Билли Магнуссен — Кортни Вэнс — Эми Хилл 42:35:55 (матч завершён)

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по классической для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - третье место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт»

Написать рассказ по данному заданию: С каждым днём жители одного города начинают говорить всё более странным языком.

Максимальный размер текста: 5000 знаков с пробелами.

Голосование продлится до 29 июня.

Билли Магнуссен

Вчера утром мы с Федькой, как обычно, притащились в школу. Начало мая, и последнее, чего нам хотелось, это тухнуть на уроках. За последнюю парту сели, телефоны достали, в онлайне рубимся в стрелялки. Вдруг Федька тихонько шепчет: «Послушай, что там Петровна несёт. Я чёт ничё не разберу». Я прислушался и... не понял ни слова. И, как дурак, заржал. Федька тоже.

Отсидев после истории алгебру, мы с Федькой придумали слинять. Тем более что математик тоже нёс ахинею. Класс слушал и записывал, а мы сидели, как полудурочные. Посовещались и решили, что это что-то вроде прикола, пранка.

На перемене школа гудела. Разговоры сливались в один большой шум, мы прислушивались, но уловить обрывки фраз не было никакой возможности. Я заметил, что кое-кто из ребят никак не могут вписаться в общий гул. Смотрят на болтающих одноклассников растерянно, как и мы с Федькой.

На первом этаже столкнулись с директором.

- Здравствуйте, Сергей Павлович! — выкрикнули мы с Федькой почти хором. Сергей Палыч остановился, неожиданно схватил нас за плечи и потащил в свой кабинет. Я дёрнулся, но Палыч прошипел «тихо!», и от того, что я услышал нормальную человеческую речь, сразу стало спокойней.

Мы зашли в директорскую, и Сергей Павлович сразу запер дверь на ключ.

- Вы знаете, что происходит? Это чья-то грандиозная шутка? — Палыч был растерян и напуган.

- Мы не в курсе, мы вообще домой пошли, — вдруг сдал нас Федька.

- Да без разницы, куда вы пошли! Вы сегодня с кем-нибудь разговаривали? Я с коллегами договориться не могу, я их не понимаю! В роно звонил, выяснить хотел, но там только секретарь со мной говорить может, и то чуть не плачет.

Сергей Павлович глотнул воды и, понизив голос, сказал:

- Не нравится мне это. Выглядит, как несмешная злая шутка. Ребятушки, вы бы и вправду шли домой. Но по дороге ни с кем не говорите на всякий случай. И держитесь вместе, друг без друга никуда.

В коридоре послышалась вдруг возня, шум. Кто-то дёргал ручку двери, попытался открыть.

Дверь не поддавалась. Сергей Павлович подбежал к окну, распахнул, жестом показал — прыгайте! Мы с Федькой тут же схватили рюкзаки и сиганули в окно. Первый этаж, не высоко. Странно, но мы даже не удивились, словно смутно стали понимать, что происходит.

На улице я обернулся на директорское окно и увидел, как двое мужчин в строгих чёрных костюмах хватают Сергея Палыча и тащат к дверям. Третий мужик выглянул в окно, перемахнул через подоконник и бросился за нами. Никогда ещё мы с Федькой так не бегали. Не сговариваясь, нырнули в ближайшую подворотню какой-то стройки. Затаились между забором и бетонными плитами. Оторвались.

Немного отдышавшись, стали звонить родителям. Мои были недоступны, Федькин же отец трубку взял.

- Алло, пап! — громко зашептал Федя. — Ты где? Мы с Лёхой на стройке рядом с домом! Как не ходить? Да что происходит?

Федька слушал, что говорит отец, и только кивал головой.

- Ну что там? — я нетерпеливо дёрнул за рукав примолкшего Федьку. С отцом он уже поговорил, и теперь сидел и смотрел в никуда, видимо, переваривая услышанное.

- Батя сказал домой не появляться. Видать, все теперь на непонятном языке говорят, а тех, кто не говорит, мужики какие-то отлавливают. Батя велел где-нибудь пересидеть. И ни с кем не разговаривать.

Немного подумав, решили переждать в лесу. В шалаше, который построили в прошлом году. Перед походом заглянули в ближайший магазин. Рисково, но не идти же без провизии. Мы уже стояли на кассе, когда в магазин ворвались двое костюмных, скрутили парня-администратора и потащили на улицу. Парень кричал «пустите» на вполне понятном языке. Мы с Федькой едва сдержались, чтобы не побежать. Народ в магазине вообще не обратил внимания на дикую сцену.

Уже стемнело, когда мы добрались до шалаша. Хотели перекусить, но от ужаса и непонимания происходящего нам с Федькой кусок в горло не лез.

- Слышь, Лёха, а я ещё три дня назад заметил, что народ в классе заговаривается. Я переводчика включил на телефоне, а он не переводит. Значит, такого языка даже в природе не существует, — сказал вдруг Федька. — А вчера соседка заходила, и как давай пургу нести. Батя сказал потом, что это у неё возрастное.

Я не знал, что ответить. Две недели я проторчал на больничном, на улицу не показывался и говорил только с родителями. При мысли о родителях напала такая тоска, что сидеть в шалаше я больше не мог.

- Федька, айда до затопки. Сил нет сидеть бояться.

Старый затопленный карьер был совсем рядом. Мы с Федькой уселись на краю обрыва и стали смотреть на воду.

Федька, а что, если это инопланетный захват? А вдруг те, кто говорят сейчас на тарабарском, уже и есть инопланетяне, подселенцы? — спросил я.

Вдруг вода мягко засветилась, забурлила, и через минуту на поверхности показался огромный чёрный шар. Мы с Федькой упали в траву и от страха почти перестали дышать. Шар замер, а затем вспыхнул ярко-розовым. Всё вокруг нас зашуршало, и мы увидели людей, выходящих из леса и исчезающих в розовом сиянии.

Похоже, я оказался как никогда прав.

Кортни Вэнс

В Березовске после полуночи паутинки улиц застывали, время останавливалось, лишь мягкое шуршание молодой листвой и редкие шаги прохожих задавали тихий ритм размеренной жизни. Сумерки медленно опускались, укрывая улицы и дома безмолвным покрывалом тишины. Ничего не предвещало беды, как вдруг ослепительный свет прорвался сквозь пасмурное небо. Причесав высотки каменный гость  рухнул где-то в дачном массиве, поднимая клубы горящей земли и все что осталось от жилой окраины.  

Марина вскочила от толчка, все в доме затряслось. Накинув халат, прыгнула в тапки, открыла балкон, в квартиру ворвалась волна пыли. Подбежав к окну на кухне увидела как внизу сквозь серые тучи обнявшие улицы безнадёжно пытается пробиться свет фонарей. С левой стороны ещё виднелся след метеорита. С оглушительным грохотом камни дождём застучали по крыше разбивая окна и стены словно картонку. Девушка попыталась выбраться из дома, но встретила соседа на лестнице 

- Тут не безопасно, пошли, - он схватил тонкую руку девушки и потащил сквозь пыль за собой, - я получил сообщение на нас упал метеорит, беспокоиться не о чем. Основные повреждения на окраине. Мне надо идти, а ты будь тут. - Артур надел респиратор и застёгивая куртку с успокоительной абривиатурой МЧС вернулся обратно. Шаги ещё долго звенели в застывшей тишине. 

Света не было, связь не ловила, Марина нашла на антресоли старое походное радио на солнечной батареи.

- Ну же, работай...

- Экстренное сообщение. В городе Березовск упал метеорит, пострадала окраина и дачный массив. Просьба всех оставаться на местах и ждать спасателей. Эвакуация произойдёт в ближайшее время. 

Сообщение записанное в повторе крутилось по всем станциям. Оценив ущерб, собрала стекла, смахнула пыль влажной тряпкой и принялась собирать кристалы, продвигая рыжего кота по уровням. Сон застиг нежданно. Телефон окончательно разрядился. Будильник не сработал.

- Проспала. 

Мария вскочила, солнце ярко било в окна, улица внизу как и всегда пустовала. Можно было забыть события прошлой ночи если бы не тонкая полоса чёрного дыма поднимающаяся с той стороны где приземлился не прошенный гость. Быстро собравшись выехала на работу ожидая жёсткого разноса от строптивого начальника.

 В офисе все было на удивление тихо, Сергей Иванович в ту роковую ночь находился на даче, сегодня он был совсем не тот, шок, изумление, бормотал не разборчиво себе под нос. Все разговоры были только о метеорите. Марина мышью шуршанула в кабинет не вдаваясь в подробности.

Город продолжал жить скучной безмятежной жизнью, но  воздухе витала тревога. Родственники жителей окраины обращались за медицинской помощью, с жалобами на непонятную речь пострадавших. 

В очередной раз возвращаясь с работы Марина встретила встревоженного соседа. 

- Привет, как дела?

- Ц.ццц.ццц.ц.цц.ццц - всегда дружелюбный Артур смотрел на неё потерянными глазами  - Ц.Ц.ц.цц.- вновь прощёлкав что-то бросился прочь, будто испуганный зверь.

Девушка оглянулась. Человек идущий позади неё издавал подобные щёлкающие звуки совсем не похожие на человеческую речь. 

- Это шутка какая-то? - обратилась к прохожему смеющаяся девушка, но тот лишь щёлкнул в ответ и скрылся в арке дома.  

Утро было на удивление тёплым. Лёгкий ветер ласкал лицо. Марина добралась без пробок. На работе не было никого, лишь Сашка сисадмин заперся в своей коморке с тестом очередной игры. 

- Тебе принести чего-нибудь?

- Кофе, если можно.

- А где все? 

- Незнай, неделю уже тут. И впрямь, где все? - Сашка выглянул из своего урочища, изумлённо оглядев пустующий офис. - Странно. Обычно в это время жизнь кипит.

- Самой интересно.

- Ц.ццц.цц.ццц.цццц.ц - послышалось откуда-то с улицы оглушительным гулом.

Коллеги прильнули к окну. По узкой улице шла толпа горожан, будто первомайский митинг собрал большую часть города. Из соседнего здания выскочила девушка, она что-то кричала, плакала. Марина уже хотела махнуть ей, но Сашка не позволил.

- Тише, а то и до нас доберутся.

Девушку поглотила толпа, спустя пару минут она стала частью этого потока, словно улей управляемые единым разумом они шли ведомые целью известной только им самим. 

- Мне страшно .- Марина крепко вцепилась в руку геймера. Один из толпы поднял голову на верх.- Нас заметили. Бежим. 

Руки расцепились. Марина оцепенела от ужаса. Она представляла себе смерть, но в иллюзиях все было другим: кресло качалка, внуки, тёплая постель. Из конца коридора доносилось эхо гудящей от топота лестницы, словно марш наполняя все вокруг ожиданием заставляло сердце замирать. Всё понимала, но страх душил инстинкты, хотелось бежать, ноги не поддавались словно вросли в бетонный пол. Цыкающие приближались. Толпа поглощала Марию в тот момент она обернулась, Саша смотрел на неё. Расступились. Из её глубины вышел ворчливый старик начальник. Положил руку на лоб Марии. Она на миг зажмурилась. Цоканье превратилось в песню, красивую и нежную, люди вокруг перестали быть чем-то страшным. Порой, проще плыть по течению нежели сражаться. Иногда мы боремся совсем не с тем. Мария побрела вслед за ними, цокая в такт прекрасной песни.

Эми Хилл

Я -Изистан

Фёдор ехал на машине из Новосибирска вглубь необъятной страны: сам не зная зачем и неизвестно куда. Просто он был таким человеком: странным и нелюдимым -короче, студентом факультета Информационных технологий, и этим всё объяснялось.

Дорога выглядела пустынной и местами труднопроходимой, поскольку пролегала через тайгу. И вот когда до крупного города оставалось каких-нибудь 400 километров, разразилась непогода -ветер бросал деревья прямо на асфальт. Машина Фёдора оказалась зажатой между завалами. Пришлось спасаться бегством и продвигаться вперед малыми перебежками.

Так он очутился в богом забытом захолустье под красивым названием Лёгкий стан. Место это по старой привычке всё ещё считалось городом, хотя проживали там исключительно пенсионеры, внуки и дети которых давно разъехались в поисках лучшей доли, ведь знаменитый когда-то градообразующий Мебельный комбинат разорился в 90-е, а нового не построили.

Фёдор вышел к центральной площади и направился к мэрии, на неё указывала поблёкшая вывеска. На втором этаже за массивным дубовым столом восседал интеллигентный пожилой мужчина . «Мэр»,-подумал Фёдор и на ошибся.

Молодой человек смутился и стал припоминать светскую речь, которой, откровенно сказать, давно уже не пользовался:

-Хай, мой ник-Дор.

-Добрый день, сударь. Вы что иностранец?

Сказал, а про себя подумал: «Что мне с тобой делать-то? Не обучен я языкам».

-Не, дядя, я хакер, путешествую по малообитаемым местам.

-Понятно, малообитаемым -это к нам.

Тут Фёдор обратил внимание на компьютер, стоящий на подоконнике и прикрытый крахмальной салфеточкой:

-Твоё железо?

-Какое железо? Ах это! Компьютер мой.

-Отстой! А клава где?

-Так померла Клавдия в прошлом году ещё.

-Ну ты даёшь, чел! Клаву-то как можно было угробить, вы что ей орехи кололи, что ли?

Так слово за слово, всё же договорились до того, что компьютеров в городе немало, причём в полной комплектации -они все в старом здании школы остались от прошлой жизни, только пользоваться ими никто из стариков не умел.

Дору же понравился уютный городок, и он согласился за харчи и жильё провести для населения курсы компьютерной грамотности.

Кондрат Степанович, мэр Лёгкого стана, был самым юным его жителем-недавно ему исполнилось 73 года. Слыл он человеком прогрессивным, а потому немедленно издал указ об обязательном прохождении курсов всеми ходячими гражданами и гражданками.

Благодаря молодому преподавателю постепенно лексика горожан пополнялась новыми словами, звучавшими из уст пожилых людей более чем странно.

К примеру, на рынке, где жители обменивались выращенными ими овощами, можно было услышать такой диалог двух заслуженных пенсионерок:

-Хай, Мироновна. Что ты флексишь? Пойдем почилимся.

-Не хочу. На твою аватарку скукоженную мне смотреть влом. Бывай, чао.

Вот в очередной раз прислали продукты(их воздушным путем доставляли)-так продавщица чуть ума не лишилась, услышав, как общаются с ней ещё недавно такие смирные старички:

-Эй, Валюха! Опять зашквар притаранила? Закинь мне чуть вкусняшек ,плиз! А это что за скуф в вертолете сидит? Твой новый мен? Ладно, не парься, сорян!

Молодежный сленг все больше и больше распространялся среди горожан и вскоре вытеснил всю прежнюю лексику.

Но и это ещё не всё. Очередной ураган обрушился на район, и старая школа оказалась уничтожена мощной стихией, а вместе с ней и все компьютеры вышли из строя. Дор уже к тому времени улетел к себе домой, но уроки его не забылись, а новомодные словечки пришлись по душе пенсионерам. Старые же слова постепенно выветривались из пожилых голов.

И тогда Кондрат Степанович предложил упростить язык(у некоторых пенсионеров появились проблемы с речью). Кстати, Лёгкий стан переименовали в Лёгкостайн по созвучию с Лихтенштейном. А что? Тоже живут здесь люди почти автономно, развивают натуральный обмен, народными промыслами балуются, начальство есть в лице мэра, похоронная бригада…

Потом, после языковой реформы, за городом закрепили новое название Изистан.

Как-то прознали журналисты про необычный город, налетели, чтобы у мэра интервью взять и с народом пообщаться.

Вышел вперед Кондрат и произнес такую речь:

-Челы и челихи, юзеры и гики:

А-Изистан,

Б-Изистан,

И так дальше по алфавиту пока не произнес:

Я-Изистан!

Аудитория взорвалась аплодисментами.

-Респект, краш,-кричали горожане,-Папарацци -фигаши!

-Ву на ну не даши ни фигаши.

-Про у на да фигаши.

-Го-хом от наши, чао, сорян, душнилы.

А потом проскандировали:

-Му -изи

Ву-низи

Ну-пло

Ву-хо

Гоу-до

Ну ос в по

Побежали гости к вертолетчику-скуфу подальше от этих фриков и больше никто никогда сюда не наведывался.

А горожане доживают свой век в автономном городе, песни поют с текстами из одних согласных, работают на себя насколько позволяет им старческое здоровье и обогащают новый язык странными, но довольно понятными словами.