635
Тип дуэли: прозаическая

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по новой для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - третье место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт»

Формат выхода в данном раунде: Дальше в верхней части останутся только победители матчей. а вторые и третьи места присоединяться к нижней части турнира и продолжат борьбу за выход в финал уже там. 

Тема: Остров забытых сказок.

Максимальный размер текста: 5000 знаков без пробелов.

Голосование продлится до 18 ноября.

 

 

 

Винсент Пол

Тук-тук-тук

— ...отдай свою ногу!

Я хватаю Лизу за коленку и рычу; она визжит и хлещет меня рукавом безразмерной кофты.

— Дурак! — смеется Лиза.

— Отдай мне свои губы, — продолжаю я завывать могильным голосом.

В свете костра её глаза возбужденно блестят, и я тянусь к неё за поцелуем.

— А что дальше, Вань? — спрашивает она в губы, и это застает врасплох.

— Ну… смотря что ты захочешь, — неуверенно предлагаю я, всё ещё надеясь дотянуться до губ и...

— Я хочу конец истории. Что с рыбаками стало?

Момент был упущен. Я сажусь и пытаюсь вспомнить окончание истории.

— Не помню, — признаюсь, и вижу как она разочарованно поджимает губы. — Бабушка давно рассказывала.

Знал бы, что деревенские страшилки помогут мне сблизиться с такой классной девчонкой — слушал бабулю внимательнее. Да что там, я бы с того света её достал, чтобы рассказала! Повезло же с любительницей адреналина…

— Да ты ни одну не помнишь, — и в её вздохе я слышу, как тают мои шансы на самую классную ночь в моей жизни.

Что-то скрипит сзади — мы вздрагиваем и Лиза прижимается ко мне. Беру реванш!

— Слышишь? Это Осинник, — шепчу я ей на ухо, придумывая на ходу. Как в детстве, когда любой ночной шорох тут же приобретал своё имя и плоть. — Висельник-убийца, увидевший своё отражение в воде во время паводка. Чтобы упокоиться, ему снова нужно увидеть себя, потому жившие на этом острове всегда носили с собой зеркала или что-то отражающее.

— А если нет зеркала?

— Тогда… — я таинственно понижаю голос, пытаясь придумать что-то пострашнее, — он будет преследовать тебя, пока не убьёт так же, как свою последнюю жертву. А потом найдет ещё кого-то и убьёт как предпоследнюю. А самую первую он повесит.

Скрип повторяется. На этот раз к нему добавляется ритмичный стук, словно кто-то трижды стучит по дереву чем-то вроде топора, и Лиза прижимается ко мне плотнее. Не знаю, кто это — бобёр или местная бабайка, но мысленно благодарю. Жаль, не додумался попросить сторожа заповедника не только пустить нас, но и хорошенько напугать.

— Стук значит, что он нашел свою жертву и подбирается к ней… — я прижимаю девушку к себе и чувствую, как бешено колотится её сердце. Дышит она часто-часто.

Дерево качается под порывом ветра. Заскрипело, застучало; Лиза хватает меня за локоть.

— Вань… Давай спрячемся в палатке, — предлагает она и на миг я чувствую возбуждение.

— Поищем зеркальце, — добавляю я, и стук повторяется. На этот раз медленный, словно дерево кто-то рубит. Тук. Тук. Тук.

Мы забираемся в палатку, и ветер воет и хлопает тентом над головой. Я уже не уверен, что поставил её по инструкции, и забил колышки достаточно глубоко, но всё моё внимание посвящено Лизе.

— Жуть, — признается она, облизывая губы.

Я улыбаюсь, прижимаю её к себе и целую: пока её глаза возбужденно горят, пока адреналин её не отпустил, пока она не передумала.

Не передумала.

Она стягивает с себя кофту, на миг прервав поцелуй, шарит руками по моему телу — горячими, влажными, — путается в ремне, кусает мои губы и я чувствую, как дурею.

— А тебе страшно? — улыбается она и её влажный рот дрожит. 

— Нет, — вру я.

А в следующую секунду костер гаснет.

Не помню, как мы очутились у воды: оглушенные своим криком, наполовину раздетые, не захватившие с собой ничего, в кромешной темноте; коленки болели, ладони саднили и пахли грязью.

Я вслушиваюсь и всматриваюсь в ночь: ни луны, ни смартфона с собой нет. Рядом всхлипывает Лиза. 

— Вань? — сипло спрашивает она, и голос её тонет в вязкой черноте. — Это… это Осинник?

— Нет, — так же тихо говорю, делая шаг к ней. — Я не знаю.

— Бабушка не… не рассказывала? — она всхлипывает, нашаривает мою руку и крепко сжимает. Её ладони холодные и мокрые, и песчинки между нашими пальцами неприятно царапают мне кожу. 

— Рассказывала, — я пытаюсь всмотреться в темноту. — Не помню.

На миг кажется, что-то перекрывает звезды над деревьями. Малодушно, но я хочу, чтобы наши крики услышал сторож и пришел. 

“Тук. Тук. Тук.” слышно из качающейся темноты.

— Просто ветер, — успокаиваю я Лизу, хотя сам не верю в ветер, способный мгновенно задуть костер. Не верю в сказки, которые рассказывала мне бабка, жившая тут, пока деревня не вымерла. Не верю, но челюсть у меня дрожит так, что я прокладываю кончик языка между зубов. Не хочу, чтобы Лиза слышала, как лязгают мои зубы.

Тук. 

Не ветер. Не зверь. Не дровосек. Щелканье… зубов? 

— Вань, вспоминай… — умоляет Лиза, и я тяну её за руку, пытаясь вспомнить, где мы оставили лодку и можно ли дойти до неё по берегу.

Тук.

Дерево. Стук дерева. Деревянные зубы? Или деревянная нога? Медведь на липовой ноге? Нет, не то. Какой-то лешак? Ведьма? 

— Вань, — едва слышно хныкает она, и я тащу её за собой, подальше от приближающегося стука. Я должен вспомнить. Я знаю эту сказку.

Лиза почти повисает на моей руке, и я упорно тащу её за собой. Хочется малодушно завопить, но от страха горло как передавило: я не могу даже ответить Лизе, не то чтобы кричать.

Тук.

Крик. 

Не мой. Лизин? Но Лиза со мной. Кто кричит?

Я сжимаю её руку сильнее, но чувствую, как она выскальзывает. Пытаюсь поймать, но она исчезает для меня, едва я перестаю её касаться. 

На траве вокруг ничего.

— Лиза? — наконец-то шепчу я, и дрожь бьёт всё моё тело. Боже, я так хочу закричать. 

Вспоминай, вспоминай сказки…

— Вспоминай… — сиплю я, и не слышу свой голос. 

— Вспоминай, Вань, — говорит чернота передо мной, и я безмолвно кричу в неё.

Я не вспомню.

 

 

 

Эрик Этебари

Остров в тумане

- Раз! Два! Раз! Дыхание не сбиваем, — мысленно командовал Димка. Ялик почти летел над гладью озера. Если бы не мама, с её желанием за летние каникулы впихнуть в ребенка как можно больше пользы, например деревню с «воздухом и экологически чистыми фруктами», Дима бы сейчас рассекал волны на тренировке, на родном водохранилище. На нормальном «скифе», а не на утлой лодчонке, даже без вертлюгов*. Того и гляди весла упустишь.

Озеро было загадочным местом. С одного берега другой и не разглядишь. В центре озера даже в солнечную погоду клубился туман. Деревенские мальчишки фантазировали невесть что: портал в иной мир, замок волшебника. Но доплыть и проверить никто не решался. Жуть брала уже на подходе. Неуютно становилось и страшно.

Димке было не до проверок. Его дело - не пропускать тренировки. От обиды на маму, за ссылку в эту «дыру», почти девятиклассник и обладатель юношеского разряда по академической гребле, всего себя изводил на озере. Конечно, он слышал от местных байки о тумане на озере, и как серьезный человек, не верил этим глупостям, но на всякий случай огибал это место. Приходилось оглядываться, ведь спиной вперед движешься, да еще с нехилой скоростью.

Однажды и сам не заметил, как влетел в туман. Он холодной и мокрой ватой мигом прилип к голым рукам, облепил тело. Удивленный этой странностью, парень сделал еще гребок и ялик с треском на что-то налетел. Дима рывком обернулся и заорал: «Ёп..т мать! Откуда, ты тут взялся?»

Из воды торчала скала, переходя в расщелину и валун, заросший склизким илом. Об него он и свернул нос лодке. Через пробоину в ялик хлынула вода. Инстинкты сработали как надо: вёсла в лодку, сам вскочил на валун, чуть не поскользнувшись, и замахал нелепо руками, удерживая равновесие.

Запах сырости добавил уныния в поганое положение. От лодки на поверхности остался край кормы. Среди щепок и обломков плавали вёсла. Диму тряс озноб.

- Км-км! О, свет очей моих! Каким чудом занесло на наш остров молодого господина?

Дима вздрогнул. Странный стариковский шепот подозрительно сильно радовался, прямо-таки ликовал, но никого было не разглядеть.

- Услышаны молитвы, пришло спасение! Назови свое имя, несравненный, бесподобный храбрец.

- Чьё? Моё? – Дима не сразу сообразил ответить и начал вглядываться в туман, силясь разглядеть деда, который так странно разговаривал.

- О! Ты слышишь меня! – голос старикана затрясся от восторга.

- Кто здесь? Покажитесь, — в Димкином голосе засквозила паника, но он старался держаться уверенно.

- Не бойся, мы просто сказочные персонажи. Попали под заклятие забвения, — ответил другой, смутно знакомый голос, — Закрой глаза, сделай три шага назад и окажешься на острове. Давай. Ну...

Дима решил, что терять нечего, зажмурился и осторожно шагнул назад. Трава защекотала голую лодыжку. После третьего шага он открыл глаза.

Что сказать? Вы видели нарисованный сказочный лес? Красочный ландшафт с ярко раскрашенными деревцами и травкой с цветочками.

Из-за нарисованных деревьев к нему подходили персонажи из разных сказок.

«Вот и всё, — обреченно подумал Дима, — по ходу кукуха моя улетела в дальние края, либо туман вызывает глюки. Точно, я просто надышался». Дима потрясенно оглядывался. Слова собрались в колючий комок и застряли в горле.

Старичок в чалме и полосатом халате поклонился так низко, что кончик его бороды запутался в траве.

- Наш славный спаситель. Лучший из лучших, сумевший проплыть сквозь колдовской туман.  Посмотри, есть тут кто-то знакомый?

Знакомые оказались рядом.

- Я вас знаю! У меня была такая книжка, — обрадованно произнес Димка, — Вы – Кокованя. А это внучка Дарёнка и кошка Мурёнка. И олень Серебряное копытце.

Персонажи стали ярче, заулыбались и замахали. Олень величественно покачал рогами и стукнул копытцем. Разноцветные камни брызнули в стороны. Точно, как в сказке.

- А ты – Рики-Тики-Тави, из сказки Киплинга.

Юркий мангуст засветился и махнул хвостом.

Паренька с головой-луковицей трудно было не узнать: «Чипполино!»

- Да! – радостно воскликнул луковый мальчишка.

Вокруг скакал щенок необычной окраски. Дима не знал такую сказку, но рискнул произнести: «Голубой щенок?»  Счастливый пёс подпрыгнул и лизнул освободителя в щеку.

Не узнанными осталось много персонажей, и сколько Дима ни старался, ничего не выходило.

- А вы, старик Хоттабыч, да?

- Вы слышали? Он меня узнал! - старик засветился, и борода его завилась колечками, — Ты заслуживаешь одного желания!

- Хочу вернуться домой, — попросил Дима, — Но как же те, кого я не узнал?

- Конечно, грустно, но не переживай. Возвращайся домой, почитай сказки о них или посмотри фильмы. Тогда они тоже оживут, как оживают забытые сказочные герои, когда читают книги о них. Когда на острове не останется ни одного персонажа, чары развеются и остров исчезнет.

 

Так и вышло. Через пару недель туман в озере рассеялся или его унес Восточный ветер. Только один юный спортсмен знал об этом правду, и никому не рассказывал. А если б и рассказал, кто б поверил?


 

 

Джеймс Хайд

 Остров «Забытых сказок»

– Сказку я тебе одну расскажу. Сказки они разные бывают. Бывают и страшные.

Крепкий мужчина со словно стертым годами лицом тяжело затушил окурок сигареты без фильтра в пепельнице.

– А бывают и очень страшные.

– Например, шеф?

Я отхлебнул пиво из бокала. Да, не Октоберфест. С чего шеф приволок меня в эту дыру? Только из-за того, что здесь разрешалось курить? А с чего он вдруг закурил? Столько лет с ним работаю, а с сигаретой вижу первый раз.

– Я тогда только стал сотрудником полиции, из стажеров только вылупился и первое дело. Двое похожих на ангелов подростков – близнецов из детского дома обвинили директора в изнасилованиях. И даже представили в качестве доказательства мутную видеозапись, сделанную в полумраке камерой дешевого мобильника. Директор все отрицал, но … но начальство приказало бросить его в камеру с уголовниками. Сам понимаешь… Он подписал признание, а к утру его труп вынули из петли.

– И в чем сказка?

– Это только присказка. Сказка впереди. Я тогда еще не знал, что его убили в камере и успел отдать запись экспертам. Оказалось, подделка и довольно топорная. Парни оговорили директора. Пошел к руководству, никто не захотел выносить сор из избы и признавать, что, по сути, убили невиновного человека. Дело закрыли. А я понемногу копал, не давала мне совесть покоя. Оказалось, мальчики были вовсе не невинными и контролировали занимавшихся проституцией приютских детей, договариваясь с богатыми педофилами – извращенцами. А директор пытался помешать этому. Вот и получил.

«Жертвы насилия» оказались ушлыми не только в ложных обвинениях и получили от государства нехилую компенсацию. После совершеннолетия сменили фамилии на Гримм и открыли скромный бизнес – арендовали старый заброшенный санаторий на берегу реки, а потом и выкупили его. Со временем вовсе окружили санаторий рвом, соединенным с рекой, создав рукотворный остров. И, пользуясь старыми связями, открыли бордель. Назвали «Забытые сказки». Для очень специфической клиентуры – очень богатых и высокопоставленных извращенцев, у которых крыши давно уехали от денег и власти. Стали разыгрывать секс – шоу по мотивам сказок братьев Гримм. Братья – сказочники, если почитать неадаптированные для детей сейчас почти забытые массовым читателем варианты сказок, то же были теми еще извращенцами. Вот наши герои и ставят то «Красную шапочку», то «Белоснежку», то «Волка и семерых козлят», то «Рапунцель». И убивают на самом деле! Калечат, убивают, насилуют и даже поедают! Все как в сказках!

Шеф ожесточенно затушил очередную сигарету.

– Суки!

– Разве ничего нельзя сделать? Они же в нашей юрисдикции?

– Подступиться к ним нельзя – на очень высоком уровне покровители у уродов! Да и наше начальство тоже в доле.

Шеф достал из кармана ручку и написал на салфетке три фамилии. Я прочел их и присвистнул.

– Я подозреваю, что они крышевали братьев с самого начала и директора убрали умышленно.

Я еще раз взглянул на фамилии – действительно, сейчас они сидят высоко. Не достанешь.

– Вот такая забытая сказка! Страшная…

– Шеф, зачем вы мне все это рассказали? – осторожно спросил я.

– Ухожу я. в отставку. – Он снова закурил. – По состоянию здоровья. Доктор сказал – от силы полгода. Максимум. – Махнул рукой. – Вот и хотел поделиться. Я же двадцать лет это в себе ношу. Понял?

– Да-а-а… – Пиво после рассказа стало просто мерзким на вкус. Я отставил недопитый бокал. – Когда уходите?

– В понедельник. Знаешь, я жил довольно скромно и на входной билет вполне заработал. Впрочем, забудь. Считай, что я поделился с тобой фантазией. Последней фантазией.

Очередной окурок принял смерть в переполненной пепельнице.

Финал истории я узнал из новостей в интернете: громкое вышло дело. Бывший полицейский убил близнецов – владельцев, нескольких постояльцев, среди которых был заместитель министра МВД, и сжег отель «Забытые сказки» на рукотворном острове, который в округе так и прозвали – Остров забытых сказок. С фотографии застрелившегося после устроенной на острове бойни преступника на меня смотрело стертое годами лицо шефа. А поступившие в адрес СМИ

собранные шефом материалы доказали, что рассказанная им история была вовсе не фантазией умирающего. Министр ушел в отставку, куча постоянных клиентов борделя – тоже. Полицейское начальство, покрывавшее братьев Гримм, уроды, чьи фамилии были на салфетке, на своих местах усидели… А я, глядя на это, уволился.

Через полгода со мной связался нотариус – я получил по завещанию оставшиеся после оплаты входного билета на остров «Забытых сказок» накопления шефа. А из переданного конверта узнал подробности: среди охранников острова был выросший сын оговоренного директора, поклявшийся отомстить за смерть отца и долгие годы передававший шефу материалы на извращенцев, пользующихся услугами «Забытых сказок». Он же заранее подготовил на острове тайник с оружием и взрывчаткой.

Пожелтевшая салфетка с фамилиями ждет своего часа в конверте с завещанием шефа…

Дата публикации: 12 ноября 2023 в 23:01