Сара Джонс — Сонни Маринелли — Джеймс Руссо 57:30:57 (матч завершён)

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по классической для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - третье место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт»

Написать рассказ по данному заданию: Все в доме начинают замечать, что окна ведут в разные версии города.

Максимальный размер текста: 5000 знаков с пробелами.

Голосование продлится до 29 июня.

Сара Джонс

Приказы не обсуждаются

Отблеск рассветного луча, падающий из окна, освещал коврик для йоги. На часах было шесть двадцать, а Лиза уже сделала разминку и перешла к основной части тренировки. Как раз вовремя – композиция в подборке музыки, играющей на фоне, сменилась, и теперь основной ритм стал быстрее, хотя мотив оставался плавным.

Бзинк! – звук пришедшего на телефон уведомления внёс дисгармонию в тренировку. Лиза быстрым движением разблокировала телефон, прочитала и продолжила занятие.

- Народ! – на выдохе крикнула она. 

Приходилось делать паузы, чтобы сохранить дыхание:

- Я. Сет суши. На выбор. Выиграла. За репост. Что закажем?

В противоположном углу на окне замигала гирлянда-штора, осветив парня в костюме деда Мороза. Он взглянул на заснеженный пейзаж за окном и спросил:

- Какие есть?

Лиза недовольно глянула на него и прекратила тренировку.

- Сейчас посмотрю, - сказала она, открывая сайт доставки, - Ничего интересного: «Выгодный», «Страйк», «Бинго». Я хотела «Чилим все».

- Это от Лукавого! Взяли моду: роллов-пиццев заказывать! Побоялись бы Бога! – и старушка из третьей комнаты, поправив платок на голове, начала усиленно креститься на выглядывающие из окна купола.

- Сталина на нас нету! Опять вы за своё, Октябрина Ильинична! – одёрнул её «дед Мороз».

- Ну нет доставки куличей, - поддержала его Лиза, - Вы суши будете? На вас брать?

- Свят-свят-свят, - донеслось в ответ.

- Слышь, дед Мороз, - из четвёртого угла, заваленного бабинами с  проводами, высунулось небритое лицо, а рядом возникли рукав синий робы и строительная перчатка, - Подай кабель-канал, не дотянусь.

- Держи, - подсуетился «дед Мороз», - На вас суши брать?

- Не, я же тут не живу, зачем на меня… Сейчас счётчик починю, и… Меня ЖЭК прислал.

- Сынок, ты как починишь, ко мне загляни, - отвлеклась Октябрина Ильинична, - Проводка шалит.

- Загляну, бабусь, - выдохнул «сынок» из-за проводов.

- Так что заказывать будем? – напомнила Лиза, - Октябрина Ильинична? «Дедушка»?

Она посмотрела на «деда Мороза» и спросила:

- А где борода?

- У Снегурочки, - пожал плечами тот.

- А Снегурочка?

- Ушла, - вздохнул парень, - Будем без неё.

- Без Снегурочки?

- Без бороды, - отрезал парень.

- Слушай, дед, а как тебя по-настоящему? – послышалась из-за проводов.

- Артуром зовут.

Артур поправил бутафорскую шубу и посмотрел на пятого человека в помещении. Тот, обутый в один рыбацкий сапог, внимательно рассматривал удочку.

- Сергеич! – позвал Артур, - Ты суши будешь?

- Не помнишь, я блесна положил?

- Положил, - кивнул Артур.

- А прикормку взял? Хочу до пробок успеть, потом клёва не будет!

- Да брось ты эту рыбалку! – послышался голос электрика из-за проводов, - Рыба сейчас сама приедет. Пойманная. Готовая. С васаби.

- Как это «брось»?!

- Не приедет, - вздохнула Лиза, - Я адрес не указала.

- И что, указать уже нельзя? – спросил Артур.

- Можно, но я его не помню, - погрустнела Лиза, - Точнее сомневаюсь.

- Металлургов двадцать три, - оповестил всех электрик.  

- Набережная пять дробь два, - одновременно с ним отчеканил Сергеич, потом посмотрел на Артура и сказал, - Ну у тебя третья улица Строителей, так?

- Нет, - замотал головой Артур, - Весенняя двадцать шесть.

- Соборная, - вклинилась Октябрина Ильинична, - Специально ближе к храму переехала.

- Это собор, - поправил Сергеич, - Потому и улица Соборная.

- Так куда заказывать? – напомнила Лиза.

«Они начинают замечать»,- подумал Акнялос. Он быстро нажал пару кнопок на панели управления, и в отсек с землянами небольшими порциями распылился специальный газ. Теперь будут послушнее. 

В руках у Лизы зазвонил телефон. 

- Курьер, - воскликнула та, - Алло!

- Выбирайте сет, ваш адрес я знаю, указывать не нужно.

- Знаете адрес? Откуда? – не поняла Лиза.

- В прошлый раз вам же привозили, система запомнила, - ответил Акнялос, - Так что делайте заказ. Жду.

И отключился.

Космический корабль класса «жизнелов» под названием Гечвок уже вылетел за пределы солнечной системы. На его борту был огромный экипаж, ещё больше было пассажиров. Улова, правильнее сказать. 

Акнялос не обсуждал приказы. Он просто делал свою работу – следил, чтобы землянам в отсеке было комфортно. Настроил для каждого свой уголок с имитацией настоящего жилья, даже кормил чем-нибудь особенным, что выдавал репликатор.

Акнялос не обсуждал приказы, хотя иногда и задавался вопросом, почему в улов попали именно эти.

Сонни Маринелли

Энергия злого духа

Как-то ночью ко мне пожаловал злой дух. Или духиня — не разобрал, пол не рассмотрел. Пришел пососать мою энергию, подпитаться.

Дело серьезное. Допустишь такого — а он окажется сильнее — и пиши пропало. Депрессия накроет, болезни прицепятся, черная полоса начнется. Всяких «ништяков» на свою пятую точку насобираешь — мало не покажется.

Ну, думаю, ладно.

— Ну что, пришел пососать? — спрашиваю.

— Да, пришел, — отвечает.

— Тогда становись в раскорячку.

— Не понял! — моргает.

А я пока он в недоумении завис в углу комнаты — хобана! — накидываю на него четыре аркана Брахмы.

Первый аркан — чистая, бесстрастная любовь. Без условий, без экивоков.

Второй аркан — сострадание ко всем, кто мучается в кармических тисках. Даже к такому злобному духу, как этот.

Третий аркан — беспредельная радость. Пробивает насквозь, пронизывает.

Четвёртый аркан — бесстрастие. Ко всем равно: к добрым, злым, асурам, богам, голодным духам.

Дух аж поджался:

— Отпусти, зря зашел! Не знал, что ты белый колдун четвертого уровня.

— Нетушки, — отвечаю. — Посиди, потолкуем. Мне практиковаться на ком-то конкретном надо. Зря я что ли медитирую каждый день?

— Буду служить тебе триста лет! — завопил. — В рабах! Порчу наводить, помогать — что скажешь! Только отпусти!

— Отпущу, — говорю, — если завяжешь с колдовством и вампиризмом. Выбирай: либо ад, либо мир голодных духов. Переродишься — начнешь путь искупления.

— Э-э… — замялся.

— Не решил? Сиди тогда в раскорячке. Мне все равно медитировать.

— Ладно! — сдался. — Пойду в ад. Встречу демонессу, заведем демонят. Будем там с ними страдать, суетиться…

— Без вопросов, — киваю. — Ступай перерождаться.

P.S. Этот метод — для слабеньких. Для тех, кто при жизни был плюгавым колдуном или бабкой-ведьмой, а после смерти застрял между мирами, решив стать вампиренышем.

Если же заявится кто посерьезнее — злобный демон или асура из мира титанов — тут уж арканами не отделаешься.

P.P.S. В мой дом приходят не только злые духи, а там много разных окон.

Порой является душа, полная страданий и хочет и дальше по этому пути идти. Тогда я показываю ей окно — а там город, где все мучаются. Именно там ей предстоит родиться вновь.

Бывает, приходит душа, окрыленная счастьем. Я открываю другое окно — город богов. Где все любят друг друга, живут, как при коммунизме (если бы он не угодил у нас на планете в лапы запутавшихся неучей или адовых существ).

А иной раз является душа с птичьими глазами — ей бы только зернышки клевать, по веткам скакать, птенцов выводить. Тогда я показываю ей в другом окне третий город — где лианы, ягодки, живность разная и воздух хороший.

— Лети, — говорю. — Наслаждайся игрой.

Вот так и живем.

Джеймс Руссо

Окна

Когда Мира впервые заметила, что пейзаж за кухонным окном изменился, она решила, что это из-за дождя. Мелкие капли сбивали очертания зданий, и привычная аллея с липами казалась короче, будто стеснялась своей длины. Но дождь прошёл, стекло высохло, а улица так и не стала прежней.

Теперь у подъезда стоял автомат с синтетическим мороженым, а через дорогу, где всегда был пустырь, красовался небоскрёб из зеркального стекла. Не новое строительство — новое всё.

Она позвала мужа. Лёша уставился в окно, нахмурился, пожал плечами.

— Это что — Москва? — спросил он.
— Ты думаешь, мы переехали, пока спали?

Они пошли в спальню. Оттуда открывался вид на сквер с деревянными скамейками и бабушками на лавочках — таким он всегда и был. Сын Паша сообщил из гостиной, что у него за окном летают дроны, а на асфальте — разметка для автоматических капсул.

К вечеру они уже всей семьёй ходили по дому, как по галерее. С балкона — вид на выжженную землю с чёрными остовами домов. Из ванной — снежный город с трубами, из которых валит пар. В кабинете — пустая дорога в тумане и рекламный щит с лозунгом: "ПЕРЕЗАПУСТИ СЕБЯ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ГРАД-СЕМЬ".

— Это глюк. Мы сходим с ума, — шептал Лёша.
— Все вместе?
— Коллективный психоз.

На третий день пришли соседи. Сначала робко. Потом с документами, фото и распечатками с видеорегистраторов. Кто-то позвонил в администрацию — их соединили с психологом. Один старик заявил, что видел этот город в юности, когда попал под машину и на минуту клинически умер.

В доме устроили собрание. Условились заклеить окна бумагой, но никто не стал. Через неделю Юля с пятого начала выставлять селфи на фоне параллельных пейзажей, завела канал: "Окна в другие миры". К ней приходили блогеры, туроператоры, учёные. Дом охраняли, приходилось показывать паспорт и подписывать договор: «Не приближаться к стеклу ближе чем на 30 см».

Потом началось странное.

У Ани из третьей квартиры за окном стало двигаться время. Дерево, что раньше стояло голым, за один день расцвело, а на следующий облесло и умерло. На видео ускорения не было, но наблюдатель видел год за час. Её муж впал в ступор, глядя на то, как он сам стареет, отражаясь в стекле.

Мальчик с восьмого пошёл в школу, заглянул в окно — и исчез. Его не нашли. Камеры в подъезде не засекли выхода. Его окно вела в город, где ночь была зелёной, как свет лампы в операционной.

Лёша начал говорить, что надо уезжать. Мира спорила:

— Это не болезнь. Это граница. Нам показывают, что возможно.
— Нам мешают жить, — отрезал он. — Всё уже поехало: часы спешат, холодильник размораживается, навигатор показывает, что мы в море.

Они собрались ночью. Вышли. Сделали круг по району. Улица была прежней — но вне дома. За окнами других домов виднелись обычные дворы, машины, песочницы. Они вернулись, переглянулись.

Кухонное окно теперь показывало город, в котором шёл дождь из стеклянных капель. Они падали, звенели, и ничего не разбивали.

На следующий день пришёл человек в форме — не полиция, не МЧС. Он не представился, только произнёс:

— Всё в порядке. Объект интересен. Просьба сохранять тишину.
— Что это? — спросила Мира.
— Это не что, это как.
— Как что?
— Как мы могли бы жить. Или как мы уже живём, но по-разному. И вы теперь — точка доступа.

Он исчез, и с тех пор окна больше не повторялись.

Некоторые жильцы съехали. Другие, наоборот, вселились. Стали продавать комнаты «с панорамой на катастрофу» или «с видом на идеальный город». В интернете появились инструкции: «Как понять, что окно переключилось».

Мира смотрит в окно каждое утро. Сегодня там парк. И девочка на качелях. Она смеётся, раскачиваясь так высоко, что кажется — сейчас улетит. Птицы пролетают мимо стекла и не отражаются.

— Смотри, — говорит она Лёше. — По-моему, это наш город. Просто…
— Просто другой.
— Просто тоже наш.