами на работу. У мужа дежурство, у неё квартальный отчёт

А сейчас? Всё по-другому. Сколько денег надо, чтобы ребёнка в школу собрать? И не бросишь его – провожать надо до школы и встречать. На улице что делается. Украдут на органы или поизмываются. Каждый день по телевизору показывают.

А у неё наверняка родители давно умерли, либо в аварию попали. Сирота. Детей нарожала, а жить негде. Дом, наверняка, за долги продан. Вот теперь и мается с тремя детьми. А мой то, сволочь бесчувственная, что он думает, деньги отдал и ладно? А то что дети без отца, что видят его раз в месяц и то не каждый. Это что, нормально? То, что сейчас они, такие маленькие одни дома сидят, ждут, когда мамка придёт, что-нибудь поесть принесёт. Это-то как вынести? А этот кобель хоть бы с работы пораньше уходил.

Дикая злость, вперемежку с отчаянной жалостью окончательно накрыли Виолетту с головой. Она решила, что медлить нельзя.

Виолетта спешила, и мысли, как фруктовые мошки, своим назойливым мельтешением не давали сосредоточиться.

Она ждала за кустом акации. Рабочий день давно кончился, а муж всё не выходил. Ждать пришлось довольно долго. Уже смеркалось, когда он вышел из служебного входа, быстро перешёл дорогу, повернул в сторону небольшого цветочного ларька. Через несколько минут он вышел с букетом белых роз и почти бегом бросился к подходившему автобусу.

А Виолетта не успела, да и не хотелось, чтоб муж её заметил. Следующий автобус через час. Значит есть время забежать в магазин.

Крепко сжимая розы, Станислав покинул автобус и быстрым шагом направился в переулок. Поравнявшись с «собачьими воротами» убыстрил шаг и почти бегом рванулся в проход между столбом и подпоркой.

Ещё давно в детстве, бабушка неоднократно предупреждала, что столбы с подпоркой надо обходить стороной и ни в коем случае нельзя проходить под ними. Такие столбы называли «Собачьими воротами», или «Цыганскими». И даже не потому, что там скапливаются всяческие болезни, а после прохождения тебя ждёт неудача или может случится несчастье. Это бывает у всех. Но здесь иное, связанное, именно, с мужской линией их рода. Что точно она не знала, так как была женщиной, но уверяла, что мужчины, пройдя через ворота, как-то менялись. Хотя внешне выглядели, как прежде.

Тогда, ещё в школе, пошли с классом в кино. На пути стояли они, «Собачьи ворота», их было не обойти: с одной стороны, кусты с репейником, с другой, вплотную забор.

Весь класс прошмыгнул, а он остановился. И как его не уговаривала учительница, он только мотал головой. Потом рванулся через репейник.

Единственная, кто над ним не смеялся, была Виолетта. Она снимала с него липучий репейник и совсем не обращала внимания на насмешки одноклассников.

Бабушка давно умерла, и Станислав уже не тот мальчишка, верящий в небылицы.

Всё шло, как по накатанной: отслужил в армии, поступил в институт, влюбился в однокурсницу, Светлану, собирался даже жениться, но рядом была Виолетта.

С ней были другие отношения. У них не было романа - иногда ходили в кино, смотрели на закат, делились секретами. Но это тянулось оттуда, из детства, а тут взрыв любви… или иллюзия?!

Он уже решил всё рассказать Виолетте, что хочет сделать предложение другой, что Виолетта навсегда останется для него лучшим другом, но не хватало духа. А если Света — это временный порыв, вспышка? Вдруг пройдут чувства, а с Виолеттой они уже давно вместе. Как он ей это скажет?

В тяжёлых раздумьях он подошёл к «Собачьим воротам» и, вдруг, ринулся сквозь них сломя голову.

На следующий день он сделал предложение Виолетте.

Прошло много лет, иногда, в тяжёлые дни он подходил к «Собачьим воротам» и стремительно пробегал. Но почти ничего не менялось, пока однажды после очередного перехода он не увидел Свету. Она встретила его так, как будто они всегда были вместе. Оказалось, что они давно женаты и у них трое детей.

Крепко сжимая хризантемы, Станислав покинул автобус и быстрым шагом направился в переулок. Поравнявшись с «собачьими воротами» убыстрил шаг и почти бегом рванулся в проход между столбом и подпоркой.

В висках стучало. Неужели он потерял её навсегда? Один неверный шаг и всё. Решив в своё время жениться на Светлане, он никогда не жалел об этом. Трое детей было этому подтверждением. И всё это в один миг превратилось в прах. После того, как он по дурости, вдруг, решил ринуться сквозь «Собачьи ворота», как тогда… и всё. Вроде ничего не изменилось, только дома он обнаружил, что у него другая семья.

С тех пор каждый день он сигает в эти проклятые ворота, но всё тщетно. Всегда встречает Виолетту.

Он давно уже понял, что каждый раз, когда он проходит сквозь «Собачьи ворота», то попадает в другой, параллельный, мир. Их создается миллиарды в каждую секунду. И переход в другую реальность возможен только в том случае, если из того мира такой-же Станислав решит тоже рвануть через ворота. Сколько миллионов Станиславов женились на Виолеттах и сколько на Светланах? Как угадать и вернуться в тот мир, где осталась его семья?

Виолетта вышла из автобуса и пошарила глазами – куда бы бросить использованные билеты? Урны поблизости не было. Перехватив сумки, она двинулась в сторону дома, но ветер, ах этот ветер! Выхватил из рук ленту, щедро выданных водителем билетиков и понёс в обратном направлении. Напрасно старалась Виолетта поймать их, прошли времена ловких рук, пришла медлительность, с которой она никак не могла свыкнуться.

Прохожие – молодые парни и девчата кинулись помогать. Ребята гонялись за билетами выхваляясь перед своими спутницами. С помощью ветра билеты будто обрели крылья, их стремительности позавидовал бы любой футбольный мяч. Они с лёгкостью меняли направление, проскальзывали между пальцами, поддразнивали, пролетая перед самым носом, как бы в насмешку чуть задевая лица. Немыслимыми пируэтами взымали вверх, норовя улизнуть в густую листву стоявших на обочине деревьев.

Наконец ветер сжалился над неудачливыми ухажёрами и опустил одному из них билеты прямо в руки. Тот торжественно, под восхищённым взглядом подруги, вручил их Виолетте.

Виолетта взяла билеты, признательно улыбнулась молодому парню, кивнула другим и, наконец то, увидев урну, бросила их туда и поспешила домой, сопровождаемая безудержным смехом оставшихся на остановке ребят.

Муж сидел перед телевизором щёлкал пультом, остановился на фильме, который часто смотрела дочь, когда ещё была жива. Вошла Виолетта, он сделал звук тише. Она невольно прислушалась.

- Знаешь, что паршиво?

- Что?

- Всё.

На столе стоял букет ослепительно-белых хризантем.

Виолетта выронила сумки.

Станислав развернулся на звук.

- А может и нет никакого параллельного мира?

- Может… - растерянно ответила она.

У него в голосе не было металла, а у неё надежды.

 

Дата публикации: 31 августа 2019 в 01:00