392
Тип дуэли: прозаическая
Тема Дуэли: Эффект плацебо

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по новой для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - седьмое место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт»

Формат выхода в данном раунде: Дальше в верхней части останутся только победители матчей. а вторые и третьи места присоединяться к нижней части турнира и продолжат борьбу за выход в финал уже там. 

Задание: написать рассказ на стыке двух указанных тем.
Тема №1: Эффект плацебо
Тема №2: Фарш невозможно провернуть назад
Максимальный размер текста: 300 слов. 

Голосование продлится до 11 октября.

 

 

Зази Битц

Деревенская байка

В Прядихино настали необычайно трудные времена. Деревенский умелец Василий ушёл в запой. Когда он оттуда вернётся даже Богу не известно. Встали косилки, дробилки, стиралки, каталки, прочие илки и алки. Самое страшное - пришла темнота! После ухода Василия никто не смог завести местную электростанцию. Деревня погрузилась во мрак.

Безсветная лампочка над самогонным аппаратом сигналила сержанту Свирестелову, что пора возвращаться и напомнить, кто хранитель правопорядка. Уж, ему то известно, чем могут закончиться смутные времена. В прошлый раз банда вампиров всю брагу высосала из кадок односельчан. Даже Кришне с Аллахом не известно чего стоило раскрыть смутьянов.

Местная ребятня, начиталась про Тимура и Дракулу, а потом решила покончить с пьянством в родной деревне. Но Свирестелова не проведёшь, когда дело касается святого! Он по запаху вычислил тимуровцев-дракулят, прекратил беспредел и затмение, вернув Василия к трезвой жизни. Опять надо напрячь мозги, иначе ещё какая-нибудь нечисть заведётся.

Сержант зажёг свечку и пошёл надевать форму. «Чем бы его из запоя выманить?» - думал он, натягивая сапоги. Только сверхзадача могла вернуть местного Кулибина в сухое русло. «Нужно что-то вроде: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что» - размышлял почти протрезвевший полицейский. Заглянув в неработающий холодильник, он сморщился от запаха тухлого фарша:

- О-пэ-рэ-сэ-тэ, про котлеты забыл! – выругался Свирестелов, но тут же хлопнув себя по лбу, быстро выскочил из дома.

Через час повсюду зажглись лампочки Ильича. Самые нетерпеливые схватили поломанные илки, алки и бегом к Василию. Ручной труд по нажатию кнопок им нравился больше, чем мозоли от лопат, пил и топоров.

«Красиво жить не запретишь!» - думал Свирестелов, глядя на растущую очередь возле мастерской. Чувство гордости распирало изнутри, а желание вернуться в запой сжимало снаружи. Внешнее давление превозмогло и сержант побрёл к заветному аппарату. Одному ему было известно, что пока Василий не придумает, как из тухлого фарша делать свежие котлеты, можно пить спокойно – в Прядихино будет светло.

 

 

 

Фрэнсис Конрой

Лось

Осенью в дождливый серый день старушка медленно спускалась по ступенькам крыльца городской больницы. Ежась от холода, цепляясь дрожащей, сморщенной рукой за перила, она что-то беззвучно бормотала, очевидно жалуясь самой себе на погоду, здоровье, да и вообще на нелегкую стариковскую жизнь. Лось выскочил из-за угла и понесся прямо на нее. Длинные, похожие на крылья огромной летучей мыши, рога блестели, окутанные водяными брызгами, а копыта звонко отбивали дробь по мокрому асфальту. Старушка вскрикнула и плюхнулась на ступеньку. Издалека донесся вой сирены, отчего лось рванулся в сторону, проскакал вдоль крыльца, ломанулся через кусты и оказался посреди маленького больничного сквера. Из окна палаты было хорошо видно, как лесной зверь  мечется в лабиринте оград, лавок и деревьев, отчаянно пытаясь выбраться на свободу. Он был страшно напуган, как и я неделей ранее, когда также бегала по квартире, не находя себе места, не видя выхода и надежды.

Вой сирен усилился, и показались полицейские машины. Они блокировали  выходы с территории больницы, а  полицейские, громко переговариваясь, со всех сторон бежали к скверику. В руках одного из них я заметила веревку, другой спешно доставал табельный пистолет.

Лось угрожающе пошел на них, вскидывая передние ноги. Полицейские шарахались, прячась за лавками. Внезапно раздался выстрел.

Я зажмурила глаза. Туго стянутые бинтами кисти рук непрерывно болели. От успокоительных путались мысли, растворяя страх. Но он не исчезал, и плавал на поверхности сознания, как лед в хрустальном бокале. Я знала: лось появился здесь не случайно, он победит, он найдет путь к спасению, и тогда я тоже смогу. Эффект плацебо, не более, хотя большего мне и не нужно. Я открыла глаза.

Лось прыгнул, зацепился за капот машины, упал на бок, затем быстро поднялся и поскакал через дорогу. Ругаясь на чем свет стоит, за ним бежали полицейские. А я представляла, как он стрелой несется через весь город, расшвыривает подвернувшихся прохожих во все стороны, и нет на свете силы, способной остановить его.

Печально, что время, как фарш, назад не проворачивается, оставляя багровые шрамы. Их можно скрыть повязкой, но они продолжают болеть. Я стояла у окна, я снова хотела жить.  

 

 

Бретт Каллен

Ёлка

Обнаружив на балконе жалкий скелетик новогодней ёлки, Мишкин почувствовал досаду... а потом странное облегчение. Последние полгода неприятностям не было конца – зарплату постоянно задерживали, соседи сверху устроили потоп, погубив недавний ремонт, донимали бесконечные болячки... Когда он умудрился на ровном месте сломать ногу, уверился – должна быть какая-то причина всему этому безобразию.

Ёлка!

Совсем недавно Мишкин прочитал умную статью про нехорошую историю милого новогоднего обычая и якобы скверную энергетику, которую приносит в дом оставленная надолго ёлка.

Темной апрельской ночью, озираясь, он препроводил несчастное дерево на помойку.

Наутро выглянуло долгожданное солнышко, автобус явился на остановку одновременно с Мишкиным, а на работе прошел слух о новом крупном контракте.

«Работает!»

Он летал как на крыльях – эйфория зашкаливала.

Так продолжалось неделю.

Приканчивая за обедом в любимой кафешке вкусную котлету, Мишкин рассеянно листал новости. На том же сайте, повествующем о светлой и темной энергии и прочих захватывающих вещах, появилась новая статья.

С ужасом прочитал он повествование о том, что забытую ёлку надлежит не просто выкинуть, а обязательно сжечь – с некими соответствующими ритуалами...

- Скотина, где же ты раньше был? – простонал он в адрес автора.

Наведаться на помойку? Бесполезно. Даже если контейнер еще не увезли, елка все равно закопана под толстым слоем мусора...

И он совсем не удивился, обнаружив кусок газеты в стакане с компотом.

К вечеру начал моросить дождик. Ощутив сырость в левом ботинке, Мишкин обнаружил, что подметка треснула пополам. С мыслью о неизбежной прорехе в бюджете он уныло топтался на остановке.

В ботинке противно хлюпало.

Автобуса все не было.

 

 

Шей Уигэм

Сюрприз

– У нас для тебя сюрприз.

Я повернулся от монитора и с подозрением посмотрел на родителей. Сюрпризами они меня давно не баловали, а тут стоят и сияют, как два золотых Георгия Победоносца.

– Какой?

– У тебя сегодня день рождения и в этот день мы решили открыть тебе правду, – сказала мать.

– Какую еще правду? – я насторожился еще больше.

– Мы тебя не хотели…

– В смысле?..

– В прямом, – улыбнулся папаша. – Просто презерватив порвался и…

– И появился ты, – подхватила мать.

Я помолчал, переваривая.

– Ну и?

– И поэтому, – объяснил отец, – мы решили тебя сократить.

– Это как? Меня же уже сократили.

– Сократили с работы, – любезно объяснила мать, – а мы сократим тебя из семьи.

– Времена трудные, – вздохнул отец, – все снижают издержки, а ты сидишь без работы на нашей шее.

– А мы уже не молоды, – покивала мать, – и нам такая обуза не по плечу.

– Не по Сеньке шапка, – кивнул папаша.

– Вы шутите? – я вскочил с компьютерного кресла. – Как можно сократить человека из семьи?!

– Запросто, – отец просто лучился добродушием. – Мы тебя убьем…

– В смысле? – я попятился, наткнулся на стол и едва не упал.

– Убьем, – улыбка матери была широкой, как у акулы.

– Я найду работу!!! – закричал я. – Честное слово!!!

– Не кричи, сынок, соседи услышат.

– Вы хотите меня убить, – слезы сами навернулись на глазах. Я всхлипнул. – Сына.

– Нежелательного, – построжела мать.

– Я живой человек! – я рванулся из комнаты.

Бежать! Бежать отсюда!!!

– Сынок, – донеслось сзади, – мы пошутили.

– Пошутили? – я обернулся.

Родители шли ко мне.

– Горькое лекарство, – говорила мать, – эффект плацебо, чтобы подтолкнуть тебя искать работу.

– Пошутили? – я плакал.

– Да, – отец снова обнял меня.

Что-то укололо. Я склонил голову: из меня торчал наш кухонный нож.

– Что это?

– Я тебя убил. Твои легкие наполнятся кровью и через минуту ты тихо-мирно задохнешься.

– Не надо, папа…

– Сынок, фарш невозможно провернуть назад.

Потолок поплыл, я упал. Последним, что услышал, были слова матери:

– Насчет фарша ты неплохо придумал. Можно котлет накрутить…

 

 

Билл Кэмп

Фермер

В тёмной комнате одинокая лампа освещала металлический стол, за которым сидели двое.

—Ты перестал улыбаться. — Лысый мужчина с серым неподвижным лицом пристально вглядывался в своего собеседника, старика с усталыми печальными глазами. — Проблемы?

—Тяжело улыбаться, когда нет для этого повода. — Старик виновато отвёл взгляд. — Со мной что-то не так.

—Нет! — твёрдо отрезал лысый — На грядках просто стало много сорняка, который мешает благородным культурам эффективно развиваться. Пора принять меры.

—Я устал. — Старик откинулся на спинку стула и уставился на лампу под потолком. — Из меня получился плохой фермер. Мне хочется на покой.

—Прекрати! — лысый резко поднялся и тут же рассыпался в пыль. В следующую секунду он возник у самого уха старика. — Ты желаешь невозможного. Спишем это на минутную слабость. На, выпей! Это тебе поможет прийти в себя.

—Это же обычная вода. — Понюхал содержимое стакана старик, но всё же подчинился.

—Фарш невозможно провернуть назад… — слова лысого доносились откуда-то издалека, словно эхо в ущелье. Старик допил воду, а стакан поставил на огромный деревянный стол. В просторном кабинете, обшитым дубовыми панелями, было светло и уютно. Часы на стене жадно пожирали драгоценное время.

—…тогда остаётся пожарить котлеты. — Старик взял ручку с золотым пером и размашисто подписал документ «Директива о налоге на воздух» …  

 

 

Гленн Флешлер

В очередной день, когда она не пришла в школу и уже подняли на собрании вопрос о «товарищеском собрании».

- Я схожу, - поднимаю руку и, не дожидаясь одобрения, покидаю класс.

Смирнова буравит спину глазами: не понимает, но осуждает. Как и почти все остальные: только пара девочек жмётся, притихнув у задних рядов, осторожно провожая меня глазами и бросая вслед едва слышно:

- Передавай Маше привет, - под скрипучий аккомпанемент закрывающейся двери я покидаю класс.

Уже у её подъезда, надорвав глотку под окошком.

- Маш, выйди, - она выглядывает, высунувшись по грудь на сырой и серый воздух. Пушистая и русая в ореоле тюлевых занавесок, она улыбается и прекращается дождь.

Уже потом, когда мы всем классом скинемся на тридцать гвоздик: по две с носа, я в очередной раз и снова некстати вспомню нашу последнюю встречу и едва не захнычу опять, как хнычу уже последние три дня. В тот самый последний раз мы с ней сидели на качелях у её дома и болтали о всяких пустяках, будто у нас было время на эти пустяки.

- Переживают, - пожимал тогда я плечами, а Маша обнажает белые зубы и смеётся в ответ на мою угрюмость:

- Не переживают.

Дом — почти на границе с лесом: обойти, пересечь гаражный массив, потом по заросшим железнодорожным путям, потом через поле, по пояс утопая в жёлтой влажной траве.

- Ты не должна больше туда ходить.

Эти последние дни Маша всегда улыбалась:

- Мне только там и место.

Когда мы накроем гвоздиками её холм, я в тысячный раз задам себе этот вопрос: почему не остановил и смог бы вообще хоть что-то сделать?

Лес обнимает город, не подбираясь ближе, топчется на границе, но распахивает лапы каждому, кто добровольно вступает в чащу. Тёмные, в тёмное шагнув, останется незамеченным и невредимым. Но если в лес шагают светящиеся и горящие маши, лес их находит в один миг: сначала рассмотрит, потом разнюхает, потом попытается сцапать.

Я не знаю, что делают там девочки, я не знаю, зачем они пытаются отсюда сбежать, я не знаю, получилось ли хотя бы у одной. Я только видел, как стояли с сухими глазами вокруг свежей могилы наши школьные товарищи и, сжав в напряжённой линии губы, осуждающе качали головами.

Пройдёт ещё немного времени и найдётся очередная достаточно горячая девочка, чтобы повторить Машин подвиг и, наверняка, так же бездарно погибнуть.

Серый ветер поднимается над серым городом и разбивает в сером воздухе серые капли. Я стою, поливаемый дождём, по щиколотку в грязи и жду, пока кладбище меня утопит.

 

 

Ли Гилл

Куколка

Крысиная мордочка продавца шевельнула юношескими усиками:

-    Лучшая модель, тип «Placebo».

-    Почему плацебо? - рот Славина съехал по озадаченному лицу вбок.

-    Дословный перевод - «буду угоден». Подстраивается под владельца, самообучаема. Режим «домохозяйка», «госпожа»... А вот эти настройки лучше не трогать, до заводских не сбрасывать. Получите эмоциональный неконтролируемый фарш...обычную бабу, проще говоря. 

***

-    Проходи, - Славин кивнул в сторону спальни, - обустраивайся. Люська все свои шмотки забрала.

-    Кто такая Люська?

Вместо ответа прозвучал звонкий шлепок по заду.

-    Проходи, проходи. Буду звать тебя Куколка. Лицо подходящее, туповатое такое, простое. Не то что у Люськи. Нееет, мне нужна простота, а не графские замашки, - Славин заржал, брызнув слюной в стеклянный глаз Куколки.

***

По потолку скользнул свет проезжающей электрички. Славин сполз с Куколки, придерживая член с прилипшим обрывком салфетки:

-    Не то... романтики нет. Знаешь как любить надо?

Кукла хихикнула, натягивая одеяло до подбородка.

-    Ну так вовсе не годиться, - Славин развернул панель настроек, - надо чтоб как в кино, до гробовой доски, чтобы обнять и никогда не отпускать, чтобы раз - и навеки! - пальцы бегали по всплывающим окнам, - ...рассказывает она про трещины, чашки, фарш прокрученный... Графиня голубых кровей. Всё ей не так... Будешь у меня самой послушной любящей деткой, Куколка. На всю жизнь. 

***

-    Любимый, на обед котлетки, - Куколка попыталась чмокнуть Славина. Тот недовольно поморщился, ткнул пальцем в перекрученное мясо, понюхал. Запах лука ударил в нос:

-    Фу, ты пахнешь готовкой, - Славин отстранился.

-    Ты должен любить меня. До гробовой доски. Не надо клеить чашки, не надо делать из фарша мясо, мы будем вечно вместе... — Куколка похотливо улыбалась.

-    Отключись!

-    ...до хруста костей, до потери сознания, до гробовой доски...

Кости затрещали, Славин хрипел в объятиях куклы, пока не сломалось ребро, пробив сердце.

***

Куколка затянула поясок передничка и уверенно нажала кнопку кухонного комбайна:

-    Разбитую чашку не склеить, - её веселый голосок почти пропел, - фарш назад не перекрутить.

В миске росла горка хорошо сдобренного луком свежего мяса.

Дата публикации: 05 октября 2019 в 01:08