1408
Тема: Время Ч
Стихи или Проза: проза

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по новой для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший по вашему мнению - третье место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по стихам. Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт».

Голосование продлится до 7 ноября включительно.
Тема дуэли: Время Ч
Не голосуют: Вадим, Skriv EllerDo и Irin_untitled.

 

Автор №1

Марк привычно толкнул плечом дверь и вошел на кухню. Пани Горобец, как всегда по утрам, стояла у плиты и варила кофе.
- А-а-а! Явился, не запылился? Небось, завтрак сейчас будешь требовать? – подозрительно ласково обратилась она к вошедшему. И тут же её голос из режима мягкого планирования резко сорвался в крутое пике. – Пошел вон, скотина ленивая! Что б мои глаза тебя здесь больше не видели!
Для придания особой убедительности словам хозяйка схватила лежащую рядом с плитой скалку, и многозначительно крепко сжала её в руке. Этого было для Марка вполне достаточно, что б очень резво обогнуть явно вставшую не с той ноги пожилую женщину, и выскочить во двор. Он без остановки пересек лужайку перед домом и с разбега вскарабкался на растущую у забора яблоню. Там, под прикрытием листвы, можно было чувствовать себя в безопасности. Удобно устроившись на развилке трех толстых веток, Марк принялся размышлять над произошедшим неприятным эпизодом.
« - Почему я остался голодным, да ещё и изгнанным из дома? Пани Горобец намекнула что-то о лени. Если учесть мои прямые обязанности, а именно – охранять продукты от всяких там вредных грызунов, то… да, выходит, дело именно в этом. Когда я последний раз оставлял на пороге кладовой задушенную мышь? Не помню. Значит, давно? Судя по реакции хозяйки, скорее даже очень давно. Н-да… что-то я перезагулял в последнее время, расслабился. Ладно. Что теперь делать? Почему-то мне кажется, что одной пойманной крысой теперь уже не вернуть прежнее отношение. Думай, Марк, думай, ты же умный кот ».
Тем временем солнышко поднялось выше, его лучи пробились сквозь крону яблони, и ласково пригрели-убаюкали пытающегося размышлять Марка. Он и не заметил, как задремал. Во сне к нему пришли старые воспоминания: он ещё котенок, и пан Горобец, учитель истории в местной гимназии, засунув его в карман пиджака, идет на занятия. Пиджак сильно пахнет табаком, а хозяин – сливовицей. В классе Марка кладут на подоконник, рядом с учительской кафедрой, и там он тихо-мирно сопит весь урок. При этом прекрасно слышит всё то, о чем рассказывает детям пан Горобец. Учитель увлекательно описывает разные исторические события, но больше всего говорит о всяких там войнах, знаменитых полководцах и их военных сражениях. Такой вот у пана Горобца «бзик». Он уделяет пристальное внимание всему, с этим связанному – от способов построения войск на поле битвы до приемов стратегии и тактики. Всё это с яркими примерами и поучительными выводами. Поначалу котенок Марк мало что понимал, но после месяца периодического присутствия на занятиях уже разбирался в основных тактических приемах – вариантах атаки и отступления. Всё это ему неожиданно пригодилось, когда он подрос и начал драться с соседскими котами, отстаивая свою территорию. Причем именно из-за необычного поведения во время драки Марк постоянно повергал противника в ступор, а потом и на землю. В результате он приобрел особый авторитет в местном кошачьем сообществе - его признали одновременно и чокнутым и опасным, поэтому избегали нарушать границы его владений.
Вся остальная историческая информация – названия сражений, имена полководцев, и прочая чепуха – за ненужностью просто выветрилась с годами у Марка из памяти. Правда, некоторые специфические военные термины всё-таки намертво застряли у него в голове, и время от времени неконтролируемо всплывали на поверхность.
« - … и вот наступило время «Ч». А что произошло потом, я расскажу на следующем уроке. До свидания, дети!» - попрощался с аудиторией пан Горобец во сне Марка. На этом сон-воспоминание прервался, потому что кот свалился с дерева. Помотав головой, что б окончательно отогнать дрёму, он вдруг осознал увиденное во сне, и больше того – понял, что это может ему помочь в решении создавшейся проблемы.
« - Мне нужен кто-то, кто-то типа… как это называется? Вербовщик, вот». – Думал Марк, взбираясь обратно на дерево. Там он перелез по ветке на забор, уселся и принялся внимательно обозревать улицу. Кто-то из знакомых котяр рано или поздно, да появится.
Долго ждать не пришлось – из-за угла фланирующей походкой выплыл его старый приятель – толстяк Гек Финн. За свою странную кличку рыжий Гек должен был благодарить своего хозяина, трактирщика Непейводу, страстного почитателя творчества Марка Твена. Между котами произошел следующий диалог (эмоциональную составляющую беседы, заключающуюся в подергиваниях правым-левым ушами, потирании переносицы, фырканьи, нервном чесании задней лапой за ухом, изгибании хвоста в форме знака вопроса, и нервном зевании – опускаем, здесь и дальше, дабы излишне не утруждать читателя, оставим только голую суть):
- Привет, Марк! Что-то ты уныло выглядишь.
- Меня из дома выгнали. За то, что мышей перестал ловить.
- А что ж ты так?
- Сам не знаю. Пошел по кривой дорожке, загулял.
- И что теперь думаешь делать?
- Исправляться. С твоей помощью, Гек. Есть одна хорошая идея, по поводу охоты. Но одному мне не справиться, нужны компаньоны. У тебя, вроде, - трое взрослых братьев, да и сестренка уже подросла. Поговори с ними, может, захотят поучаствовать? Охота будет такая, какой они ещё в жизни не видали.
- Попробую. Мне и самому интересно стало.
- Тогда приводи их в заброшенный дом старого мельника, помнишь, где это? А я пока побегаю, ещё кое-кого поищу. Встретимся на месте, там расскажу больше.
- Замётано. Ну, я пошел!
Гек порысил в одну сторону, Марк, сиганув с забора, отправился в другую, туда, где располагалась самая популярная среди местных котов помойка. Там он очень удачно встретил старую знакомую – Одноухую. Вероятно, именно из-за приобретенного дефекта она пользовалась большой популярностью среди самцов. И сейчас рядом с ней рылись в отбросах нынешние ухажёры – три здоровенных поджарых дикаря. Все в шрамах, облезлые и грязные. После небольшой порции комплиментов со стороны Марка Одноухая была готова отправиться с ним куда угодно, и даже без своего устрашающего эскорта. Но эскорт категорически отказался оставлять кошку одну с «этим домашним франтом», и увязался следом за ними. Как раз на это-то Марк и рассчитывал.

Гек Финн с родичами уже были на месте. Подождав, пока все рассядутся-разлягутся, Марк вышел в центр круга, сел, и выждал небольшую паузу, привлекая внимание собравшихся.
- Братья и сёстры, домашние и… не домашние!
(тихонько, в сторону:
- Гек, ты чего мамку приволок? Она же полуслепая, зачем она нам?
- Ага, сам ей об этом скажи. Заявила, что лично должна проследить - в какую авантюру её дети собираются влезть.)
- Я хочу предложить вам грандиозную охоту. Такой у вас ещё не бывало. – Начал завлекать публику Марк.
- Ближе к телу, не размазывай! – неприязненно прохрипел один из эскорта Одноухой.
- Я предлагаю вам охоту, на которую мы пойдем все вместе, а не по-отдельности, как это делаем обычно.
Сборище нервно зашумело.
- Послушайте, сколько мышей или крыс вы можете поймать за один раз? Правильно, одну. Потому что у каждого из нас только одна пасть. Убить можно две-три, остальные за это время счастливо разбегутся в стороны. Если же нападем все вместе, мыши не успеют даже понять, в чем дело, и за раз мы перебьем целое семейство.
- Он действительно чокнутый! – раздалось со стороны диких.
- Мысль конечно, интересная, молодой человек, – проскрипела кошка-старушка, - но охотиться совместно с кем-то – значит идти против нашей кошачьей природы. Не нравится мне это!
- Да ну его, пошли отседова! – и коты начали подниматься. Марк стоял, как облитый холодной водой из брандспойта. Он растерялся и не знал, как ещё можно привлечь собратьев к реализации плана. Внезапно Марк почувствовал, что к его боку прижался тёплый бок Одноухой. – Постойте, братья и сёстры! – промурлыкала она. – Позвольте задать вам только один вопрос, а потом идите себе, куда хотите.
- Неважно, как вы восприняли идею Марка. Важно другое: будете ли вы сегодня спокойно спать, не зная, чем могло бы закончиться такое вот приключение? Не сожрет ли вас живьем природное кошачье неутоленное любопытство? Если вам действительно не любопытно, что из этого могло бы получиться, тогда – да, нам стоит разойтись каждому по своим делам.
Первой села обратно Мамаша. За ней – родственники, а потом уже и дикие вернулись на свои места.
- Тут ты нас поймала, девочка! – одобрительно муркнула старая матрона. – Если никто не против, пусть Марк рассказывает, как он планирует провести эту охоту, и что именно от нас хочет.
Марк с благодарностью посмотрел на Одноухую, и продолжил излагать свой план:
- Всё довольно просто: мы дожидаемся сумерек и собираемся у меня во дворе под яблоней, что возле забора. Затем я расставляю каждого из вас на позиции – у мест проникновения в подвал. Далее – мы все ждем… ждем, когда наступит время «Ч». – Марк поперхнулся, он сам не ожидал, что это военное определение внезапно выскочит из его пасти, и решил срочно выразиться доступнее. - В смысле, когда будет дан сигнал для общей атаки. А сигналом этим будет вечерний колокольный звон из церкви, расположенной по-соседству.
- Я не пойму, а зачем ждать какого-то сигнала? – задумчиво спросил один из братьев Гека.
- Это и есть самое важное в плане. Нужно атаковать одновременно. Мыши будут застигнуты врасплох, и мы их всех, внезапно нагрянув со всех сторон, передушим. А их там ой, как много, - жирных, аппетитных. – Марк решил на всякий случай и посулить приятные перспективы, и предупредить о возможности провала операции. – Но если кому-то будет невтерпеж (короткий, но многозначительный взгляд в сторону диких), и это кто-то рванет охотиться не дожидаясь сигнала, то охота для всех остальных будет испорчена. Мыши разбегутся. Это понятно? Если вопросов нет, встречаемся, как стемнеет.

Вечером под яблоней собрались все, кроме Мамаши.
- Понимаешь, - объяснил Гек Марку, - старушка просто хотела удостовериться, что с её чадами будет всё в порядке. А на охоту ей уже действительно как-то несподручно по-возрасту. Просила разве что принести мышь пожирнее. И, кстати - знаешь, что она про тебя сказала? « - Гечик, этот юноша – таки хитрый кот. Далеко пойдет, ты за него держись».
- Да ладно тебе. – Засмущался Марк. – Пора приниматься за дело.

Церковный колокол ударил в первый раз, и не успел его звук толком распространиться по округе, как в подвале началась кровавая бойня. Коты, как ниндзя, летали бесшумными тенями по всему помещению, каждый удар лапы и каждое движение челюстей находили свою цель. Тишину нарушал лишь дружный писк ополоумевших от ужаса мышей, в панике забывших, где находятся спасительные норки. Марк волею судеб в этом бедламе столкнулся нос-к-носу с Главой Семейства – удивительно крупным мышем размером почти с крысу. Тот, пребывая в крайней степени ярости и горя, был готов наброситься даже на кота.
- Это не по правилам! – гневно пищал он. – Так коты не должны охо… - допищать до конца фразы он не успел. Зубы Марка почти нежно сомкнулись на его шее, раздался тихий «хруп!», и Старейшины мышей не стало.
Последний мышиный писк утих и сменился жадным чавканьем десятка челюстей. Вскоре и чавканье прекратилось. Теперь раздавалось лишь дружное сытое мурлыканье. Марк поднялся, вышел в центр подвала, и обратился к соратникам:
- Благодарю за работу, бойцы! Мы с вами сделали то, что никогда не делали коты до этого момента. И если вы не считаете, что вышло плохо, то выполните мою последнюю на сегодня просьбу – соберите… ну, то, что осталось, и сложите на пороге кладовой в кучу. И на этом – попрощаемся.
Через несколько секунд рядом с Марком гарцевал дикий, довольная морда вся в крови, в зубах – мышь:
- Жделаем, Командиф! – невнятно, но всё же понятно выразился он и поскакал вверх по лестнице. За диким потянулись и остальные. Очень быстро коты организовали у входа в кладовую симпатичный холмик из мышиных тел, затем Марк самолично водрузил на верхушку безголовое тело мышиного Главы Семейства. Все немного полюбовались такой отрадной для кошачьего глаза картиной, и начали разбегаться кто куда. Старший дикий из троицы подзадержался, напоминая Марку, что, мол – если они понадобятся ещё по таким делам - то он теперь знает, где их искать.
Когда все разошлись, Марк устало зевнул, довольно потянулся, как человек, осознающий, что потратил день далеко не зря, и запрыгнул на бочку с яблочным сидром. На этой бочке пан Горобец постоянно забывал свою толстую и тёплую фуфайку. Свернувшись калачиком, кот моментально провалился в глубокий сон.
Утром его не смог разбудить истошный вопль пани Горобец, которая решила проинспектировать кладовую. И, что удивительно – не разбудил даже одуряюще ароматный запах готовящегося свиного гуляша, достигший глубин подвала. Марк проснулся лишь к полудню.

Он привычно толкнул плечом дверь и вошел на кухню. Пани Горобец, как всегда, стояла у плиты и что-то готовила.
- А-а-а! Явился, не запылился? Небось, еду сейчас будешь требовать? – искренне ласково обратилась она к вошедшему. – На, набирайся сил, чемпион-мышелов ты наш! – и хозяйка положила в миску Марку здоровенную кость с солидным шматом тушеной свинины.
- Я уж на тебе крест собиралась поставить, а ты, выходит – герой!
Марк с урчанием вгрызся в мясо, и очень нескоро оторвался только на то, что б запить свинину свежайшим утренним молоком. Лакая молоко, кот уже начал планировать новую операцию - по расширению зоны кошачьего влияния за территорию их квартала. Viribus unitis!

 

Автор №2 

Эксперимент «Эверетт»

“Нужно только постараться и запомнить всё, как есть…” — пробормотал Зябликов начало старого детского стихотворения, одновременно отбивая следующую строчку на кнопках кодового замка: “…три, четырнадцать, пятнадцать, девяносто два и шесть” Щёлк — и дверь, жалобно скрипнув, отворилась, приглашая гостя зайти в полутёмный коридор лаборатории № 185.

Прямо, направо, потом опять прямо и до конца. Ещё утром, договариваясь о встрече с экспериментаторами, Зябликов на всякий случай записал маршрут на клочке бумаги. Меньше всего ему хотелось под конец рабочего дня заплутать здесь, на пятом этаже института, в лабиринте коридоров, похожих друг на друга как две капли воды, повсюду — дьюары, хаотично выстроившиеся вдоль стен, а иногда и просто стоящие посреди дороги; стойки с оборудованием и провода, провода, провода… Казалось, будто все они, эти осциллографы, спектроанализаторы, вольт-, ампер- и прочие метры смотрят на пожаловавшего к ним теоретика со смесью недоверия и презрения.

Видимо, от волнения, когда Зябликов, наконец, оказался у нужной ему двери, голову словно стиснуло обручем, а перед глазами едва различимо замерцали искры. Но стоило зайти внутрь, и болезненные ощущения исчезли.

Перед теоретиком предстал ещё один коридор, но на этот раз короткий. Из-за ближайшей слева двери доносились громкие голоса: густой бас доказывал робкому тенору, что тот в чём-то неправ. Зябликов постучал в дверь (голоса тут же стихли) и зашёл внутрь.

Взоры четырёх человек обратились на появившегося в лаборатории теоретика.

— Здравствуйте, я Алексей Зябликов, мы сегодня по телефону с Виктором Эдуардовичем договаривались о встрече.

— Проходите, — отозвался высокий, на голову выше Зябликова, худощавый мужчина в очках, — Я Виктор Эдуардович. А это, знакомьтесь, мои коллеги.
— Владимир Владимирович третий, — поспешил представиться обладатель баса — коренастый, с жабьим подбородком, который плавно, почти без всякого выступа, переходил в толстую шею.

Увидев недоумённый взгляд Зябликова, обладатель баса пояснил:
— Первый, ну, вы сами знаете кто, наш самый главный. Второй — это, конечно же, Маяковский. А я, выходит, третий.

— Не удивляйтесь, — рассмеялся Виктор Эдуардович. — У Вэ-Вэ замечательное чувство юмора, вы просто ещё не привыкли.

Робкий тенор, как оказалось, принадлежал молодому человеку, то ли аспиранту, то ли студенту-старшекурснику Диме. Четвёртый обитатель лаборатории, лысый ссутулившийся мужчина лет тридцати пяти буркнул: “Леонид,” — и поспешил скрыться в смежной комнате.

— Виктор Эдуардович, — Зябликов решил сразу перейти к делу, — я хотел с вами обсудить детали эксперимента “Эверетт”. Не найдётся ли у вас свободное время?

Вэ-Вэ издал странный сдавленный звук, похожий на хрюканье.

— О, времени у меня теперь более, чем достаточно, — вздохув, ответил Виктор Эдуардович, а Вэ-вэ снова захрюкал. — Мы как раз сегодня сделали пробный запуск установки. Если бы всё прошло нормально, можно было бы в ближайшее время начинать измерения. Но, к сожалению, появилась одна проблема, с которой мы пока не знаем, что делать. Может быть, Алексей, вы нам поможете, — учёный выдавил из себя улыбку.

— Ну, если вы объясните, в чём суть проблемы…
— Давайте не будем опережать события, — предложил Виктор Эдуардович. — Сейчас 16 часов 25 минут.

Учёный кивнул на электронные часы, висевшие на стене. Зябликов машинально посмотрел на левую руку: его гордость, японские часы с синхронизацией времени по радиосигналу показывали двадцать восемь минут пятого.

— Мы сначала обсудим те вопросы, которые интересуют вас, — продолжил Виктор Эдуардович, — а примерно через полчаса вы уже сами поймёте с чем мы столкнулись.

Эксперимент “Эверетт” по замыслу исследовательской группы из лаборатории № 185 должен был пролить свет на самые основы квантовой механики. Что на самом деле происходит с котом Шрёдингера? Играет ли природа в кости? Пересекаются ли параллельные миры Эверетта, в честь которого и был назван эксперимент? Ещё пять лет назад казалось, что ответы на эти вопросы следует искать скорее у философов, а не у физиков. Но, похоже, что и физики тоже на что-то ещё годны.

— Сегодня первый день, как мы запустили “Эверетт” в рабочем режиме, — рассказывал Виктор Эдуардович, — до этого тестировали отдельные блоки, а сегодня целиком решили проверить, будет ли работать. Естественно, никаких сенсаций никто ещё не ждёт. Запустить, проверить, работают ли датчики, а потом в конце рабочего дня, в пять часов, выключить, и разойтись по домам.

— Вик-ик-ик… Ви-тя, — из смежной комнаты появился Леонид. Судя по голосу, походке и частично опустошённой бутылке в руке он был нетрезв.
— Витя, — Леонид с шумом поставил бутылку на стол. — Отличная текила. Ре-ко-мен-дую. Ну, бывай!

Пьяный экспериментатор потрепал Зябликова по голове и вышел из лаборатории.

— Скатертью дорожка! И до скорого свидания — закричал ему вслед Вэ-вэ и опять захрюкал.

— Прошу прощения. Знаете, у всех нас сегодня был сложный день, — попытался оправдать коллегу Виктор Эдуардович.
— Сложный — не то слово, — подтвердил Вэ-вэ. Аспирант Дима тяжело вздохнул.
— У нас в сейфе обычно хранится алкоголь для особых случаев, — продолжил Виктор Эдуардович. Похоже, что Леонид слегка перебрал. Да я бы и сам не отказался от чего-нибудь крепкого.

Воцарилось неловкое молчание.
— Ну, я пойду, — сообщил Зябликов, — уже, наверное, шестой час.
— Да нет, ещё только четыре, — с радостью в голосе сообщил Виктор Эдуардович, а похожий на жабу Вэ-вэ расхохотался, на этот раз не сдерживаясь.

Зябликов растерянно заморгал, потом развернулся, чтобы посмотреть на часы на стене: шестнадцать-ноль-восемь
— Чертовщина какая-то, — пробормотал Зябликов: его наручные часы тоже показывали начало пятого.

— Это вы верно подметили, самая настоящая чертовщина, — подтвердил Вэ-вэ. — Только дело отнюдь не в чёрте, а в “Эверетте” — что-то там, в подвале, пошло не так. Бабах! И теперь мы застряли между четырьмя и пятью часами.

Виктор Эдуардович молчал и внимательно смотрел на Зябликова, ожидая, как тот отреагирует.

Теоретик ущипнул себя за руку: “Вроде не сплю. Значит, с катушек съехал. Как прекрасно, одним сумасшедшим учёным стало больше!”

— Ну, я всё-таки пойду, — неуверенно предложил Зябликов.
— Идите-идите, — усмехнулся Вэ-Вэ, — заходите потом как-нибудь ещё.

Зябликов ощутил, как по коже в ритме военного марша, чеканя каждый шаг, поползли мурашки — то ли от издевательской интонации Владимира Владимировича, то ли от молчания Виктора Эдуардовича, то ли от какого-то любопытства, с которым на теоретика смотрел аспирант Дима (невольно подумалось, что именно так смотрят на подопытную мышь, размышляя выберется она из лабиринта или нет). Выйдя из комнаты, Зябликов оказался в маленьком тесном коридорчике. Опять обручем стянуло голову и в глазах замерцало. “Пора брать отпуск”, — подумал Зябликов, открыл дверь, через которую когда-то зашёл, но почему-то оказался не в длинном коридоре, уставленном дьюарами, а в той же комнате, где сидели Виктор Эдуардович, Дима и Вэ-Вэ.

— Решили вернуться? — захохотал Вэ-Вэ.
— Простите, я, кажется, заблудился, — попытался оправдаться Зябликов.

Виктор Эдуардович тяжело вздохнул и заговорил:
— Понимаете, если и заблудились, то не вы один. Мы тут все заблудились. Скорее всего, случилась авария на “Эверетте”, и она привела к тому, что какой-то кусочек нашего мира, в котором оказались мы, отделился от целого и в пространстве, и во времени. Знаю, вы мне не верите. Я и сам в это верю с трудом. На таковы факты. Эта комната с шестнадцати часов двух минут до шестнадцати пятидесяти семи — так сказать, изолированная точка. Подозреваю, что не только эта комната - ведь мы на пятом этаже, а “Эверетт” почти строго под нами в подвале. Значит, скорее всего на всех этажах между нами творится то же самое.

Зябликов медленно переваривал услышанное:

— Авария на “Эверетте”?
— Скорее всего. Можете, проследить сами. До шестнадцати пятидесяти шести всё идёт нормально. Но едва наступает шестнадцать пятьдесят семь, как часы начинают показывать начало пятого. Работа “Эверетта” должна автоматически остановиться ровно в семнадцать часов. Значит, в шестнадцать пятьдесят семь происходит что-то нештатное.

До Зябликова начало доходить:
— Это и есть та самая проблема, о которой вы хотели поговорить?
Виктор Эдуардович кивнул.
— И как давно вы в таком эээ… состоянии?
— Кажется, где-то часов девять-десять, — неуверенно ответил Виктор Эдуардович. — Может быть, дольше. Лёня вёл записи.
— Кстати, а где Леонид Петрович? — подал голос Дима.
— Он же собрался уходить, — вспомнил Зябликов и осёкся. — Подождите, но вы утверждаете, что отсюда нельзя выйти? Как же тогда…

Ответить Зябликову никто не спешил. Повисло гнетущее молчание.

— Хороший вопрос, — наконец, медленно произнёс Виктор Эдуардович. “Я не знаю”, — машинально перевёл Зябликов с языка учёных на русский.
— Алексей, вы задали очень хороший и правильный вопрос. У меня есть догадка, что ответ на него связан с вашим появлением в лаборатории.
— Закон сохранения материи, — предположил Дима. — Сколько прибыло, столько и убыло.
— Интересная идея, — в голосе Виктора Эдуардовича чувствовалось сомнение. — Скорее всего, что-то вроде этого, только гораздо сложнее. Ведь речь идёт не просто о материи…
— А о живых существах, обладающих сознанием, — подхватил мысль Зябликов. — Когда начинаешь разбираться в глубинах квантовой механики, непременно натыкаешься на вопрос о наблюдателе — сознании, которое участвует в эксперименте. Возможно, что это изолированное состояние, в котором мы оказались, устойчиво только, когда нас четверо.
— А Леонид втихушку этим воспользовался и смылся, — в голосе Вэ-Вэ появилась дрожь. — Мерзавец!

— Давайте, попробуем зайти с другой стороны, — решил сменить тему и разрядить обстановку Зябликов. — Авария происходит в пятьдесят семь минут, а сейчас ещё только половина пятого. Если мы остановим “Эверетт” прямо сейчас, никакой катастрофы не случится и мы сможем спокойно разойтись по домам.

— Мы тоже так думаем, — ответил Виктор Эдуардович. — Загвоздка в том, что у нас пропала телефонная связь и интернет. А здесь только удалённый терминал, и без сети мы не можем управлять “Эвереттом”. Если бы можно было спуститься в подвал — там основной терминал…
— Получается замкнутый круг, — протянул Зябликов. — Чтобы отсюда выбраться, нужно отключить “Эверетт”. А чтобы отключить “Эверетт” нужно выбраться отсюда и спуститься в подвал.

— Господа учёные, — перебил Зябликова и Виктора Эдуардовича Вэ-Вэ. — Предлагаю не терять времени, а последовать примеру этого негодяя Леонида и выпить чего-нибудь. Только не эту кактусовую дрянь, — с какой-то брезгливостью показал Вэ-Вэ на бутылку с текилой. — В сейфе есть хороший французский коньяк.

— Может, не надо? — Зябликов подозревал, что спиртное не поможет найти выход из ситуации.
— Надо, надо — Вэ-Вэ произносил эти слова, уже скрывшись в смежной комнате. Через минуту он вернулся с бутылкой.

Ещё через некоторое время Вэ-Вэ держал в руке рюмку с коньяком и произносил тост:

— Господа учёные, мы оказались в сложной ситуации, но не нужно отчаиваться. Выход всегда найдётся. Среди нас есть светлые головы, молодые перспективные учёные, которые обязательно что-нибудь придумают. Выпьем за них. Дима, подойди сюда, за тебя пьём. Дай пожму твою руку.

Что случилось дальше Зябликов не понял. В какой-то момент он осознал, что они с Виктором Эдуардовичем держат вырывающегося и орущего Вэ-Вэ, Дима ошарашенно смотрит на Вэ-Вэ и свою руку, из которой медленной струйкой стекает кровь, а на полу валяется канцелярский нож, секунду назад лежавший на столе Вэ-Вэ.

— Вы не понимаете! — вопил Вэ-Вэ. — Сами же говорите, что всё дело в сознании и в том, что нас здесь четверо. А что, если нас станет трое, то мы сможем отсюда выбраться?!

Совместными усилиями удалось вытолкать Владимира Владимировича в коридорчик и запереть за ним дверь на замок. Дима, к счастью, пострадал не сильно: успел увернуться и отделался лёгким порезом.

Настроение у всех теперь было подавленным. В лаборатории воцарилось гнетущее молчание.

Зябликов подошёл к окну. Деревья, высаженные перед институтом, стояли уже почти все голые и готовые к зиме. Время близилось к концу рабочего дня, и группки учёных, как ни в чём не бывало, то и дело следовали от главного входа к проходной, чтобы затем спуститься по Ленинскому проспекту к метро и отправиться по домам Мир за окном не знал ни о “Эверетте”, ни о лаборатории № 185.

Мир за окном…

Не знал…

За окном…

– Эврика!

Крик Зябликова так напугал Виктора Эдуардовича и Дима, что теоретика чуть было не отправили в коридор к Вэ-Вэ.

— Смотрите, мы можем выбраться через окно, — голос Зябликова дрожал от возбуждения. — Мы же видим внешний мир, значит свет как-то проходит. А раз свет проходит, то почему мы не можем?

Виктор Эдуардович подошёл к окну и оценивающе посмотрел вниз:

— Ну знаете, пятый этаж всё-таки. Как вы предлагаете выбраться?

— Смотрите, — если аккуратно спуститься чуть-чуть, то там есть карниз, можно встать на него и по нему добраться до пожарной лестницы. Сложно, рискованно, но вполне выполнимо.

План был безумен. Но других идей не было. Решили тянуть жребий. Бумажка с крестиком досталась Зябликову.

— Я почему-то так и думал, что выбраться отсюда суждено вам, — прокомментировал Виктор Эдуардович. — Понимаете, мы, то есть я, Вэ-Вэ и Дима, здесь застряли давно. Я вам тогда сказал, что часов девять-десять назад. Но на самом деле, мне кажется, что прошло гораздо больше времени. Год. А, может быть, целая вечность. Кто знает, вдруг мы никогда и не существовали вне стен этой лаборатории? Впрочем, не обращайте внимания на мои слова — наверное, просто я начинаю сходить с ума.

Позднее Зябликов пытался вспомнить, как он спускался, как его держали сухие костлявые руки Виктора Эдуардовича и мягкие и пухлые — Димы, как аккуратно ступал по карнизу, пытаясь удержать равновесие, но память неизменно подводила его.

Не помнил Зябликов, как спустившись на землю, помчался в подвал, чтобы успеть до четырёх часов пятидесяти семи минут выключить экспериментальную установку.

Помнил только снова лабиринт из коридоров в подвале, куда более запутанный. Помнил знакомое ощущение обруча, стянувшего голову и непрекращающееся искрение в глазах. Помнил, как непослушными пальцами вводил в терминал пароль, который узнал у Виктора Эдуардовича. Помнил, что преже, чем нажать на кнопку “Стоп” посмотрел на часы.

Наручные часы показывали шестнадцать часов и пятьдесят восемь минут.

Не пятьдесят семь, а пятьдесят восемь.

Авария уже должна была случиться, но ничего же не произошло. В чём же дело?

А наручные часы продолжали отсчитывать секунды. Вот уже и пятьдесят девять минут.

Наручные часы! Часы на пятом этаже отставали на три минуты. А значит не было никакой аварии в пятьдесят семь минут.
Что-то случилось в семнадцать часов.

На экране терминала высветилось сообщение: “Плановая остановка эксперимента через 30 секунд”

Остановка. Авария произошла в момент остановки.

Судорожно Зябликов искал нужный пункт в меню терминала. Планировщик задач. Остановка в 17-00. Удалить.

Готово. Экспериментальная установка продолжала работать. До Зябликова доносилось мерное гудение трансформаторов.

Выждав минуту, теоретик с опаской посмотрел на часы. Семнадцать часов и одна минута. Не шестнадцать, а семнадцать. Получилось!


…Зябликов не стал возвращаться на пятый этаж — там разберутся и без него — вместо этого он поспешил к выходу из института. На проходной Зябликова окликнул охранник:

— Уже уходите? А который час не подскажите?
— Семнадцать часов одна минута, — ответил Зябликов, бросив взгляд на японские наручные часы с синхронизацией по радиосигналу. 

 

Автор №3 

Он новенький

- Наш новый коллега, - сухо сказала я, указав взглядом на парнишку, который сидел за моим столиком.

Дама к которой я обращалась без интереса взглянула на мальчика и удалилась в глубь бара. Она всегда работала в одиночку.

Я закурила третью за вечер сигарету и призывно закинула ногу на ногу. Край юбки с тихим латексным скрипом поднялся выше по бедру.
- Первая ночь? - Спросила я мальчика.
- Да, - кротко ответил тот и вжался в стул.
- Ничего, - я выдохнула табачный дым, не отрывая взгляда от мужчины за стойкой размещения, - привыкнешь.
- Да, - последовала еле слышная реакция.

В лобби баре отеля было пусто. Администраторы ресепшена вяло переговаривались, осматривая наш рабочий состав. Наверняка их заинтересовал новенький мальчик.
- А почему отель?
- Что? - Я всё еще смотрела на администратора. Он был чертовски хорош собой.
- Ну, - мальчик поерзал на стуле, - почему мы ищем клиентов здесь, а не....
- А не в подворотне? - Администратор скрылся в бэк-офисе, я потеряла интерес к стойке размещения и занялась собеседником. - Милый, мы элитарный товар. Кроме того, здесь нам предоставляют скидки на номера. Удобно.
- Понятно.

Не поворачивая к нему головы, я беглым взглядом осмотрела мальчика. Смазливым не назвать, хоть и было что-то женское в его чертах. Аккуратная стрижечка наискось, дорогая футболка, джинсовый жилет с дерзко поднятым воротником, узкие брюки, на шее модная побрякушка. Хорошая лоретка.
- На наркоте?
- Нет.
- Приезжий?
- Нет, коренной житель.
- Долги?

Мальчик усмехнулся и весело заверил:
- Что вы! Учусь на бюджете, родители снимают мне квартиру.
- Тогда зачем пришел? - Я потушила окурок и повернулась к мальчику.
- Попросили.
- И так просто согласился?
- Да.
- Оно того стоит?
- Думаю, да.

Я заметила, как несколько мужчин, походивших скорее на моржей, засматривались на новенького мальчика, гадая, товар он или нет. Сводники не просчитали. Новый мальчик будет популярен.

Заказав нам кофе, я устало потерла глаза и пожаловалась:
- Будни. Постоянные клиенты не придут.

Когда подали две чашки кофе, я заметила, как быстро и ловко мальчик заправил свой капучино сахаром. Постепенно мне открывалась истинная причина найма новой шлюхи.
- Будешь прибыль сутенерам повышать?

Мальчик поежился и неохотно ответил, смотря мне в глаза:
- Не так это называется.
- Ок, будешь обворовывать.
- Это называется - "включать в стоимость чаевые".

Я снисходительно прыснула:
- Милый, это известная система. Тебя же сюда за этим и посадили. Твои ловкие пальчики будут не только стимулировать пикантные места клиентов, но и карманы обчищать. Оно и понятно. Никому не захочется заявлять во всеуслышание, что его обокрал мужик, с которым он переспал. Твой чай будет дороже моего орала.

Мальчик залпом выпил кофе, мило улыбнулся и сел в пол оборота ко мне. Холл отеля пустел. Позади моя коллега с кем-то уже ворковала, один из мужчин поодаль пересчитывал наличные в кошельке, вероятно, прикидывая на кого ему хватит - на меня или на мальчика.

Я не злилась на новенького. Все в своё время начинали с чего-то подобного. Но после минуты молчания парень задал пару вопросов, на которые я не имела права не отвечать, и мне стало гадко как никогда.
- В каком институте был разработан твой ИИ?
- Machine Intelligence Research Institute.
- В МИРИ, значит. Версия?
- Сорок.
- Оу, - мальчик жеманно прикрыл рот ладошкой, - искусственный интеллект военного гиноида. "Время Ч", наверное, где-то до Южного кризиса, да?
- Да, меня запустили в начале столкновений с повстанцами.
- Стало быть, тебе уже тридцать лет. Сколько из них ты провела на войне?
- Двадцать.
- Как давно тебе вшили биологические материалы и продали сутенерам?

Я закурила четвертую сигарету и послушно ответила:
- Пять лет назад.

Мальчик удовлетворенно покивал головой и выпалил:
- Ты бывший военный гиноид, который теперь годится только для проституции. Нет, безусловно, вы безопаснее, дешевле, приятнее, если хочешь, чем настоящие женщины.... Но эти ваши три закона напрочь исключают возможность криминала. А здесь, извините, без него никак. Ты не можешь обокрасть клиента, это противоречит первому закону робототехники. А я могу. И сделаю хорошую выручку. Так что не сравнивай свои услуги и мои способности. Твоё "Время Ч" было большой ошибкой.

Мальчик успокоился, как только мужчина с наличными подошел к нашему столику. Клиент смотрел на парня. Новенький отсалютовал мне на военный лад и повел мужчину к стойке размещения. Хорошенький администратор с непроницаемым лицом сделал регистрацию гостей.

Я потушила сигарету и устало потерла глаза. Мне здорово не везло последние пять лет.  

Дата публикации: 19 октября 2013 в 16:14
Результат: Победил Вадим