Тодд Бэрри — Дом Иррера — Рэй Романо 41:44:68 (матч завершён)

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по классической для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - третье место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт»

Написать рассказ по данному заданию:  Женщина пишет книгу, которую находит уже напечатанной в буккроссинговом шкафу.

Максимальный размер текста: 5000 знаков с пробелами.

Голосование продлится до 29 июня.

Тодд Бэрри

Волчья ягода

    Несмелые лучи просыпающегося солнца наползали на застывший город. Редкий прохожий встретится в это время на прохладных летних улицах. Только дикая природа приветствовала животворящее светило. Вот, в саду многоэтажки запели романтические романсы соловьи. А вот примчался нервный дятел и взялся отбивать свой хаотичный ритм. Этот стук совершенно не сходился с мерным маршем настенных часов в квартире, возле которой неугомонная птица билась за скудный завтрак.

    Лиза сидела за столом на котором в хаотичном, понятном только ей порядке, лежали исписанные листы рукописи. Сама смотрела опустошённым взглядом за окно, откуда и слышался дятлова дробь. От усталости она ссутулилась, руки безжизненно лежали на коленях, поверх старого махрового халата. Она совершенно не была похожа на бодрую, улыбающуюся девушку запечатлённую на свадебной фотографии, стоявшей перед ней в этом бумажном беспорядке.

   В таком состоянии её застал муж, зайдя на кухню. Он остановился в майке и трусах, нарушая столь романтическую обстановку.

- Лиз, ты что, не ложилась?

- Не-а, - не поворачиваясь к нему, тихо ответила та.

- Ну хоть закончила? - спросил супруг, кивнув в сторону рукописей.

   Девушка капризно надула губы. И после непродолжительного молчания сломалась:

- Да блин, Серёж, перо не поднимается с ним это сделать!

- Ты про своего бандита?

- Ну да. Я чувствую, что нам ещё рано расставаться. Ему есть что сказать. А вот по сюжету, после всего, что он наделал, единственное, как он может всё исправить… пожертвовать собой.

   Они смотрели друг на друга - она ждала ответа, а он искал подсказку.

- Хм, может, воскреси его потом.

- Нет. Это будет выглядеть, как сюжетный провал, который засыпали песком. Искусство такого не терпит!

- Что тогда делать? - Серёжа пожал плечами.

   Лиза развернулась к своим записям и пристально смотрела на них. Но и там ответа не находилось.

- Не знаю, , - я уже так привыкла к его кожаной куртке, вечной дымящейся сигаре и крепкому чаю по утрам.

- Воу-воу, - Наигранно запротестовал Серёжа, - полегче, а то я ревновать начну!

   Лиза кокетливо улыбнулась, глядя на свои записи.

- Он мне даже приснился, пока я задремала за столом.

- Ого. И что говорит?

- Ничего просто осуждающе смотрит.

   Лиза навалилась на стол, подперев голову руками, а Серёжа занялся тем, зачем сюда пришёл изначально - налил себе кофе. Аппетитный запах расстелился по уже залитой солнцем кухне.

- Слушай, ты давно уже возишься… - не оборачиваясь начал супруг.

- Эй! - Лизе всегда не нравилось то, как муж несерьёзно относился к её работе.

- Прости. Ты пишешь свою «Волчью ягоду» уже давно. Что на это редакция говорит?

- Никто не против. Она уже почти закончена. Я не знаю, что сделать с героем. Стать убийцей или встать на сторону справедливости.

   Серёжа задумался оперевшись о стол гарнитура.

- Так сделай, как тогда, - вдруг произнёс он, после непродолжительных раздумий, - погадай в книжной будке у дома.

- Точно! Ты у меня гений!

   Лиза радостно вскочила и прямо в халате побежала в коридор, попутно поцеловав растерявшегося Серёжу.

- Оденься, хотя бы,  позавтра… ай. 

   Он махнул рукой, так как на половине слова входная дверь с грохотом захлопнулась.

   Лиза в домашнем халате и резиновых тапочках выскочила на пыльную летнюю улицу и с улыбкой, полной предвкушения, заскочила в книжную будку, находившуюся прямо у дома. Она решила не смотреть на название, а довериться интуиции. В её руках оказалась книга с обложкой насыщенного вишнёвого цвета. Настолько насыщенного, что на её языке ощутилась та самая ягодная кислинка, напомнившая о детстве. Случайно ей бросился в глаза заголовок - «Волчья ягода». Но имени автора на обложке не было. Лиза какое-то время смотрела на книгу, будто мысленно обращаясь к ней. Придя в себя, девушка открыла титульную страницу - там тоже ничего не было. Ни аннотации, ни имён. Только название. В воспалённой от недосыпа голове проскользнула мысль: «может, Серёжа так надо мной шутит, раз сюда отправил?». Однако, на первой  странице она увидела до нервного тика знакомые строчки, которые выводила почти неделю. Это была определённо её книга. Лиза судорожно перелистывала страницы и на каждой из них выскакивали знакомые фразы. Подступала тяжёлая усталость, словно она пережила все эти бессонные ночи и они неподъемной ношей разом навалились на хрупкие плечи своего автора. Наконец она дошла до кульминации истории. Тяжело дыша Лиза впилась в текст. В уставшей голове каждый удар сердца отзывался стуком проклятого дятла. Губы бедной девушки задрожали. Когда она перелистнула последнюю страницу, на текст упала капля. Опустив в бессилии руки она плакала над концовкой собственного произведения. 

   А в это время на веранде летнего кафе, что находилось через дорогу от книжной будки за плачущей в ней девушкой наблюдал мужчина в кожаной куртке. Он потягивал сигару, и с каким-то спокойствием улыбался. А на столике возле него стояла чашечка крепкого чая.

Дом Иррера

Черновик судьбы

Ольга закрыла ноутбук и потянулась. Полгода работы, три переписанных финала и вот — рукопись готова. Она провела пальцами по корешку тетради с черновиками, где жили первые, наивные версии её романа.

"Отдать в издательство завтра", — пометила в телефоне.

Утро началось с кофе и странного желания прогуляться перед походом на почту. Парк встретил её влажным ветром и пустыми скамейками. Возле фонтана стоял синий буккроссинговый шкаф — Ольга иногда оставляла там старые книги.

Открыла дверцу механически — и застыла.

На верхней полке лежал её роман.

Тот самый.

Только не рукопись, а изданная книга — твёрдый переплёт, глянцевая обложка, её имя на корешке.

Ольга схватила книгу дрожащими пальцами.

"Это невозможно".

Тираж должен был выйти через полгода. Она ещё не отправляла текст ни в одно издательство.

Открыла наугад — страница 127:

«Лара понимала, что письма пишет себе же. Что ответов не будет. Но продолжала складывать их в синюю коробку из-под печенья».

Её слова.

Дословно.

Даже опечатка с "придет" вместо "придёт" осталась на месте.

Ольга лихорадочно пролистала до последней страницы.

Там, где в её файле стояло "Конец", теперь красовалось:

"P.S. Проверь ящик под лестницей. Там кое-что для тебя".

Кровь застыла в жилах.

В её доме действительно была лестница в подвал.

И ящик.

Который она не открывала годами.

Книга выскользнула из рук.

Ольга оглянулась — парк был пуст.

Только ветер шевелил страницы упавшего романа, будто кто-то невидимый листал её жизнь.

Рэй Романо

 Если вы не верите в странные истории, самое время закрыть этот рассказ и пойти заниматься чем-нибудь полезным — например, считать цыплят до обеда. А если вы человек, который в своей жизни видел всякое и не удивится, даже если его родной дедушка вдруг окажется дамой в белом из соседнего склепа, — тогда садитесь поудобнее и слушайте.

Мисс Мейбл Рейнс была особой весьма уважаемой в городе Кантон (штат Миссисипи) — ни скандала, ни романа, ни даже опоздания на воскресную службу за сорок лет. Она преподавала английскую литературу в местной школе, читала романы при свете керосиновой лампы и тайком писала книгу. Ни много ни мало — роман. Названия у неё пока не было, но втайне Мейбл называла его «Долина шепчущих сосен» и приписывала себе скромный псевдоним — Дж. М. Р. Грейс, что звучало как имя человека, у которого в кармане контракт с крупным издателем и две премии за вклад в американскую словесность.

Писала она по ночам, аккуратно, по старинке, чернилами, а потом — на печатной машинке «Underwood», которую ещё дедушка привёз с ярмарки в Джэксоне. Работа шла туго, глава за главой, и каждый абзац был вымучен, как воскресная исповедь перед тётушкой из Алабамы. К марту она закончила пятнадцатую главу, в которой главная героиня, миссис Белинда, теряла кольцо, находила себя и попадала в ураган. Мейбл вздохнула, заклеила рукопись в жёлтый конверт и спрятала в нижний ящик комода, прямо под стопку старых носовых платков и завещание тёти Агнес.

А на следующий день...

Да, вот здесь и начинается та часть, которую я бы и сам не поверил, если бы не видел её собственными глазами (а я видел, ручаюсь вам, и даже сфотографировал, да только собака Боба съела плёнку). Итак, на следующий день мисс Мейбл, как всегда, пошла в городскую библиотеку. Возле входа стоял шкаф буккроссинга, тот самый, в который все сдают книги, а потом берут чужие, надеясь, что кто-то отдал Джейн Остин, а не «1000 анекдотов про сантехников».

И вот на третьей полке, между заплесневелым Пелевиным и кулинарной книгой 1982 года, лежала её рукопись.

Нет, не просто «похожа» — её. Та же обложка. Та же надпись «Долина шепчущих сосен». Имя автора: Дж. М. Р. Грейс. Пальцы Мейбл затряслись, как у пастора Дженкинса, когда ему приносят налоговые формы. Она открыла первую страницу — и узнала каждое слово.

Но вот в чём дело. В книге были все главы. Не пятнадцать, как она написала, а двадцать четыре. И последняя заканчивалась свадьбой Белинды, появлением давно умершего отца, разоблачением шпиона и открытием кладбища с говорящими котами. Всё это было написано так хорошо, что Мейбл заплакала — и не от зависти, а от того, что это было её. Её стиль, её фразы, её шутка про лягушку, которую никто не понял в четвёртой главе.

Она схватила книгу, под мышку — и бегом домой, путаясь в юбке.

Дома первым делом она бросилась к комоду.

Пусто.

Ни рукописи, ни конверта, ни даже платков тёти Агнес.

Она долго сидела, уставившись на пустой ящик, пока кот Арчибальд не свалил на неё вазу, заставив вернуться к реальности. В следующие недели Мейбл перечитала книгу от корки до корки. Она не просто знала — она помнила, как писала всё это. И не писала — одновременно. Странное ощущение, будто кто-то закончил за неё, зная всё до последней запятой.

— Это призрак? — спросила она у пастора Дженкинса.

— Это, вероятно, благодать, — ответил он, немного поперхнувшись чаем.

— Это самиздат, — буркнул библиотекарь, но он был человеком мрачным и подозревал заговор даже в слове «романтика».

Возможно, история бы так и осталась тайной, если бы ещё через месяц Мейбл не нашла в том же шкафу новую книгу. Тоже с её именем. Ещё не написанную. И в предисловии стояло: «Посвящается автору, который напишет это позже».

С тех пор мисс Мейбл больше не писала по ночам. Она просто открывала шкаф — и забирала то, что оставил кто-то, кто знал её лучше, чем она сама.

А в Кантоне до сих пор ходят слухи, что если положить в буккроссинговый шкаф лист бумаги с искренним намерением и горячим сердцем — утром там будет целая книга. Но работает только у тех, кто по-настоящему верит в силу слов. И в шкафы.