470
Тип дуэли: прозаическая

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по новой для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - шестое место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт»

Формат выхода в данном раунде: Дальше в верхней части останутся только победители матчей. а вторые и третьи места присоединяться к нижней части турнира и продолжат борьбу за выход в финал уже там. 

Задание: написать рассказ на стыке двух указанных тем.
Тема №1: Щепотка доброты
Тема №2: Лабиринты извилин
Максимальный размер текста: 300 слов. 

Голосование продлится до 11 октября.

 

 

Тим Роббин

Щепотка доброты в лабиринты извилин

– Всем детям приготовиться к занятиям! Денис-545, застегни пуговицу. Линда-20, сойди с бордюра! Всем разойтись по классам! Я уже загружаю материал уроков в преподавательский состав. Игорь-663! Не дергай за косички объект слева! Объект слева, не могу тебя идентифицировать, подними глаза! Лена-689, новая прическа тебе не идет! Так, качели опечатываю на неделю, вы не успели их освободить. Скажите спасибо Андрею-347 и Игорю-360. Паша-666! Слезь с дерева и выкинь яблоко.

Я ненавижу нашу школу, то есть Школу-13\4. Или Александру Васильевну, если на человеческий манер. Впрочем, так ее никто уже не называет, ибо человеческого после двух последних апгрейдов в ней ничего и не осталось. Дробь Четыре – так мы ее зовем. Она уже давно не ассоциировалась у нас с тем андроидом, которым прикидывалась – красивая полноватая блондинка в очках и с холодной улыбкой. Она не была им, потому что она не была там, где он, но она была всюду на территории школы, в каждом классе, в каждом коридоре – датчики, сенсоры, камеры, микрофоны, динамики. Она была Школой. Дробь Четыре – одно слово! Спонсоры школы заверяли, что наделили ее внешностью знаменитой актрисы прошлого. Читал я про эту актрису, соотечественники называли ее «ледяной девой». Ага, то что нужно в школе.

– Скоро все изменится, не пропусти! – шепнул мне запыхавшийся Сашок (который 238). Он обогнул меня и заспешил в класс.

– Всем детям можно задержаться на игровой площадке еще тридцать минут. Будем считать, что учитель по космическому праву заболел… или сломался, если угодно. Предлагаю сыграть в футбол со старшеклассниками. Проигравшая команда угощает пончиками! Даю фору в три игрока! За это Валя-5 и Антон-4 отберут еще по двое старшеклассников и присмотрят за малышами. Идет?

– Идет… Идет. – тупо повторяю я. Как во сне разыскиваю Сашка. Он же хакер, известный далеко за пределами Школы. Дергаю его за рукав.

– А, догадался? Щепотка доброты в лабиринты этих нечеловеческих извилин ей ведь совсем не помешала, да?

 

 

 

Морган Фриман

Косвенные признаки синдрома пустой головы

Сначала мерещилось, что меня отправили на экскурсию в старинный особняк с привидениями.

Только вот привидением оказалась я сама.

Наверное…

Когда не находишь ответов, вопросы тоже пропадают.

Время от времени я шепчу молитвы, страстно желая послать всё к дьяволу.

А потом иду и жарю чёрный хлеб с чесноком.  Если натрескаться жареного хлеба, то всё наладится.

Иногда мне хочется, чтобы не налаживалось. Хочется утонуть в сгущающейся черноте. Назло.

Кому?

Не помню…

Я совершенно одна. Брожу по мрачным подземельям, словно безумная королева.

Вычурно?

Вычурно и пафосно, как позолоченные пластмассовые пуговицы на сторублёвой блузке.

Плевать!

Все красивые мысли были спущены с поводка, а те, что остались, свалены стопкой иссохшихся мумий в глубине подсознания.

Но я не хочу выметать мусор и ждать зарождения чего-то нового.

Не хочу чистых страниц, как, впрочем, и грязных.

Я хочу чаю с бергамотом. Есть в нём нечто оплошное, будто в хороший чай случайно попал гель для душа.

Хочу сидеть со своими мумиями, пить неправильный чай и, как в детстве, стрелять из пальца в призраков прошлого или будущего или по… 

− Кошка! – вскрикиваю я, пытаясь понять, что это значит, о чём сигнализирует мой несчастный мозг.

− Милая, − вдруг заговаривает животное, − иногда кошка – это просто кошка.

Может быть, я сплю или умерла, или застряла в какой-то временной петле… Но скорее всего, я просто сумасшедшая.

− Ох, – вздыхает кошка, − ты в самом деле ничего не помнишь? Бедняжка!

Она подходит, прижимается пушистым боком, и я вижу на её ошейнике бирку с именем «Агнесс».

Агнесс... Агнеша? Моя кошка? Это же моя кошка!

Начинаю вспоминать…

Нас было много: внутренний ребёнок, внутренний перфекционист, внутренняя графиня де Мейль… и внуренняя Я.

− Знаешь, было очень по-доброму с её стороны оставить тебя в живых после того, как она вышла замуж, − мурлычет Агнесс.

***

Я снова думаю красивые мысли. И иногда подсматриваю за вами равнодушным взглядом глупенькой кошки…

 

 

 

Боб Гантон

Злоботомия 

- Батя, - изможденный Фомин вполз в кабинет тренера, - выручайте.

- Что случилось? – охнул наставник.

- В зале перезанимался. Десять часов, двухминутный перерыв…

- Бестолочь невнимательная. Я же говорил: два часа занятия, десять минут отдыха. Что болит?

- Воображение перекачал. Распухло – пошевелиться не могу.

- Устройся на любую работу. От рутины воображение потихоньку рассосется.

- Нельзя мне потихоньку. Сегодня банк кредит одобрил. Тридцать тысяч на открытие пиццерии. А мне теперь страшно пиццерию открывать. Как представлю, что разорюсь…

- Да, проблема.

- Есть еще одна. Татьяна завтра к родителям зовет, знакомиться. Мне бы признаться, что не люблю ее. Но как подумаю, какой это удар для женщины – меня потерять…

- Да уж, десять часов в читальном зале решимости не добавляют.

- И еще. Мама болями мается, а с походом к врачу тянет. Мне бы ее за руку отвести, но как воображу мытарства с очередями-анализами...

- Ладно, - вздохнул тренер, - со здоровьем мамы не шутят. Расскажу, как воображение быстро притупить. Заходишь в лабиринты извилин, топаешь прямо до ближайшего перекрестка. Никаких расходящихся тропок! На перекрестке поджигаешь сомнения, посыпаешь щепоткой доброты и шуруешь назад. Только не оглядывайся! Оглянешься – все насмарку. Понял? Повтори!

Но, нетерпеливый ученик уже входил в транс.

- Батя, – облегченный Фомин пылал энтузиазмом, - можно я сделаю какую-нибудь глупость?

- Валяй. Только побыстрее. Сомнения – как сорняки: сколько не сжигай, вновь вырастут.

- Как здоровье мамы? – справился сенсей на следующий день.

- Не знаю, - равнодушно ответил горе-адепт, - взрослый человек, сама со своим здоровьем разберется.

- Странно, - опешил духовник, - ты в лабиринте точно не оглядывался?

- Обижаете, - хмыкнул Фомин. - Я, кстати, на пиццерию забил. Но кредит взял. На Таньку оформил, перед расставанием. Теперь школу открываю, как у вас. Что я, хуже? Магию знаю: заходишь в извилины, сжигаешь сомнения, не оглядываешься… а чем там посыпать надо было?

 

 

 

Уильям Сэдлер

Мой мир

«Что лучше: реальность или вымысел? Я выбираю второе. Чудесный мир, где всё происходит, как я хочу. Там есть и отголоски реальности: предательства, провалы, а кто-то и вовсе может погибнуть.

На даже так, такой мир лучше, чем серая реальность, где почти каждый норовит подставить тебя. А самое главное, меня в моих фантазиях нет. Чем я лучше этих уставших людей?

Я существую и обречен прожить свой век именно в этом мире. Пытаться чего-то достичь, оправдать надежды родителей, вкалывать на работе, которую ненавижу. Но зато она «престижная».

А в это время, под музыку, что звучит в моих наушниках, я представляю приключения великого воина или тяжёлую судьбу девушки-мага, которая в конце обретает своё счастье».

- И, конечно же, наш писатель снова пишет о том, как он несчастен, - рассмеялась Ира, заглядывая мужчине через плечо.

- Я просто размышляю о том, что меня беспокоит, - фыркнув, Никита быстро закрыл тетрадь. – Пришла насмехаться или тебе что-то нужно?

- Что вы, о великий, прошу прощения, что смела побеспокоить, - смеясь, девушка ушла в соседний кабинет.

- Ну что, он идёт с нами? – Никита услышал ещё один женский голос.

- Да конечно нет, господину не до глупых смертных!

- Говорили бы хоть тише, - выдохнул мужчина.

«Порой, мне интересно, каково людям в коме? «Живут» ли они в своём мире или их мозг проецирует унылую реальность, в которой они существовали? А может нам приходится проходить испытания?

Но мне кажется, неважно, что там, это всё равно лучше, чем слышать щебетание этих людей».

С работы Никита почти бежал домой. Ему хотелось спрятаться и громче включить любимую музыку. Поскорее уйти в свой «мир».

Но на мгновение он остановился. Его внимание привлёк молодой парень, который кормил грязную худую собаку.

«Если ты такой хороший, что ж себе не возьмёшь? – покачал головой Никита и улыбнулся. – Но, возможно, для этого мира ещё не всё потеряно».

 

 

 

Клэнси Браун

Яблоня от яблони

Есть в нашем районе станция метро. Не буду оглашать её название, чтобы не провоцировать националистические споры. Чего только не увидишь около неё! Вот, например, две женщины держат переносное окно, пшикают на него какой-то жидкостью и отчаянно елозят тряпками по стеклу. Они торгуют моющим средством. А вот африканец молча торгует косметикой и зарядками. Пожилая женщина раздает листовки с рекламой типографии, которая может напечатать любую вашу книгу, пусть даже смысла в ней будет столько же, сколько в попытках шимпанзе приблизиться к Шекспиру. Бородатый мужчина вроде стоит спокойно, но периодически вылавливает кого-то из толпы и предлагает поговорить об Иисусе. Женщина собирает подписи за струнный транспорт – технологию будущего, дорогой аттракцион, сломавшийся после пробного запуска. Ветераны локальных конфликтов что-то заунывно тянут. А вот группа помоложе с флажками. Они предлагают поддержать организацию, которая хочет спасти нашу несчастную страну от американской оккупации.

...Поздний август. Молодая пара с дочерью, девочкой лет восьми, с мороженым в руках. Они останавливаются у лавочки. Недалеко от неё сидит на низёхоньком стульчике бабушка, перед ней три прозрачных пакета с яблоками. 

 – Давай купим яблоки, – вдруг говорит отец. Подходит и забирает все три пакета, лежащие перед старушкой. Отдаёт деньги, не спросив цены. Слышится шум: рядом падает яблоко. Девочка поднимает голову вверх. Подозрительно. Но далее она видит картину: двое мужчин вдалеке орудуют палками. Яблочный град сыпется во все стороны. Она что-то начинает понимать.

– Пап, а зачем ты купил яблоки, если мы могли их собрать?

– Доча, мы не будем есть яблоки, которые росли в Москве недалеко от оживлённой трассы.

– Но… вдруг и эти яблоки, что ты купил, собраны таким же образом?

– А они таким и собраны. Но мы же их есть не будем. 

Он отошёл по узкой тропинке и высыпал яблоки под яблоню изо всех трёх пакетов, а потом вернулся и отдал пакеты уже уходившей бабушке.

– Они ей ещё пригодятся, в магазин ходить, - пояснил отец семье.

 

 

 

Джил Беллоуз 

Да не оскудеет рука дающего

Оксана никогда не подавала нищим. Принципиально. Отдавать свои кровные «за так»? Ща-а-ас! Чем эти люди лучше, и почему им все должны?

Девушке виделась в этом великая несправедливость. Можно раздавать листовки, развозить почту, подметать улицу, цветы продавать. Петь в подземке, наконец! Было бы желание. А так, выходит, одни пашут, а другие – берут «на шару». И ещё неизвестно, у кого по итогу больше денег.

Музыкантам, кстати, Оксана подавала с удовольствием. Потому что не клянчат – честно трудятся. И заплатить за услышанную песню – совсем не то же самое, что отдать просто так. Равноценного обмена ещё никто не отменял.

Бывает же, дашь просящему рубль, а он десятку сверху требует. И смотрит при этом, будто удушить собирается. Как на классового врага глядит, сволочь. Ещё и в спину тебе плюёт, когда отворачиваешься. Зачем оно надо?!

Но как же доброта? Милосердие? «Да не оскудеет рука дающего»?

На эти вопросы девушка легко находила ответ. Быть добрым – не означает позволять себя использовать. Быть милосердным – не значит поощрять бездельников.

И никто никому ничего не должен. Это было аксиомой, глубоким убеждением и главной жизненной ценностью.

До одного случая.

То ли звёзды так сложились, то ли две полоски на тесте внесли сбой в отлаженную систему, но пройти мимо той цыганки Оксана не смогла. Девчонка была совсем молоденькая, с огромным животом, и с таким отчаянием в глазах, что захотелось обнять и плакать.

Ноги остановились. Рука сама полезла в карман за двадцаткой. А нищенка, внезапно схватив её за эту руку, зашептала: «Не надо денег! Забери лучше ребёнка, всё равно отнимут и продадут!»

Испугавшись, девушка попыталась вырваться, но та вцепилась ещё сильнее: «Забери, слышишь?! Ты добрая, хорошая, будет сыну твоему старшая сестрёнка! Христом Богом прошу!»  

Шокированной Оксане с трудом удалось освободиться и сбежать.

Цыганку она больше не видела. Но через пару дней нашла на своём пороге маленький плачущий свёрток.

Дата публикации: 06 октября 2019 в 00:21