560
Тип дуэли: прозаическая

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по новой для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - третье место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт»

Формат выхода в данном раунде: Дальше в верхней части останутся только победители матчей. а вторые и третьи места присоединяться к нижней части турнира и продолжат борьбу за выход в финал уже там. 

Тема: Пленники невидимого шрифта.

Максимальный размер текста: 5000 знаков без пробелов.

Голосование продлится до 1 октября.

 

 

 

Дэвид Доусон

Дальше стёрто

- Ох, больно-то как! - протянул Джонни, обречённо глядя, как исчезают его кисть, локоть, круглый пронатор, брахиалис, бицепс... Пытка стала ежедневной. Клавиша бэкспэйс танком пёрла по едва вылепленному накануне силуэту героя, наматывая на траки невидимые кишки вполне осязаемых чувств: любви, сожаления, злости на друга ...

Эвридика убирала его строчку за строчкой, строчку за строчкой. То, что ночью казалось вполне складным, днём выглядело беспомощным. Джонни выходил каким-то чужим, непохожим. То слишком трепетным, бестелесным, то чересчур наглым, разнузданной похотливой скотиной. А ведь он таким не был. Эвридике никак не удавалось помирить в персонаже утончённость и мужскую жёсткость легированной стали.

Она сыпала две десертные ложки с горкой тонко смолотого кофе и плескала в чашку кипятку. Накрывала пустым блистером допитых таблеток. Чтобы настоялся. Заснуть, разумеется, она опять не сможет.

- Сань, я не выдержу больше, надо что-то с этим делать, - жаловался стёртый с монитора Джон (так, на американский манер, его звали друзья, имя же было вполне русское) приятелю.

Саньку было проще — о нём уже написало столько тщеславного народу, что он стал неуязвим для корректуры.

Да и к нему бессонная Эвридика возвращалась редко — не Санёк был героем её романа.

- Джонни, я придумал! А давай это мы напишем про неё? Пусть побывает в нашей шкуре.

- Ну, это как-то… жёстко.

- А чего жалеть? Я бы задал ей трёпку! Давно руки чешутся.

- Ну, всё же мы больше виноваты. Она была совсем девчонкой, какой с неё спрос?

- Короткая память у тебя, Джонни. Как будто ты её не заставал с чужими.

- Я и с тобой застал.

- Ну, я-то не чужой. Тебе. А чего это мы на сухую полуношничаем? Там со вчера где-то ркацители недопитое.

- Опять ни одного стакана чистого.

- А то! Надеялся, что она изменилась? Вот, нашёл стакан новый.

- «Как жаль, что наше ркацители нас не спасает в этот раз».

- Я думал, ты не вспомнишь.

- Да эти строчки скоро в граните высекут.

- Не тоскуй, Джонни. Жаль, что твоя тетрадка затерялась. А может, присвоил кто. Растащили по строчкам, за своё выдают.

- Эвридика за меня теперь пишет.

- Да брось! Баба за мужчину? Да её выкупят сразу.

- Не скажи, друг. Она бывает по-мужски хлёсткой. Бесстыжей. Даже я бы так постеснялся.

«… А я удержаться мог едва
Чтоб не впиться в неё,
Как в краюху хлеба,

Как будто я неделю не ел.
И она ничего не ела.
Но я себе полагал предел,
Когда завершить дело.

И я качал колыбель-постель,
Сам не пойму -
Будя или усыпляя -
В созвездии Гончих
Самый спорый кобель -
До скулежа и лая…»

- Ну, это ещё ничего. Я вот другое нашёл:

«...Пьём каберне, густое, как кровь,
Терпкое, как твоё дыханье,
Ты думаешь, я сейчас срифмую "любовь"?
Или там, "сердечное трепыханье"?

Да как бы не так! Вертел на х&ю
Я ваше стихосложение,
И, как Андрей Андреич, плюю
На все ваши ханжеские возражения!

Ну что ты зарделась,
Как в первый раз,
Как то, что в твоём стакане?
И ты там вертелась,
И твой экстаз
Разберут на
Комсомольском собрании.

Не морщи носик: не комильфо,
Ах, он знает слова такие!
А кто тебя просит
Снимать пальто
И всё, что под ним?
На кия?

Сиди, пока я наливаю злость
В сосуды периферийные.
Я разве твой непрошенный гость?
Смотри, как брошу крепкий, как кость,
В болота твои малярийные!»

Только не пойму, это как бы ты, или как бы я? Мы у неё в голове, кажется, перемешались, Джонни.

- Да не в голове. Мы тогда и вправду перемешались. Ты рана. Я пластырь. На каждый стежок по два шва. На каждый стишок больные слова. На каждый смешок по два рта. На каждую слезу рота. И никнет похмельная голова. Горлом не любовь. Рвота.

- Джонни, твоё? Или Эвридика опять?

- Да я и сам уже не разберу. Разливай давай остатки, пока вторую руку не стёрла, стакан нечем будет взять. И вот, записывай: маленькая дурочка, любить не обученная. Заносчивая, занозливая, надо было розгами. Искрящая, как оборванный провод — наготове истерика, только дай повод.

Смоляные кудряшки у девочки-замарашки. 

Ворот моей рубашки вечно в её помаде. Её рисунки в тетради - пёрышком тонким. Скребёт в склянке чернильной. Забрасывает комьями ночи могильной. Раскапывает. Плачет. Бредит. Но только она и приедет через целую вечность в гости. Заблудится на погосте. Её проведут к могиле. Грудью на землю: «Милый!»

Уже за одно за это терплю каждый раз до рассвета. Как заплечных дел мастер правит. Не знает, во что переплавит. В Ангела или в Чёрта. Белым писать или чёрным.

- Вон оно чё! А я-то думаю, что так ноет плечо. К непогоде. Терпи. Ночь на исходе.

- Какой ты быстрый! Там шрифт в новом регистре. Пошли заглавные. Наверное, про ЛАВ, но…

Дальше стёрто.

 

 

 

Клайв Расселл

Запах счастья

То, что все мы разные, ни для кого не секрет. У каждого свои цели, свои странности и своё отношение к происходящему. Но это не мешает верить, что есть место, где почему-то задержалось наше счастье, и стремиться его отыскать. Я не исключение. И до сих пор верю, что когда-нибудь судьба подскажет мне нужный поворот на пути к гармонии с собой и окружающим миром.

В последний рабочий день старого года позвонила подружка Нинка и предложила поехать встречать Новый год за город в пансионат «Улыбка». Согласилась не сразу, так как считаю этот праздник семейным. Но встретить первые минуты следующего года в одиночестве не хотелось, а родители уехали к родственникам, и брат собирался провести новогоднюю ночь со своими друзьями.

Пансионат находился в живописном месте на берегу озера. Приехали мы туда большой компанией, и уже к семи вечера все расселились по номерам. Нинка оживлённо рассказывала о ребятах, с которыми недавно познакомилась на заводской спартакиаде. Но меня это почему-то мало интересовало. Настроение было не айс. Я предложила подруге прогуляться перед праздничным ужином. Хотелось осмотреться. Возможно, это переключит меня на мажорный лад.

Аллея, ведущая к озеру, была освещена неярко. Лёгкий снежок кружил в свете фонарей, что придавало вечеру некую таинственность. А Нинка восторженно продолжала говорить о том, что именно сегодня может произойти что-то необыкновенное. Не разделяя её ожидания, я молча брела рядом. Ну что может произойти здесь, в этом тихом, прелестном месте зимним, холодным вечером?

Беседка, ютящаяся неподалёку от замёрзшего причала, подмигивала нам разноцветными шарами в такт ритмичной, танцевальной музыке, долетающей до озера. Вдруг из кустов вылетела чёрная, пушистая кошка и стремглав взобралась на дуб, одиноко стоящий на заснеженном берегу. Следом за ней с громким лаем пронеслась огромная собака. А через мгновение появился высокий мужчина в аляске и вязаной шапке:

- Шериф, ко мне! – Пёс тут же отреагировал на клич хозяина и, потеряв интерес к кошке, послушно направился обратно.

- Какой у Вас послушный пёс! – Нина поспешила следом. – И как Вам это удалось?

- Что удалось? – спросил мужчина.

- Добиться такой покорности от собаки.

Нина пошла обратно к жилому корпусу, о чём-то беседуя с хозяином собаки, а я осталась на берегу. Снег продолжал засыпать беседку, дуб и пустынный пляж. Превращаться в сугроб не хотелось, поэтому пришлось вернуться.

К 23.00 все гости собрались в красиво украшенном помещении столовой. Ведущий непринуждённо пригласил вспомнить приятные минуты уходящего года, поднять бокалы и выпить за всё хорошее, что очень скоро останется в прошлом. Пусть бы в прошлом осталось то, о чём не хочется вспоминать! А такого в уходящем году было предостаточно.

Сегодня я не стану думать о трудностях и потерях. Через несколько минут, поддавшись всеобщему порыву, мы с Ниной уже зажигали на танцполе. Громкая музыка, мигающие гирлянды, запах мандарин и ели, весёлый смех и шампанское перенесли нас на время в иное измерение. Давно я так беззаботно не веселилась. Самое интересное началось после полуночи, когда ведущий объявил игру в фанты. Было много смешных заданий. Моей подруге пришлось поцеловать соседа слева, а ему пронести на руках Снегурочку до выхода из столовой и обратно к мешку с подарками. Мне же выпало станцевать вальс с Дедом Морозом.

- Иди приглашай, пока никто не увёл, - смеясь сказала Нинка. И я послушно направилась к самому колоритному мужчине этого праздника. Поверьте, давно у меня не было такого отменного партнёра по танцу. Мне казалось, что я парю над полом под трогательные звуки Венского вальса.

А запах его одеколона просто сводил с ума. Эти несколько чудесных минут я действительно провела в волшебной сказке…

Каково же было моё удивление, когда незадолго до отправления к нашему автобусу подошёл тот самый мужчина в аляске, которого мы видели вчера вечером неподалёку от озера:

- с Новым годом, девчонки! Домой?

- Да, а где Шериф? – спросила Нина.

- Ждёт в машине. Может с нами? – он вопросительно посмотрел.

Подруга, ничего не говоря, быстро вскочила в автобус и вернулась с сумками в руках:

- Маша, ну не отказываться же от такого заманчивого предложения? Мы согласны.

Спорить с Нинкой – себя не уважать. Попрощавшись с ребятами, мы направились к машине Михаила, так он вчера нам представился.

Пёс встретил нас радостным лаем. Подруга села на переднее сиденье, чтобы быть поближе к водителю, и тут же стала что-то задорно рассказывать. Я устроилась на заднем, рядом с Шерифом. Тепло и монотонная беседа сделали своё дело. Не успел автомобиль выехать на трассу, а я уже мирно задремала. Разбудил меня знакомый мужской голос:

- Маша, просыпайтесь, приехали. – Миша помог мне выбраться из машины.

- Спасибо. А Нина где?

- Она уже дома, Вы так сладко спали, что жалко было будить. Поэтому я сначала доставил к месту назначения Вашу подругу. – Он улыбнулся. Вдруг что-то знакомое промелькнуло в его взгляде. Я уже видела эту улыбку совсем близко. А запах, какой приятный запах…

- Михаил, а Дед Мороз, случайно, не Ваш родственник?

- Неслучайно. – Мужчина достал из кармана куртки сотовый телефон, и вскоре из него полилась знакомая мелодия.

- Венский вальс? – Девушка подняла глаза и пристально посмотрела на Михаила, - это невозможно!

Михаил улыбался. Он точно знал, что в такие минуты не нужны слова. А музыка лилась и незаметно окутывала мир шлейфом из тайных надежд…

Не нужно пытаться прочесть то, что никто и никогда не увидит. Нужно слушать своё сердце и верить в чудеса.

…Снежинки кружились всё быстрее. Шериф пытался догнать очередную чёрную кошку. А соседи, и не только они, снова поднимали бокалы за…

Новый год непринуждённо вёл к новому счастью, во всяком случае, пытался.

 

 

 

Анна Барнетт

Просыпаясь каждое утро, я надеюсь увидеть знакомую спальню с голубыми обоями. Но деревянные стены сарая уже вторую неделю упрямо появляются перед глазами. И все из-за моего друга Вальки, храпящего на соседнем тюке соломы.

В прекрасной прошлой жизни с мягкими кроватями мы с Валькой организовывали праздники. Он клоун, я фокусник. Казалось, что ещё нужно для счастья? Но я возомнила себя писателем.

Моя семья не считала моё увлечение чем-то серьёзным. Только Валька не смеялся. И в судьбоносный момент он и подарил мне эту чёртову ручку с невидимыми чернилами. Через два часа всё написанное ею исчезает. Затем втираешь в лист порошок мышистого цвета, и текст проявляется. Никто не прочитает, а значит и насмехаться не будет.

Поначалу я была счастлива. Решила, что это идеальный вариант. Придумала историю о бедной сельской девушке с большими амбициями. Но ручка оказалась с сюрпризом.

Валька, как всегда, не смог сразу за неё заплатить. Дорогая она для него слишком. И через десять дней, когда все сроки вышли, текст вспыхнул синим пламенем и очнулись мы в этом сарае.

Моя бедная, но слишком самоуверенная героиня, не став нас слушать, отправила помогать конюху.

По сюжету, у неё только что появился коварный план по захвату власти в её деревне.

Валька не долго переживал. Он всегда был с леньцой, а тут работать нужно совсем немного. Помощников здесь вместе с нами десяток насчитать можно.

А вот я чувствовала себя очень паршиво. Очутиться в собственной истории таким незначительным персонажем, что обо мне максимум два раза и упомянут. И то если повезёт. Да и сюжет гадкий вышел. Могла ведь магов добавить. Популярно же в последнее время.

— Валь, вставай! Стойла сегодня мы убираем, — закричала я над самим ухом товарища. Он только скривился.

— Ну и ладно. Одна пойду.

В конюшне почти никого не было. Несколько парней лет четырнадцати-пятнадцати делали вид, что работают. Не сказать, что я привыкла к своему положению, но с лошадьми я общалась с удовольствием. Да и старший конюх, Остап, явно был ко мне не равнодушен.

К обеду, закончив работу и направляясь к местной харчевне, я заметила странное оживление у нашего сарая. Валька и какой-то высокий мужчина в тёмном плаще что-то обсуждали. У Вальки глаза горели. Видно было, что он просто в восторге. Заметив меня, мой напарник стал призывно размахивать руками.

— Лизка, он может нам помочь, представляешь! А ты говорила, что мы тут застряли, — Валька просто светился от счастья.

— И что вам нужно взамен, — спросила я, не посмотрев на друга.

Незнакомец ухмыльнулся.

— Правильные вопросы задаёшь. Вернуться сможет только один и прямо сейчас. Выбирай.

Мужчина испытывающей смотрел на меня. Перед глазами проплыла семья, друзья, смеющиеся дети, поверившие в чудо благодаря мне. Я перевела взгляд на Вальку. Он потух и словно уменьшился в размере.

— Возвращайся, Лиза. Я должен остаться, это же я во всём виноват.

— Дурак! Пошли обедать.

Дата публикации: 26 сентября 2023 в 11:16