310
Тип дуэли: прозаическая
Тема Дуэли: Земля круглая

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по новой для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - третье место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт»

Формат выхода в данном раунде: Дальше в верхней части останутся только победители матчей. а вторые и третьи места присоединяться к нижней части турнира и продолжат борьбу за выход в финал уже там. 

Задание: написать рассказ на стыке двух указанных тем.
Тема №1: Земля круглая, мы еще встретимся
Тема №2: Анальгин или пистолет
Максимальный размер текста: 300 слов. 

Голосование продлится до 11 октября.

 

 

Кимберли Элиз

 Гармония

Море сливалось с небом в дымке на горизонте, как если бы художник взял и размыл краски. Вроде и нет никаких границ, и кто его вообще знает: круглая земля или нет?

Мои размышления были прерваны резким голосом женщины:

- Нет, не тааак! Я хочу, чтоб скалы были сзади. Нееет, подожди, нет, не снимай! Я еще не улыбнулась. Нет! Подожди! Я глаза закрыла!

Дама предпенсионного возраста усердно позировала для пляжного фото. Фотографом был лысеющий поджарый мужчина, внешне похожий чем-то на бывшего военного.

Женщина не умолкала:

- Где мои тапки?! Ты куда их бросил? Они теперь все в песке. Нет, дай мне их в руки! Да! Прямо сейчас дай.  Что?! Что ты хочешь? Чтобы я ТЕБЯ сфотографировала?! Нет, я не буду. У тебя волосы на лысину некрасиво зачесаны.

Я, да и все отдыхающие рядом, с тоской посмотрели на эту пару. Все явно сочувствовали мужчине. «Надо уходить... Хорошо бы больше с ними не встречаться», - подумала я, поднимаясь с песка. Но даже  на приличном расстоянии, мне были слышны громкие реплики женщины.  Что отвечал, да и отвечал ли ее спутник, было не ясно.

Сперва я направилась в кафе, но потом вспомнила, что надо бы зайти в банк за наличными.  В банке как назло собралась очередь. От духоты у меня нестерпимо разболелась голова.  Пытаясь, хоть как-то ее унять, я массировала виски.

Вдруг за дверью послышался возмущенный мужской голос: « Вот почему опять без чулок!».

К моему удивлению, в банк ввалилась утренняя парочка с пляжа.  Мужчина посмотрел на меня, на мое страдающее лицо, подмигнул мне и тихо спросил: «Что, деточка, голова болит? Анальгину дать?» Я помотала головой.

« Ну, нет, так нет,- пожал плечами он и, вынув из авоськи пистолет, командным голосом проорал на весь банк: «Сохраняем спокойствие, граждане!  Спокойствие! Это ограбление!!!». Сзади семенила супруга в спадающих шлепках и огромным мешком в руках.

Все-таки бывший военный – подумала я.

 

 

 

Лорен Дин

«Скажи мне, ветка…»

Я выбил стекло в двери школьной столовой. С ноги. Случайно. Стоял среди осколков, как Умка во льдах. Плотник Сергеич, выбежавший на звук, изрек:

– Ну, пацан, молись предкам.

Поговаривали, Сергеич – язычник, поклоняется дубу и Перуну. Я бросился наутек.

– Земля круглая – встретимся!

Школа была полной невезухой. Я почти забыл ее, но пришлось вернуться на педагогическую практику. Двери заменили, а завуч осталась прежней, с коконом на голове, принимающим сигналы из космоса.

– Седьмой «Г» ждет тебя.

В том, что меня ждет гэ, я не сомневался. Тема урока – стихотворение Лермонтова «Скажи мне, ветка Палестины». От нервов разболелась голова. Анальгин или пистолет?

Класс утробно выл. Я замер перед доской и откашлялся – вой не прекратился.

– Лермонтов, – возвестил я. – «Скажи мне, ветка…»

И забыл, что дальше. Класс насторожился.

– Палестины, – прошептала отличница.

– Пластилины, – ляпнул я.

Все пошло не по плану. Все пошло по перуну.

Я начал декламировать стихи.

– Можно выйти? – простонал амбал с камчатки.

– У него животик болит, – добавил сосед.

– Нельзя!!

– Его тошнит. На парту.

– Хорошо, – смирился я. – Отведи его к медсестре и возвращайся.

Симулянты покинули класс, я продолжил декламировать.

Под шумок целых трое семиклашек пробирались к двери.

– Куда?!

– К медсестре! – бодро откликнулись они.

Я запер дверь на задвижку.

– Всем сесть! Слушаем Лермонтова.

Камчатка резалась в очко, по рукам ходил альбом с репродукциями Рубенса. Какой класс, такая и порнуха.

– К завучу!– сказал я хозяину альбома и потащил его на выход. Дверь не открылась. Я её – плечом, потом кулаками. Никак. Оставалось одно: выбить с ноги. Дверь перекосило, образовалась щель. Класс восхищенно следил за неравной битвой.

В щели мелькнул пятиклассник.

– Мальчик! – взмолился я. – Позови плотника!

Мальчик застыл.

– Позови завуча! Директора! Позови кого-нибудь, тормоз!

Мальчика сдуло. К игре в очко присоединился третий ряд, Рубенса зачитали до дыр.

Наконец явился Сергеич.

– Опять за старое? Говорил я, пацан, земля круглая.

Он снял дверь.

Он выпустил меня на свободу.

 

 

 

Донни Кешаварц

Это фиаско, Толян!

 Лямкин Толик удачливостью никогда не отличался. Хотел жениться на пышногрудой брюнетке, а взял в жёны астенического телосложения блондинку. Мечтал вместить в себя талант медика и писателя, подобно Чехову, но судьба уготовила ему вариант покомпактнее: работа в аптеке и сочинение мемов, да и те он всё чаще публиковал чужие, оскудев фантазией. Синдромом неудачника Лямкин был обязан Тёме Полуночникову, принёсшему в детсад пистолетик. Каждому из ребят, кроме Лямкина, посчастливилось из игрушки бабахнуть. Целый день проходил за Полуночниковым Лямкин, заискивающе заглядывая в глаза, даже отдал ему полдник – не прокатило. «Не полутишь пистолетик!»  –  заходился хриплым смехом Полуночников, оголяя прореженный ряд молочных зубов. «Земля круглая – свидимся!» – пообещал Лямкин, поняв, что Тёма не расщедрится никогда. 

 Впрочем, земле не обязательно было иметь круглую форму, чтобы столкнуть живущих на одной плоскости. Однажды на пороге аптеки появился Полуночников с лицом, перекошенным от головной боли. «Анальгин можно?» – процедил он. «Нельзя», – Лямкин, узнав одногруппника, вышел из стеклянной комнаты в клиентскую зону. «Почему?» – опешил Полуночников. «Закрываемся», – аптекарь с треском опустил шторку на витрине с противодиарейными средствами. «Ещё пять минут до закрытия», – возразил посетитель. Игнорируя Полуночникова, Лямкин щёлкнул шторкой перед лекарствами от педикулёза. «Щёлк, щёлк, щёлк», – сползали жалюзи. Когда открытой осталась только шторка перед окном выдачи, Полуночников взвыл: «Не имеете права!» Он толкнул аптекаря – тот, вцепился в шею негодующего и возликовал, когда позвонки неприятеля хрустнули, словно Лямкин на курок отвоёванного пистолетика нажал. Неожиданно выворачивающийся Полуночников, заулыбавшись, обмяк. Скрюченные пальцы Лямкина застыли, напоминая морепродукты повторной заморозки. «Отпустило! – простонал Полуночников,  – словно у костоправа побывал». Покидая аптеку, исцелившийся похлопал помрачневшего фармацевта по плечу: «Что, фиаско, Толик? А хорошо, что я тебе пистолетик тогда не дал!» От хлопка опустилась последняя шторка. Щёлкнуло на этот раз в голове у Толика, от мощного импульса вдохновения. «Это фиаско, Толян!» – красовался свежий мем на странице Лямкина в соцсети, и образ недосягаемого пистолетика, тающий с каждым лайком, постепенно вытеснялся из сознания аптекаря.   

Дата публикации: 04 октября 2019 в 23:40