2269
Стихи или Проза: проза

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.
Чтобы отдать голос надо просто оставить комментарий с ником автора-дуэлянта. Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт».

Голосование продлится до 3 сентября включительно.
Тема дуэли: Беги через джунгли
Не голосуют: Макс Исаев, MadPencil и Вадим


Автор №1

*Основано на реальных событиях*

- В вашей крови, мистер Осборн, обнаружен большой процент алкоголя и остаточные следы веществ, употребление которых наказывается в нашей стране смертной казнью, - узкоглазый таец-следователь в ослепительно белой рубашке с коротким рукавом пошуршал бумагами и укоризненно взглянул на меня, - в свете данных экспертизы, рассказанная вами история звучит крайне малоубедительно. Сейчас с вас снимут наручники и отведут в душевую. От вас, - он скорчил смуглую, как картофелина, рожицу в брезгливой гримасе и поцокал языком, - смердит. После этого, настоятельно рекомендую вам, как можно скорее покинуть пределы Королевства Тайланд. Мы рады законопослушным гостям, но ваше дальнейшее присутствие здесь становится нежелательным…

****

Не скажу, что после курса реабилитации кристально чист. Несколько раз я срывался в трехдневные мет-марафоны, из которых выныривал только при помощи травки и крепкого друга по имени Джек Дэниэлс. В анонимных наркоманах нас учили выпускать свои страхи наружу и не стыдиться проявления чувств. Учили заглядывать под кровать, чтобы убедиться, что там нет монстров. Куратор порекомендовал мне сменить окружение и чаще общаться с другими людьми.

Так я познакомился с Фредом, Нилом и Сарой. Оказалось, что у этих ребят чертовски интересное хобби: испытывать на собственной шкуре паранормальное воздействие всевозможных инферно. За год, что я с ними тусовался, мы встречали ночь Хэллоуина в морге медицинского университета, отмечали именины Сары в склепе на городском кладбище, пугая друг друга. Провели двенадцать спиритических сеансов. Дважды, накурившись в хлам, пробовали вызвать дьявола, руководствуясь распечатанными из интернета сканами Некрономикона. Короче, весело проводили время.

Из нас вышла клёвая команда. Фред – двухметровый белогривый туповатый качок, чемпион университета по метанию молота, единственный среди нас трезвенник, был незаменим, если требовалось сорвать дверь с петель или залезть в открытое окно  третьего этажа без страховки. Да и его серый Dodge-пикап приходился нам очень кстати. Нил – повернутый на электронных примочках и видеосъемке худосочный задрот-очкарик, тайно влюбленный в классическую готессу  Сару, которую, с моей легкой руки, все мы стали звать не иначе, как «Гордость Нашего Кладбища». Подозреваю, больше чем Сара, про привидений, демонов и прочую потустороннюю хрень мог знать только лично граф Дракула. Ходили слухи, что шипастыми кожаными браслетами она прикрывает следы от неудачного самоубийства, но мы, следуя негласному уговору, никогда не поднимали эту тему. Что касается меня, то я оправдывал прозвище «Великий Оз». С моей способностью по первому требованию добыть бухла, колес или травки, мне были рады в любой компании кампуса.

В прошлый уикенд  Сара пинком распахнула дверь моей, обклеенной постерами Death metall групп, комнаты, заставив меня подавиться порцией пахучего дыма. Я закашлялся и машинально попытался спрятать раскуренный стеклянный бонг за спину.

- Эта фигня, Оз, рано или поздно превратит твои мозги в дристоподобный имбирный кисель, - вместо приветствия произнесла Сара, плюхаясь на кровать рядом со мной. Закинув ногу за ногу, она поддернула черные гетры, выхватила бонг из моей руки и сделала глубочайшую затяжку.

- А мне нравится имбирный кисель, - улыбнулся из проема двери Фред, - в нем клетчатка - это полезно для мышц. Давай, Нил-малыш, заходи скорей, - Фред за шкирку впихнул очкарика в комнату и прикрыл дверь, - а то на этот густой аромат в Изумрудный Город слетится весь кампус.

- Привет, Оззи, - Нил поправил очки, одернул рубашку в синюю клетку и направился к единственному в комнате стулу, - извини, мы без звонка, но Гордость Нашего Кладбища – Сара, сгенерировала идею.

- Идею? Хах! Куда на этот раз? В Белый Дом ловить сачком призрак Авраама Линкольна? В Алькатрас? Амитвилль?

- Круче, джентльмены, - Сара торжественно извлекла из неглубокого лифа журнальную вырезку и расстелила ее на колене, - мы полетим в Тайланд. Там в 1992м году загадочно пропала целая экспедиция во главе с профессором Дэвидом Воддлом. По заданию ассоциации антропологов они отправились в пещеру в джунглях Тайланда, где в затертые века целое племя колдунов-каннибалов совершало магические ритуалы. Маршрут и GPS координаты пещеры я выяснила на специальном форуме. Место, говорят, настолько зловещее, что окрестные жители обходят его за десятки миль, а антропологи, что отправились на поиски Воддла и осмелились проникнуть в пещеру днем, успели разглядеть несколько изуродованных, сильно разложившихся тел и в панике убежали прочь. До сих пор нет ни одного четкого снимка этого места. Только устные описания. Все пленки, из лагеря Воддла и поисковой экспедиции, оказались засвечены. Говорят, внутри - тысячи скелетов, - Сара сделала еще одну затяжку, встала и запустила «паровоз» (тонкую струю дыма, которую Нил втянул ноздрями) - круто да?

- Круто. Правда, я слышал, что тайцы за джойнт расстреливают из крупнокалиберного пулемета, а так – круто.

****

Подробностей подготовки к перелету, как и самого полета, я не помню. Время прошло между поисками надежного средства против москитов и прочей кусачей дряни, и выбиванием из авиакомпании групповой студенческой скидки. Перед посадкой во чрево красно-белого кита-Боинга я принял комбинацию из валиума и гидазепама, которую запил стаканчиком виски, благодаря чему продрых все четырнадцать часов, как шпрот.

Аэропорт Бангкока встретил приятной прохладой транзитного терминала, выходить из которого в пятидесятиградусное пекло места для курения совсем не хотелось. Памятуя о страшном запрете на расширители сознания растительного и химического происхождения, я, за время ожидания пересадки на рейс в Накхон Си Таммарат, посетил Duty free и отоварился парочкой литровых Джеков. Теперь я был готов к приключениям.

Час в воздухе и мы почти на месте. Навигатор Нила показывал, что до искомой точки около семидесяти восьми километров. Прямо в аэропорту Накхон мы арендовали два квадроцикла, а в ближайшей продуктовой лавке затарились консервированными сосисками, бутилированной водой и пивом. Сара обзавелась подержанным мачете. Теперь она стала похожа на готическую Лару Крофт в пятнистой бандане, солнцезащитных очках и с видавшими виды кожаными ножнами, закрепленными на поясе и бедре. Нил не выключал камеру ни на минуту. Мы оседлали наших четырехколесных вьючных мулов.

Через двадцать минут хорошая дорога закончилась, и мы с Фредом вслед за Сарой и Нилом въехали в джунгли. Духота донимала по-прежнему, но в тени густой и сочной, всех мыслимых оттенков, зелени, злое индокитайское солнце уже не жалило так остервенело. Вскоре закончилась накатанная грунтовка, и скорость нашего продвижения упала до десяти – пятнадцати километров в час. К закату мы уперлись в небольшой водопад, образующий неширокий ручей и заболоченную низменность. Ехать дальше стало невозможно. Навигатор показывал, что цель нашего вояжа находится в восьми километрах. Мы искупались в водопаде и разбили лагерь, чтобы утром переправиться через ручей и двинуться на поиски таинственной пещеры колдунов-людоедов. Расстелив спальные мешки вокруг костра, мы изрядно проредили пивные запасы, и я не заметил, как рухнул в сон.

Назвать странными или жуткими звуки, которые разбудили нас среди ночи, - это значит, ничего не сказать. Сквозь нечеловеческий стон и визг, где-то далеко в мрачной глубине густых зарослей, явственно слышался странный дробный лязг. Будто тысячи костяных молоточков отбивали каждый свой ритм. К инфернальной какофонии прибавилась истерика Нила, который, включив подсветку на часах, обнаружил у себя на груди, свернувшуюся ватрушкой пятнисто-полосатую змею толщиной в руку. После такой адреналиновой клизмы, мы долго не могли заснуть, пуская бутылку виски по кругу снова и снова, и забылись легкой дремотой уже ближе к рассвету.

Первое, что я увидел, открыв глаза – звериный оскал и безумные, черные глаза неведомого убийцы.

- А-йя! –  Взвизгнул я, судорожно  вырываясь из спальника.

- Ч-ч-ррр-ч! – Прошипел маленький черный тамарин, подняв хвост, улепетывая с наушниками от моего айпода в ближайший колючий куст.

- Гребаная обезьяна! – Заорал я ему вслед, вскакивая на ноги, - нахрена ж так пугать?!

****

Зловещей пещеры мы достигли только в четыре часа пополудни. Что ни говорите, но прогуливаться по заросшим джунглями холмам – удовольствие ниже среднего. Наконец, когда мы, поминутно поскальзываясь и чертыхаясь, прорубили себе спуск с очередной возвышенности, взору нашему открылась  долина у подножия поросшей густым изумрудным лесом горы. На юго-западном склоне зияла антрацитовая карстовая пасть.

Сразу же стало ясно, что нога человека не ступала в эти края много-много лет. Если бы ночной концерт устроили люди, то их следы обязательно остались бы на рыхлой болотистой почве. Не было слышно пения птиц и криков животных, даже солнце, казалось, померкло, под воздействием сил не подвластных законам этого мира. Фрагменты костей и полуистлевшие остатки одежды стали встречаться нам уже в полусотне метров от входа в пещеру. А площадка перед распахнутым каменным зевом и пол мрачного грота оказались сплошь вымощены человеческими берцовыми костями. Мне стало не по себе, по телу промчалась липкая волна мурашек размером с грецкий орех. Куда бы ни ткнулся луч фонаря, всюду он выхватывал из могильного мрака полой горы потеки впитавшейся в камень запекшейся крови и человеческие скелеты. Сотни или тысячи костяков сидели, лежали поодиночке и кучами, свисали со стен и сводов пещеры. Грудины и черепа большинства из них были проломлены. Фредди схватил один из черепов и, клацая его челюстью у меня перед носом, засипел дурным голосом:

- Здравствуй, Оз! Наконец-то свежая кровь! Уа-ха-ха! Новенький, вкусненький колдун!

- Иди сюда, Страшилла, я дам тебе мозгов, - я попытался выписать придурку сочный поджопник, но лишь вышиб из его рук черепушку, которая с громким стуком упала на пол и откатилась во тьму. Фред с хохотом убежал, а я извлек из рюкзака бутылку Джека Дэниэлса и отхлебнул, пытаясь унять дрожь в коленках, - как хотите, а я ночую на свежем воздухе!

- О, бедный Йорик! – Гордость Нашего Кладбища подыскала и себе костяную игрушку.

- Whoa, thought it was a nightmare,
Lo, it's all so true,
They told me, ";Don't go walkin' slow
'Cause Devil's on the loose, -
заорал, пробуждая эхо, Creedence  из мощного динамика телефона Нила, -

Better run through the jungle,
Better run through the jungle,
Better run through the jungle,
 Woa, Don't look back to see

****

Когда мне стало казаться, что скелеты начали медленно подползать ближе к костру, я взглянул на литровую емкость и обнаружил, что в ней плещется менее четверти содержимого. В ушах свистело, перекрывая  импровизированную дискотеку у костра. Мутило.

- Пора на воздух, - сказал я самому себе, зацепил спальный мешок и, пошатываясь, побрел в направлении выхода. Снаружи, над равниной и джунглями властвовала одноглазая душная ночь. Под такими звездами, чувствуешь себя маленьким и задумываешься, зачем живешь. Не успел я пройти и пяти шагов, как меня скрючило и вывернуло наизнанку. Я упал на четвереньки и продолжительное время самозабвенно блевал в густую траву, потом отполз в сторону и отключился.

Из  небытия меня выдернул мощный аккорд из постукиваний и лязга, который мгновенно смолк, стоило мне раскрыть глаза и сесть, испуганно озираясь. В рассветную бледно-голубую акварель небес, кто-то капнул молока и крови. Жуткий отзвук, разбудивший меня, затухая, бродил по закоулкам моего сознания. Я не сомневался, что так могут стучать только кости. В висках ломило, хотелось пить, и я отправился в нутро пещеры за бутылкой минералки.

Первым, на что я наткнулся, было обнаженное и залитое кровью тело Сары, валяющееся, как рваная тряпичная кукла поперек входа. Голова и грудная клетка ее были проломлены, слипшиеся от запекшейся крови волосы закрывали лицо, а низ живота представлял собой сплошное кровавое месиво. Ужас, который я испытал, пригвоздил меня к полу на несколько тягучих мгновений. Луч фонаря, в моей трясущейся руке, посекундно выхватывал из жуткого мрака картины одна страшнее другой: изувеченный труп Фреда в луже крови, с отсутствующей верхней частью черепа и выдавленными глазами. Чуть поодаль, изуверски раздавленные останки Нила. Его кишки и прочие внутренности, словно новогодняя гирлянда тянулись из разорванного живота по стене, цепляясь за шейные позвонки, рассевшихся вдоль нее желтоватых от времени хозяев пещеры. Затем я увидел надкушенное сердце, в окровавленной руке одного из скелетов. Голова его медленно с тихим хрустом повернулась в мою сторону, вечный оскал, с застрявшими меж зубов остатками плоти, хищно ощерился, а пустые глазницы уставились на меня.

В анонимных наркоманах нас учили выпускать свои страхи наружу и не стыдиться проявления чувств. Учили заглядывать под кровать, чтобы убедиться, что там нет монстров. Но беда в том, что иногда монстры там есть. И тогда остается только одно: бежать нахрен. Бежать сквозь джунгли и не останавливаться. И не оборачиваться никогда.

Better run through the jungle,
Better run through the jungle,
Better run through the jungle,
Woa, Don't look back to see

 

 

Автор №2 

Густая растительность, окружившая меня со всех сторон плотным, зеленым кольцом, мешает пробиться сюда солнечным лучам. Я бреду практически в темноте. Из-за отсутствия видимости постоянно спотыкаюсь об коряги и узловатые корни деревьев. Ноги то и дело вязнут в опавшей листве, перемешанной с грязью. Пахнет сыростью и болотной гнилью. Пот застилает глаза. Прислоняюсь спиной к стволу дерева и вытираю лицо рукавом куртки. Кладу ружье на землю и ищу по карманам сигареты. Тишина пугает. Джунгли словно вымерли, или же тропический лес просто затаился, поджидая, когда одинокий путник зайдет слишком далеко, в дебри, из которых уже невозможно будет выбраться. Даже птицы, чье пение еще совсем недавно скрашивало путь и дарило робкую надежду на спасение из этой глуши, теперь умолкли, и слышны лишь глухие шорохи над головой, будто кто-то большой и непременно опасный медленно спускается ко мне вниз по веткам. Резко задираю голову, пытаясь разглядеть в полумраке горящие глаза хищника, но все вокруг заслоняет листва. Еле сдерживаюсь от того, чтобы схватить ружье и пальнуть в эту зеленую кашу. Нет. Нельзя. Патронов вовсе не так много, чтобы тратить их на  собственный страх. Судорожно чиркаю спичкой и прикуриваю. Сигарета такая мокрая, что разламывается на две части после первой же затяжки. Вытираю платком дрожащие и влажные от травы руки. Прикуриваю вновь. В этой духоте сигаретный дым такой крепкий, что царапает горло и заставляет слезиться глаза. Но, главное, он успокаивает, а для меня сейчас спокойствие – самое важное. Оглядываюсь по сторонам, стараясь определить направление, в котором нужно двигаться дальше. Впереди виднеется узкая тропка, ведущая прямо через кусты. Снова сверху слышится подозрительный шорох, и я, подобрав ружье, спешно иду к тропинке.

    То здесь то там мелькают неясные тени. Непонятно, толи их отбрасывают ветки деревьев, толи здесь и правда кто-то есть, тот, кто всегда преследует, крадется в темноте и ждет удобного момента, чтобы напасть. Крепче сжимаю ружье. Впрочем, на него не так уж и много надежды. Я слышал рассказы о хищниках, населяющих эти места, и то, что о них говорили местные жители, вряд ли позволяет рассчитывать на нехитрую двустволку. Очередная тень пробегает прямо передо мной.  В панике я нажимаю на курок и раздается выстрел, такой громкий и неожиданный, что ружье падает из рук. На мгновение джунгли оживают. Сотни существ, о существовании которых я и не подозревал, начинают хлопать крыльями, прыгать с ветки на ветку, возиться в кустах и жутко кричать. Зажмурившись, я жду, когда на меня бросится тот, в кого, по видимости, так и не попал заряд, выпущенный из ружья. Однако ничего подобного не происходит. Постепенно крики зверей затихают, и джунгли снова погружаются в зловещую тишину. Меня трясет. Наверно это лихорадка, вызванная малярией, или другой гадостью, которую здесь можно подцепить на каждом шагу. Надо скорее идти дальше, иначе я здесь просто погибну…

 Балякин открыл и тут же захлопнул глаза. Он лежал на грязном, кирпичного цвета диване, наполовину свесившись на пол. В квартире воняло. Через распахнутое окно в комнату врывался прохладный вечерний воздух, но даже он ничего не мог поделать с запахом, царящим внутри. Балякин застонал и кое-как приподнял зад, чтобы пустить шептуна. К горлу подкатился тошнотный ком, и пришлось изо всех сил стиснуть зубы, дабы он не вырвался наружу. Полежав так еще несколько минут, Балякин немного пришел в себя, открыл глаза и огляделся. В комнате будто недавно произошел взрыв. Перевернутые стулья, осколки стекла, разбросанные по полу шприцы и окурки, лужа засохшей блевотины, все это наводило такую мучительную тоску, что хотелось плакать. А еще больше хотелось пить. Балякин порыскал взглядам в поисках минералки, или хотя бы пива, и, ничего не обнаружив, сделал попытку подняться с дивана. Ноги не слушались, а в голове словно гудела эскадрилья бешеных пчел. Единственное, что радовало: вмазался на этот раз он не у себя дома, а потому и уборка квартиры тоже не его проблема. Балякин даже удивился, откуда в голове вдруг возникли мысли о наведении порядка. «Может быть, начинаю браться за ум», - подумал он и тут же горько усмехнулся этой нелепой идее. 

    - Лех, ты тут? – хрипло позвал он. – Ты где? Спишь?

Леха не отзывался. Впрочем он, судя по тому, какой бодягой последний раз поставился, наверняка сейчас находится в состоянии, близком к коме. Или вообще уже давно дал дуба, валяясь в луже собственной мочи и экскрементов. С этими мыслями Балякин вновь опустился на диван. По большому счету Лехина судьба его не слишком заботила. Эти кореша-наркоши все одинаковые. Когда нет на дозу, от них не отвяжешься, а стоит вмазаться, и придуркам сразу все по барабану. Поэтому одним больше, одним меньше, разницы особой нет. Единственным достоинством Лехи в этом контексте Балякин считал наличие свободной квартиры, в которой они с постоянной периодичностью и зависали. 

 На улице вдруг ни с того ни с сего хлынул дождь. Капли застучали по подоконнику и раздался глухой, отдаленный раскат грома. Сразу стало темнее и прохладнее. Балякин сидел, обхватив голову руками, и с грустью думал о том, что очередное лето кончается. Такое быстротечное и такое похожее на предыдущее. Серое и хмурое, дождливое и холодное, прям как та шмара, с которой он недавно познакомился в рыгаловке на окраине района. Девка оказалась совсем дурная. Вечно под кайфом и постоянно с заплаканными глазами. Это был ее такой фетиш: упороться в дым и рыдать без всякого повода. Балякину первое время нравилось ее утешать, а потом надоело. Подобные психи его привлекали. Похожие друг на друга, но, в тоже время, в каждом он находил свой особый стержень, краеугольный камень, основу безумия, вычислить и распознать которую было особым удовольствием. Это напоминало ему развод телочки на первый секс. Почувствовать ее тело, тепло, услышать волшебный, ни с чем не сравнимый стон, издаваемый в решающий момент соития, а потом, насладившись вдоволь, уйти на поиски новой и еще неисследованной жертвы. Именно так он предпочитал поступать с женщинами, и так же стремился познать сущность любого психопата, встречавшегося на пути. В случае с Лехой он явно не прогадал. Тот определенно был со странностями. Беспричинный смех так нелепо сочетаемый со всевозможными страхами, в том числе и манией преследования бросался в глаза в первую очередь. Для Балякина не было большего удовольствия наблюдать, как Леха подолгу стоит у окна, спрятавшись за шторой, и просматривает двор в поисках агентов федеральной службы, которые уже несколько лет ведут слежку за его квартирой. В такие моменты неприкрытый страх в его глазах легко мог трансформироваться в безудержный хохот с истерическими повизгиваниями и сопливыми похрюкиваниями, от которых Балякина вопреки любопытству всегда передергивало, как и от вида земляных червей, раздавленных на дороге чьим-то ботинком. 

Следующий раскат грома прокатился совсем рядом. Балякин вздрогнул и механически посмотрел в открытое окно. Дождь лил стеной, не переставая. По подоконнику бежали ручейки дождевой воды. Стекая вниз по батарее на пол, они в скором времени грозили превратиться в приличных размеров лужу. Глядя на воду, снова захотелось пить. 

    - Лех! – завалившись на диван, снова позвал он. – Надо бы в магаз сгонять. Слышь?

Как и прежде, ответа не последовало, однако из другой комнаты отчетливо стали доносится шорох, шлепки босых ног по полу, а так же скрежет передвигаемой мебели. Балякин прислушался. Звуки шагов то приближались, то удалялись. Кто-то там действительно ходил. 

    - Ну, ты чего там бродишь то? – не выдержал Балякин. Сбегай в магазин, говорю! Воды купи. У меня сил вообще нет, от дивана не могу отлипнуть. Башка раскалывается.

    - Уууаа, ай-яй-яй, ог-го! – послышалось из коридора нечто странное и ни на что не похожее, разве что на речь инопланетных существ из фантастических фильмов.

    - Тебя чего там еще не отпустило, придурок? – на всякий случай Балякин перевернулся на живот, так, чтобы видеть дверной проем.

    - Иг-га, оххх, н-нуу, - прозвучало в ответ.

    - Беги в магазин! - теряя надежду, еще раз крикнул Балякин. – Вот же мудак обдолбанный. 

Кажется, я сбился с пути. Тропинка вдруг резко пошла вниз, потом разошлась на два направления, и я долго стоял в задумчивости, не зная, какое из них выбрать. Похоже, выбрал все-таки неправильное, потому что никакой близости к жилому поселению тут и не пахло. В лучшем случае сюда могли изредка забредать охотники одного из индейский племен, о чем свидетельствовали особые насечки на стволах деревьев. Другое дело, что мне эти «указатели» никак не могли помочь, я в них совершенно не разбираюсь. Проклятые побеги лозы, свисающие со всех сторон, здорово мешают продвижению вперед. Я просто выбился из сил, отмахиваясь от них, словно поп-звезда от навязчивых поклонниц. К тому же, я теперь, как никогда раньше, ощущаю, что кто-то крадется по пятам, скрываясь за густой растительностью. Иногда из кустов доносится жуткое урчание, и тогда я направляю туда ружье. Патронов очень мало, боюсь тратить их просто так, поэтому и не стреляю, а только жду, когда хищник сам появится. Видимо, скоро это произойдет. Не знаю, может быть мне даже хотелось бы поскорее его увидеть, встретиться взглядом и спустить курок. Ожидание неизбежного выматывает больше всего. 

    - Беги! – кричат совсем рядом со мной. – Беги! – еще раз и еще ближе. Голос громкий, отчаянный, будто его обладатель, не надеясь на собственное спасение, пытается предупредить и уберечь остальных от неминуемой гибели. Нет смысла разбираться, и выяснять, что происходит. Я бегу. Я должен оказаться как можно дальше отсюда. Здесь смерть. – Беги! – раскатываясь по джунглям словно гром, голос подгоняет и придает сил, или же это страх, вызванный криком, гонит меня вперед.

В то же мгновение появляется зверь. Огромная пятнистая кошка с горящими как у дьявола глазами выпрыгивает из кустов, оглашая округу диким, неистовым рыком. Перед глазами все мелькает. Словно кадры старой кинопленки прокручиваются деревья, цветы, кусты, лианы, да что там: вся моя жизнь пробегает мимо, растворяясь в сознании того, что смерть неизбежна и последняя черта уже подведена. Не оборачиваясь, делаю два выстрела из ружья. Дурацкие птицы снова взлетают с насиженных мест, хлопают крыльями и возмущенно клокочут. Стреляю еще несколько раз, спотыкаюсь и падаю, зарываясь лицом в опавшую листву. Лежу и жду, когда наступит конец… 

Дождь и не думал утихать. Балякин лежал на диване, ежась от холода. Его мысли словно в сообщающемся сосуде плавно перетекали от желания утолить жажду к все более нарастающей потребности опорожнить мочевой пузырь. Льющаяся за окном вода лишь усиливала оба этих позыва, а надежда на Леху таяла с каждой минутой. Балякин уже совсем было загрустил, как в коридоре снова послышались шаги.

    - Наконец-то, - проворчал он. – Поди сюда, встать поможешь, а то что-то я совсем плохой.

Леха появился в дверном проеме и уставился на него пустым, бессмысленным взглядом. Его губы шевелились, хоть он и не издавал ни звука. Он просто стоял и смотрел на Балякина, от чего последнему стало совсем не по себе. 

    Кажется, я убил зверя. Во всяком случае, он лежит на земле и не дышит. Господи, какой же он огромный. Даже не верится, что мне удалось свалить его двумя выстрелами. Осторожно подхожу ближе, держа наготове ружье. Глаза закрыты, но лапа слегка подергивается. Наверно предсмертная конвульсия, или что-то в этом роде. Не стоило бы, конечно, проверять, но любопытство сильнее меня. Трясясь от страха, я легонько тычу ружьем ему в голову…

    - Ты чего творишь? – Балякин от неожиданности вскочил и замахал руками. – Эй, очнись, идиотина!

    Леха снова подошел и еще раз ткнул кулаком ему в лицо.

    - Ууухх, - покачал головой он. – Ррр-ва!

    - Твою ж мать! - уже по-настоящему испугался Балякин.  

Зверь еще живой. Я знал это, я чувствовал. Стреляю еще раз и еще, пока не заканчиваются патроны, но он все равно продолжает подниматься. Вижу кровь на его перекошенной от ярости морды, задыхаясь от страха, смотрю на его мощные лапы с острейшими, как инструменты хирурга - скальпели, когтями. Кричу что есть сил, швыряю ружье ему в голову и бегу вниз по тропе, туда, где уже слышится шум разбивающейся о скалы воды. 

    Джунгли смыкаются на пути, будто не хотят меня отпускать. Растительность становится все гуще. Я пробиваюсь вперед, словно ледокол. Царапаюсь о ветки и колючки, раздирая одежду в клочья. Шум воды с каждой секундой становится громче, и я даже начинаю верить, что удастся добраться до реки прежде, чем меня догонит зверь. Он теперь не так быстр, как прежде. Мое ружье хоть и не убило, но нанесло ему достаточно серьезные раны. Благодаря этому, я еще жив…

    - Куда ты прешь, а ну, отвали! – Балякин обеими руками держал Леху, не пуская того к окну. Леха визжал, царапался и упрямо пер дальше. Цеплялся за подоконник и норовил врезать локтем по носу. – Чтоб я еще раз с тобой связался… - пыхтел Балякин, стискивая зубы от напряжения. – Настоящий псих.

Наконец Лехе все же удалось крепко приложить его локтем в лицо, от чего Балякин сразу ослабил хватку, а потом и вовсе завалился на пол. Кровь из разбитого носа хлынула, заливая рот и подбородок. Балякин взвыл, матеря и проклиная все на свете, а Леха тут же вспорхнул на подоконник. Подставляя лицо ветру и каплям дождя, он стоял, покачиваясь и издавая свои странные звуки, словно робот со сбившейся программой. Трудно было сказать, что творилось сейчас у него голове, и в каких дебрях блуждало его сознание. Если бы Балякин мог заглянуть в эти глаза, которыми Леха слепо взирал на мир с высоты пятого этажа, он бы получил большое удовольствие от вида настоящего, ничем не прикрытого безумия.

Водопад. Огромный и ревущий. Я ошибался, думая, что найду спасение, добравшись до реки. Река оказалась еще одной преградой. Даже зверь остановился и уставился на бурлящую и пенящуюся воду с благоговейным трепетом. Зверя можно понять: в сравнении с мощью природы его когти и клыки жалки, словно кулачки ребенка в драке с боксером-тяжеловесом. Вместе мы стоим на берегу и смотрим в эту кипящую бездну. Он с восхищением и страхом, а я с решимостью и четким пониманием того, что сейчас предстоит сделать. Выход у меня один: прыгать и надеяться на чудо. В любом случае, утонуть или разбиться о камни лучше, чем быть заживо съеденным дикой кошкой. Наконец, зверь делает первый шаг в моем направлении. Он наивно полагает, что я никуда не денусь. Легкая добыча, загнанный в угол мышонок, пищащий от ужаса. Как бы не так! Я разбегаюсь и прыгаю…      

 

Дата публикации: 29 августа 2013 в 00:09
Результат: Макс Исаев-MadPencil 4:7