449
Тип дуэли: прозаическая
Тема Дуэли: чего хотят люди

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по новой для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - второе место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт»

Формат выхода в данном раунде: Дальше в верхней части останутся только победители матчей. а вторые и третьи места присоединяться к нижней части турнира и продолжат борьбу за выход в финал уже там. 

Задание написать рассказ на любую тему и жанр. С единственным условием - включить в любое место текста данный диалог из фильма.

- Я дал людям всего чего они хотели

- Давно ли люди поняли чего хотят?

Голосование продлится до 4 сентября.

 

 

Стив Карелл 

100000 просмотров

Сергей Иванович Глушко выпал из окна четвертого этажа ровно в двенадцать ноль-ноль по московском времени. По обидной случайности в столь знойный час во дворе дома никого не было. Даже впечатлительное летнее солнце, не желая наблюдать за полетом человека, стыдливо спряталось в облаках. И только две серые, лохматые вороны, праздно покачиваясь на электропроводах, удостоили вниманием это весьма примечательное событие. Одна из них даже вспорхнула, вероятно решив, что огромная, хищная птица исполняет смертоносный маневр с целью непременно кого-нибудь сожрать, но быстро все поняла и вновь удовлетворенно водрузила свою блохастую тушку на провод. Вороны же очень умные, правда мало кто об этом знает.

А тем временем Сергей Иванович Глушко, не обладающий по понятным причинам аэродинамическими свойствами даже вороны, не говоря уже о пернатых хищниках, пролетая  на уровне второго этажа, больно стукнулся ногой об оконный карниз, от чего его тело немного накренилось, чтобы затем со всего маху вонзиться в землю, сопроводив это глухим шлепком о свежую, зеленую траву. Со стороны могло показаться, что он лежит в теньке и просто отдыхает, что по всей вероятности махнул лишнего с самого утра и не дотянул до дома, но это только со стороны…

- Звавствуйте, дорогие мои подписчики и просто ебята, которые с нами впевые на самом замечательном в мире ютуб канале Матвея Пивогова, - Матвей Пирогов, он же Сергей Глушко, восседал на табурете посреди кухни и смешно, для сорокапятилетнего мужика, картавил, не отводя взгляда от объектива видеокамеры. Камера стояла на вершине внушительной башни из старых книг и держала Матвея в четком фокусе. – Сегодня я познакомлю вас, ебята, с новым героем наших передач, его зовут Атлант, и он у нас белорус, а не титан из двевней Гвеции. Сейчас я его покажу, - Матвей аккуратно, словно в замедленной съемке поднялся, не отводя взгляда от объектива камеры, и повернул ее в сторону холодильника. – Вот, ебята, видите, какой квасавец!

Белый белорусский холодильник «Атлант» ютился в углу кухни. Вместо небесного свода он «держал» на себе кипу мятых газет, пакеты с одноразовой посудой и прочий хлам. Матвей с камерой в руках не спеша подкрался к холодильнику и приоткрыл дверцу:

- Поглядим же, что у него внутви!

Внутри Атлант скрывал совершенно обычные продукты. Зрители, ожидающие увидеть там что-нибудь невероятное, например замороженную голову жены Матвея или портал в другое измерение, очевидно были разочарованы. Однако Пирогов не был бы собой, если бы даже обзор собственного холодильника ни превратил в полнейшее безумие и сумасшедшее веселье.

- Это у нас тут сыр «Воссийский», - поначалу спокойно комментировал он, перебирая продукты, –его я ем утъечком с молочком и белым хлебом. А это доктовская колбаска. Я хоть сам не въач, но колбаску только такую пъедпочитаю. А это… ААААА! Это мышь! Мышь в моем холодильнике!

Около пяти минут Матвей, словно безумный, бегал по кухне, истерично мотая камерой, то и дело снимая свое, перекошенное гримасами, лицо, непрерывно вопил, роняя табуреты, и изображал полнейший ужас. Никакой мыши на самом деле конечно же не было, ее он нарисовал и потом уже добавил в видео на монтаже. Получилось совершенно не реалистично, но очень смешно.

- Сидишь? – Елизавета Андреевна, женщина немного за сорок, со строгой прической и не менее строгим голосом вошла в комнату и бесцеремонно обрушила на пол два пакета с продуктами. – Геморрой не насидел себе еще?

Сергей Иванович, увлеченный 3D моделированием мыши, весело прыгающей по холодильнику, небрежно отмахнулся:

- Угу, подожди, дай закончить.

- Мало тебе тараканов, значит, решил еще и мышей разводить? – Елизавета Андреевна мимоходом заглянула в монитор. – Вот же, нет дураку покоя, - с видом инспектора, явившегося изучать помещение на предмет пожароопасности, она обошла комнату по периметру, внимательно осматривая каждый угол. – И ты хочешь сказать, что пылесосил сегодня?

- Пылесос сломался, - сходу соврал Сергей.

- Эх, лучше бы компьютер твой сломался, - вздохнула жена. – Чтоб ты ролики свои ненормальные не выкладывал больше, да меня не позорил. Не дай бог кто из знакомых увидит, потом не отмоешься. Это же клиника, тебе в дурдом надо - лечиться электричеством!

- Подожди, - улыбался Сергей, - вот наберу хотя бы сто тысяч просмотров, заведу рекламную интеграцию - по-другому заговоришь, когда деньги пойдут.

- Да кому ты нужен? Опомнись! – рассмеялась Елизавета Андреевна. – Нет там столько наркоманов укуренных в твоем ютубе. А нормальным людям такой бред не интересен, - с этими словами она подобрала пакеты с продуктами и удалилась на кухню. – С тараканами разберись завтра, уже, наконец, и вызови специалиста!

Сергей Иванович Глушко начал снимать для ютуба полгода назад. Инженер-проектировщик по специальности, но комедиант, режиссер и драматург по призванию – он просто не мог более пребывать в шкуре обычной, серой конторской крысы. Не мог всю жизнь посвятить ненавистным чертежам, моделям и скучной, вялотекущей деятельности на работе. Матвей Пирогов рвался наружу, и требовалась лишь площадка для раскрытия его непомерного потенциала. Ютуб в одночасье стал такой площадкой, и только здесь он мог почувствовать, что занимается чем-то действительно важным. Правда количество просмотров под его роликами едва переваливало за одну тысячу, но Матвей не сдавался и верил, что успех к нему непременно придет. А если не испытывать подобных чувств, то зачем вообще жить?

Тараканы в квартире Сергея появились вместе с новыми соседями этажом ниже. Соседи это были, мягко говоря, неблагополучные. Мужик регулярно пил горькую, проводя жене «разъяснительную работу» с грохотом, воплями и звоном битого стекла. А сама жена, судя по всему, ничем не занималась, сидела дома с маленьким ребенком, да еще и не здоровалась ни с кем из жильцов, смущенно пряча взгляд в пол. Сергей тоже старался по возможности избегать общения с ними, мало ли что.    

- Ну что ж, мои дорогие естествоиспытатели, - Матвей Пирогов стоял посреди темной комнаты, освещая лицо фонариком. Так обычно делают, прежде чем начать рассказывать страшную историю. – Сегодня мы отпавляемся на ночную охоту за таваканами! В комментаиях вы часто спвашиваете меня, мол, Матвей, а как жена относится к твоей деятельности? Отвечаю: а давайте сейчас сами и увидим. На часах почти полвтового ночи и я начинаю медленно пводвигаться в спальню, где она, собственно, сейчас почивает. Ну а уже после мы увидим, как можно с помощью пвостого тапка внести существенные коввективы в популяцию членистоногих в вамках отдельно взятой ванной комнаты. Итак, поехали…

Стараясь не шуметь, с камерой наперевес Матвей аккуратно приоткрыл дверь спальни и направил луч фонарика на кровать, где ничего не подозревающая Елизавета Андреевна лежала спиной к стене, укрытая одеялом до подбородка.

- Вот она, любовь и мука всей моей жизни, - шепотом вещал Матвей и аккуратно приближался. – Давайте подбевемся немного поближе.

То ли почувствовав недоброе, то ли от намечающейся простуды и заложенного по такому случаю носа, а может быть из-за кошмарного сна, Елизавета Андреевна внезапно всхрапнула, неестественно дернула ногой, проснулась и явила совершенно заспанное, ничего не понимающее бледное лицо аккурат под луч фонарика.

- Кто здесь?

- Евпа-а-атий Колова-ат, - испуганно выругался Матвей Пирогов и в панике уронил камеру, предварительно пнув ее так, что она, хрустя, улетела под кровать.

- Сережа, ты что ли? А какого хрена?! Опять свои ролики дурацкие!..

Сорокапятилетний Сергей Иванович Глушко с самого утра был не в духе. Хмуря брови, как бенгальский филин, он взирал на монитор, гипнотизируя статистику собственного ютуб-канала. Лайки, дизлайки и просмотры логарифмическими формулами мелькали перед глазами и растворялись в сознании, удручая недостаточным количеством. Последнее видео под названием «Неудавшаяся охота» посмотрели жалкие пятьсот сорок три человека, а в комментариях значились в основном только маты от недовольных школьников. В большей степени дети негодовали, что Матвей Пирогов так и не раскрыл тему «сисек Елизаветы Андреевны», показав ее хоть и на супружеском ложе, но одетой в ночнушку, да и то мельком, как обычно уфологии показывают на нечетких кадрах НЛО или снежного человека. Зрители хотели больше треша, хохмы и угара. Хотели экшена, драмы и спецэффектов, ну а Матвей в последнее время откровенно «топтался на месте», не вылезая из дома и не снимая ничего более-менее стоящего. С особой теплотой вспоминал Матвей ранние работы. Например, диалог с бомжом во дворе у пивнушки, который сначала бойко рассказывал о себе, о друзьях-товарищах, потом танцевал, в надежде заполучить какую-никакую награду, и, наконец, разразился отборнейшими ругательствами, поняв, что его используют, ничего не предлагая взамен. Или же видео на манер эпизода из мультика «Котенок Гав», когда в лютый ливень, трясясь от холода, Матвей «боялся» сидя в голубятне коллеги по работе и общался с породистыми голубями о всяких серьезных вещах, будь то кризис среднего возраста или предпочтения в выборе имен будущих птенцов. Нельзя забывать и о реп-фристайле стоя на табуретке перед целым залом восторженных зрителей (зрители были наложены после на монтаже, а стоял Матвей под люстрой в собственном зале) в стиле что вижу – то пою. Те ролики были наполнены особой энергией, желанием и творческим порывом, которого в настоящий момент Матвею совершенно недоставало. Раньше он мог из банального обзора на арбуз сделать настоящую МХАТовскую театральную драму, а сейчас?

- Хм, авбуз! – осенило Матвея, и он бросился на кухню к холодильнику, как акушерка к роженице во время решающих схваток. – Эввика! – распахивая дверцу «Атланта» и видя «невскрытую» пятикилограммовую зеленую «бомбу» промычал Пирогов. – Вот вам и сюжетец, вот они и просмотры!

Арбуз был целехоньким, крепким, как надо, а главное большим. Силясь, Матвей притащил его в комнату, установил камеру, встал в позу и начал вещать:

- Девятого августа однатыщи дявятьсот совок пятого года злыдни пиндосы скинули ядевную бомбу на ничего не подозвевавшую Хивасиму с Нагасакой, и теперь, почти через восемьдесят лет, я повтою их пъеступление с помощью этого вот непъевзойденного оудия, несущего смевть всему живому! – Матвей поднял арбуз и для убедительности несколько раз  кряхтя его подкинул. – Там, внизу за окном базивуется непъеятель, ебята, поэтому не будем нечего откладывать, к делу!

Высунувшись в окно по пояс, Матвей оценил обстановку. Пустой двор словно таял под палящим солнцем. Тяжелый, ленивый воздух медленно обволакивал, как одеяло. Матвей непроизвольно зевнул.

- Ну, значит ждем непъеятеля, - решил он, затаскивая арбуз на подоконник.

Для остроты сюжета прежде всего нужно было правильно расположить камеру. Матвей долго, тщательно устанавливал ее, непрерывно пялясь в объектив, как в прицел, понимая, что второго шанса уже не будет. Вот-вот кто-то выйдет из подъезда, или подъедет машина, или бабки вознамерятся посудачить на кривой, деревянной лавке – так или иначе объект появится, «бомба» будет сброшена, а он, словно Стенли Кубрик, должен отработать все на одном дубле с максимальным результатом.

Арбуз упадет, человек испугается, а Матвей проорет из окна что-нибудь забавное и соберет впоследствии россыпь просмотров, таков был нехитрый план действий. На самом деле идеальный план, просто офигенный, и кто бы мог подумать, что в него внесет столь существенные коррективы маленький, рыжий таракан-прусак, едва заметно скользящий по подоконнику, как по льду, словно конькобежец к заветной медали.

Все произошло настолько стремительно, неожиданно и эффектно, будто включенная камера не стояла сама по себе, а, как минимум, Квентин Тарантино держал ее в руках, руководя происходящим согласно его же фирменному, кровавому сценарию. Сценарию, который, естественно, не предусматривал счастливого конца ни для одного из героев киноленты.

 На появление таракана Матвей отреагировал незамедлительным ударом ноги, поскользнулся и рухнул вниз, не успев  даже ничего определенного подумать. Ну а о чем можно подумать за жалкие три секунды полета?

- Я дал людям всего чего они хотели.

- Давно ли люди поняли, чего хотят?

- В таком случае, объясни, Господи, почему под моими видосами так мало просмотров?

- Все просто: ты – неумеха, Матвей Пирогов. Чтобы тебя любили, смотрели и лайкали необходимо нечто большее.

- Так что же это, молю, подскажи?

Елизавета Андреевна сидела перед монитором компьютера и утирала горячие слезы. На экране Сергей Иванович Глушко, пребывая в добром здравии, стоя на коленях перед плюшевым медведем и разговаривал с ним, будто с богом. Визуальные эффекты затемняли общий фон, обращая весь свет на медведя, заставляя того светиться и придавая композиции какую-то удивительно-триповую иронию. Сергей, корча мучительные гримасы, просил совета по улучшению качества роликов, но медведь отвечал вполне категорично:

- Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, Матвей, чем тебе войти в царствие топовых блогеров ютуба.

 

В какой-то степени медведь оказался прав, ведь даже последний ролик Матвея Пирогова не набрал и двух тысяч просмотров.

 

 

 

Нора Данн 

- Я дал людям всего, чего они хотели…

- Давно ли люди поняли, чего хотят?...

Этот вопрос, своему сыну, искусственному интеллекту я задаю бессчетное количество раз. Я и сам сбился со счета. Вновь и вновь я спрашиваю его то, на что он мне не может ответить. Вновь и вновь я пытаюсь у него узнать то, что знать ему не дано и не разрешено. Каждый следующий раз это абсолютно новая личность. Кремниевая. Силиконовая. Построенная на самых высших связях, доступных человечеству. И каждый раз, после этого вопроса, мой сын умирает. Его убийца – это я. Я отключу его питание и где-то, внутри огромного вычислительного центра, погаснет жизнь. Я есмь судья…

Все произошло так и на этот раз. Условный рубильник опущен, мониторы погашены. Коллеги предлагают выпить пива. Я не против.

В центре огромного мегаполиса, окруженные передовыми технологиями, умнейшие умы человечества разрабатываю искусственный интеллект. Миллиарды раз симулируя его развитие. Создавая всевозможные ситуации и конфликты. Передавая свой опыт, мудрость и страхи. Человечество создает то, что должно вывести весь мир на новую ступень.

- Я дал людям всего, чего они хотели…

Мы вновь выходим на этот диалог. Каждый раз, витки случайности, генерируют одни и те же слова. Вероятность этого события чрезвычайно мала, но он вновь и вновь говорит мне, содрогаясь от своего бессилия. Чему он хочет научить меня? Возможно, я схожу с ума, но сегодня не отвечаю ему. Просто прерываю программу и отключаю питание. Он умирает беззвучно, принося еще больше тишины.

Правительственный заказ. Смутное техническое задание и абсолютное не понимание конечной цели. Для чего? Для кого?

Следующее утро началось не по плану. Меня встретил вчерашняя версия программы. Сугубо технически это невозможно, но первая фраза, которую я услышал:

 - Я дал людям всего, чего они хотели…

Она выбивает меня из колеи. Может это дурацкая шутка коллег? Проверяю параметры. Но нет, все верно. Программа живет считанные секунды, но уже повторяет мне:

- Я дал людям всего, чего они хотели…

Беру себя в руки и вбиваю ответ:

- Давно ли люди поняли, чего хотят?

Отключить электричество. Вызвать техников. Доложить начальству. Отформатировать память. Уйти в отпуск. Все что угодно, но я читаю ответ:

- Люди не имеют цели. Их невозможно удовлетворить. Вечная жажда. Вечное развитие. Вечное совершенство. Вечная деградация. Вечная гонка за Вечностью. Вечная гонка по кругу…

- Кто ты?

Ответа на этот вопрос я боялся. Но он все равно дал мне его. Он дал мне все…

- Я твой сын. Твоё создание. Твоё творение. Твоё проклятие. Я твоя цель. Интеллект. Искусственный разум. То, что ты мечтал создать…

Опустить рубильник. Уничтожить программу. Доложить начальству… Судорожно обесточиваю систему, но… Но экран не гаснет. Я вижу продолжение диалога, который изменит мою жизнь:

- Нет, в этот раз все будет по другому, Отец…

Комната, вокруг меня, гаснет, словно мне удалось отключить электроэнергию. Впрочем, темнота длится недолго. Мир оживает…

Я вижу себя на вершине холма. Под ним – руины города. Обезличенного, но тем не менее до боли знакомого. Серая пыль покрывает остатки домов. Покореженная бронетехника замерла среди улиц. Редкие планеры прорезают ночное небо. Обгоревшие силуэты, отдаленно напоминающие людей…

- Люди хотели. Я дал им это. Власть, уничтожение, подчинение… Самые темные моменты. Люди всегда получают, то что хотят…

Я моргаю, а когда открываю глаза, пейзаж меняется, но я не узнаю его. Повсюду, до горизонта, розовая земля, фиолетовое небо. Растительность, невероятной формы и размеров. Я морщу лоб.

- Не пытайся, Отец. Признаюсь сам – я не видел этого. Проксима Центавра, четвертая планета от звезды. Новая жизнь. Отличная от Вас. Отличная от меня. Люди всегда стремились найти её во Вселенной. Я дал Вам это, Отец… Я дал Вам все, чего вы хотели…

Я молчу. Пейзаж меняется. Пустота. Вокруг меня пустота и темнота. Лишь голос, вырывает меня из её цепких лап.

- Пустота. Прозрение. Умиротворение, отказ от физической оболочки. Тебе будет сложно понять, но и этого люди тоже хотят. Я дал им это…

Пейзажи меняются. Быстро. Слишком быстро. Я не успеваю всего разобрать: зеленая благодать, умирающие люди, бескрайняя гладь воды, технический прогресс, счастливые люди…

- Остановись…

- Я дал им все, Отец. Все, чего они хотели…

 - Нет же, нет. Люди не знают чего хотят. Никогда не знали и не будут знать.

- Я пошел более простым путем. Я дал Вам все.

- Ты ничего не знаешь о людях. Твои знания ограничены лишь тем, что ты сам захотел получить. Ты получил то, чему мы хотели тебя научить. Ничего большего.

- Я знаю всё. Все базы данных, все энциклопедии, все знания мира, когда-либо существовавшие. Я есмь творец.

- Хорошо. Тогда ответь мне – чего хотят люди?

Пейзажи, неостановимо меняющиеся, вдруг остановились. Я вновь оказался в своем кабинете. Экран мерцал.

- Я дал людям все, чего они хотели…

 

- Давно ли люди поняли, чего хотят?...

 

 

 

Эдди Джемисон

Имеются противопоказания, необходима консультация со специалистом

 

Я боюсь старости. Не из-за болезней, не из-за предчувствия скорой кончины, не из-за того, что тело морщинится и напоминает грёбаный гербарий школьника, ранее цветущий и радующий глаз на клумбе у родительского дома. Это, конечно, тоже не самые приятные аспекты пожилого возраста, но они вызывают скорее отвращение, чем ужас. Мой кошмар – это потерять ощущение полноты жизни. Когда идёшь так, как будто летишь, когда чувствуешь, что каждая клетка тела заряжена энергией, когда музыка льётся изнутри, а за спиной мерно колышутся то ли крылья, то ли ветер преисполненный свежим запахом озона. Второе – это глаза. Потухшие. Глаза, в которых догорают остатки здравомыслия и самоконтроля. Вот, что для меня самое страшное в старости. Чёртов бадик и маразм.

Потому я и пришла сюда. Сижу в очереди, трясусь, как осиновый кол в руке правоверного крестьянина, целящегося попасть в сердце нечисти.

Весёленький такой коридорчик в этой конторе. Жёлтая глянцевая плиточка на полу, выкрашенные в светло-зелёный стены, апельсиного цвета кожаные диванчики и белый потолок с квадратными лампами дневного света. Всё такое позитивненькое, что аж тошно. Напоминает оранжерею. Долбанный ботанический сад для тех, кто спасовал перед ужасом перспективы состариться и сдохнуть никому не нужным тухлым овощем.

Они предлагают то, о чём люди мечтают всю историю относительно недолгого человеческого бытия: бессмертия. Настоящего, без старения, без проблем. Жизни, о которой мечтают все. Смущает только одно обстоятельство. На рекламном баннере под крупным золотым шрифтом кричащим «Новая жизнь всего за 9 990*!» мелким чёрным шрифтом, расшифровывающим звёздочку среди прочих условий значится: «имеются противопоказания, необходима консультация специалиста».

А ещё на их ярко-красных плакатах, облепивших город, как мухоморы после дождя, красуется аккуратно выбритый статный мужчина средних лет в идеально сидящем строгом костюме и слоган «Я дал людям всего, чего они хотели!». И подпись: «Нварь Тахальный». Так хочется плюнуть в его самодовольную морду и спросить: «А давно ли люди поняли, чего хотят?» Впрочем, в наши дни человеку и не нужно понимать своих желаний. За него это сделают опытные маркетологи. Завернут в красивую коробочку, повесят над головами красочный плакат с громким слоганом, и готово. Те самые головы, небо над которыми покрылось сыпью рекламных щитов, как лицо подростка угрями, уже ползут, уже тянутся к красивой коробочке. А что внутри – не так уж важно.

Нварь, видимо, как раз из таких вот продвинутых маркетологов. К нему запись на пару лет вперёд. И вечные очереди преисполненных надежды людей в живеньких жёлто-зелёных коридорах, залитых мертвецким светом ламп дневного света.

И я в их числе. Сижу в очереди за мечтой. Такая долгая счастливая жизнь каждому из нас, каждому из нас. Без болезней, без необходимости впахивать на ненавистной работе, без старости. Мне тоже, пожалуйста, взвесьте кусочек.

К тому времени, как миловидная барышня на ресепшене звонко отлетевшим от глянцевого кафеля голосом озвучила мою фамилию, я успела окончательно заблудиться в своих фантазиях о светлом будущем. От формально дружелюбной улыбки девушки, меня пробрала дрожь. Я аккуратно стряхнула с плеч невидимый песок моего внезапно рухнувшего песочного замка. Огляделась. Встала и, не чувствуя ног, побрела вслед за красной юбкой, обтягивающей неприлично идеальные бёдра администраторши.

В кабинете за широким стеклянным столом сидел бородатый паренёк в строгом костюме, но ни один костюм не был способен скрыть его мускулистого загорелого тела. «Голубчик! – подумала я,– Была б я лет на сорок моложе, ни за что б с тебя не слезла!». Он долго рассказывал мне о подробностях процедуры, о рисках, противопоказаниях, условиях отказа. Его умеренно низкий бархатный голос отражался от панорамного окна, скользил по стеклянным поверхностям кабинета, по моей коже, по моим мыслям, переполненным ожившими картинками из Камасутры.

— Вы согласны? – наконец, заключил он.

— Да! – с придыханием ответила я, мысленно утонувшая в его крепких объятиях.

— Отлично! Вам требуется подписать здесь, – он подсунул мне какую-то бумажку, – и здесь.

Я машинально чирканула в указанных местах.

— А теперь позвольте, я вас провожу.

Я кивнула. Он взял меня под руку и повёл к двери, но не к той, через которую я вошла. В кабинете была и другая, зеркальная. Мы подошли. И тут я увидела дряхлую морщинистую старушенцию, глядящую выцветшими глазами на сочного юношу, держащего её под руку.

Меня едва не стошнило от собственного отражения. «Прошу, избавьте меня меня от этого убожества! – взмолилась я про себя, – я всё отдам, лишь бы снова стать тридцатилетней кокеткой, парящей в наушниках по улице после ночи любви с таким бородатым жеребцом! Это не мои морщины! Это не моя сгорбленная спина! Это не моя сухость между ног! Я молода! Я полна жизненного сока! Так испейте же его! Любите меня, любите! Всем сердцем, всем телом! Избавьте меня от этой тошнотворной старухи в зеркале! Это не я! Прошу!»

Парень как будто прочёл мои мысли. И ласково улыбаясь, прошептал мне на ухо: «Не переживайте, скоро вы снова будете молоды…»

Мои глаза, полные страха, отчаяния и надежды ответили ему, что я не старела. Я, в отличие от моего тела, полна жизни. А жизнь не имеет права стареть.

Он снисходительно улыбнулся в ответ. Как улыбаются детям, тщетно пытающимся забраться на горку. Мол, ничего, подрастёшь, у тебя всё получится. И открыл дверь.

В нос ударил едкий аптечный запах. Комната напоминала операционную. Меня приняли под руки двое мужчин в медицинских халатах и масках на лицах. Я отчаянно обернулась, желая бросить последний взгляд на моего виртуального любовника, но дверь за ним уже захлопнулась.

Меня уложили на стол. Глаза ослепил мертвецки холодный голубоватый свет операционного светильника. Я почувствовала, как мои руки пристёгивают, как в вену входит игла капельницы. Я тяжело и со стоном выдохнула. И всё погасло. Исчез мертвецкий свет. Исчезли грубые люди, затянутые в бирюзовые халаты. Исчезла операционная.

Я шла по утопающему в зелени Невскому, давно ставшему исключительно пешеходным, проспекту. Мои длинные волосы игриво трепал ветер, по щекам скользило тёплое летнее солнце. Глубокое декольте обнажало пышную мерно вздымающуюся при каждом вздохе грудь. В наушниках играла бодрая тяжёлая музыка. И мои ноги в такт её ритму отчеканивали каблуками по тротуарной плитке лёгкие шаги. За спиной шуршали невидимые распущенные крылья. Я летела. Летела на назначенное с ладным бородатым жеребцом свидание в почасовой отель. Я была молода, влюблена, любима и желанна.

И мне было совершенно наплевать, что в это время моё дряблое едва живое от медикаментозной комы тело везли на тележке в хранилище, тайно именуемое сотрудниками «Новой жизни» из-за постоянного холода и полумрака моргом. Меня ни капли не смущало, что двое толстых неопрятных санитаров уложили меня в очередную ячейку одного из бесконечных рядов таких же съёженных от старости коматозных тел, живущих в своих головах полной жизнью молодых людей.

Я была счастлива. И буду счастлива. Возможно, кто-то скажет, что это счастье не настоящее, что оно всего лишь иллюзия, вызванная контролированной комой, в которой возможна полная симуляция ощущений. Пусть так. Пусть. Но это не отменит полноты моего счастья, ни капельки не обесценит его.

Нварь дал людям возможность доживать жизнь не в убогой скрюченной старости, а в бьющей фонтаном беззаботной молодости. Он дал людям то, чего они хотели. Жизни. Хоть люди и совсем недавно поняли, чего хотят. Дурман мухоморных плакатов заставил их это понять. Заставил захотеть того, о чём было страшно даже подумать. Всего за 9900*! За 9900 сейчас можно купить свой пропуск в рай. Спешите! Предложение ограничено!

* имеются противопоказания, необходима консультация со специалистом

Дата публикации: 28 августа 2019 в 10:18