0

Название: Беспокойная Анна
Оригинальное название: Caotica Ana
Год выпуска: 2007
Жанр: Комедия, драма, мелодрама
Выпущено: Испания
Режиссер: Хулио Медем
В ролях: Мануэла Валлез, Шарлотта Рэмплинг, Бебе Реболледо, Эш Ньюман, Николя Казаль, Рауль Пеня, Джеррит Грэхэм, Матиас Хабих, Льюис Омар, Антонио Беллидо

«Хаотичный Хулио»

Великий гений поэтического элитарного кинематографа оказался еще и любителем фекальных постмодернистских актов. Режиссер обосрался. Не надо воспринимать это как метафору. В прямом смысле этого слова его героиня и главная богиня во всем пантеоне обосралась и прямо на лицо своему партнеру по фильму. Впрочем, с этим великим поэтическим актом дефекации связан весь фильм: сначала соколу накакали на глаз и он за это заклевал несчастную голубку. Но как оказывается – это гениальный образ Хулио Медема, решившего разом в своей новой картине переплюнуть, или скорее пересрать Дэвида Линча и его Малхолланд Драйв. Видите ли его героиня – коллективное сборище толпы несчастных убитых богинь и женщин. Только если у Линча нам для этого нужно напрячься, то в «Беспокойной Анне» нам все объясняют на словах, рассказывая неустанно о всех тех женщинах, которые живут в самой Анне. Все эти превращения завернуты в упаковочку от Гринуэя – «Отсчет утопленников» — в картине ведется строгий отсчет от 10 до 0. Зарешав этой считалочкой свой фильм Хулио Медем преподносит это как проникновение в самые глубокие бездны сознания, которые Медем иногда нам показывает: например, когда Анна была воплощением богини жизни у индейцев – в кадре перед нами корчится в стрип-пляске, обряженный в какой-то костюм травести из перьев, мальчик словно вышедший из бара «Голубая лагуна» — травести обряжен в пеньюар с неким намеком на индейское одеяние, но такое чистое, что скорее подойдет для продажи в секс-шопе, нежели чем для ритуалов древних майя.
Этническая музыка картины Медема не покинет вас и на мгновение, так же как и звуковая дорожка, постоянно сообщающая о том, что происходит. Гениальным образов фоном ей Хулио разместил виртуальную выставку картин погибшей сестренки. Да, этот его биографический факт очень печален, но к чему постоянно мучить зрителя подростковыми полотнами? Если его сестре не удалось при жизни выставляться, то Медем устраивает такую выставку, что эти шедевры вы не забудете никогда, ибо красок явно не жалели. И все же благодаря живописи погибшей сестры картину Медема можно смотреть – есть видеоряд. Уберите полотна – и перед нами аудиокнига вкупе с этнической музыкой и постоянным сеансом гипноза… в том числе и самим гипнотизером, который вертит пальчиком так, будто наматывает козявку, что соответствует инфантильным отношениям и проблемам героев фильма.
Размышления длиною в почти два часа о том, что женщины шлюхи, а мужчины насильники претендует конечно же на глубокий философский подтекст, но для фильмов категории «Особо опасен», где нас убеждают в том, что зритель настоящий мужик.
Погружение в древние истоки сопровождается обязательными сценами с голыми мужиками. Женщинам в картине необходимо показать все и желательно крупным планом. Иногда возникает мысль, что Медем решил сделать Тинто Брасса. Из-за насыщенности пейзажей появляются подозрения Медема в том, что он просто снял свое кругосветное путешествие от пустыни Сахары прямо до Статуи Свободы. Кстати о ней – как окажется героиня еще и реинкарнация самой Статуи. Как это возможно? Ответ прост: Медем и глубочайшая философия.
Потрясает особо кадр, где у героини в лифте взлетает юбка, и мы видим ее трусики – это она реинкарнация Мэрилин Монро? В принципе, уловить хоть одну сюжетную или эстетическую четкую линию в картине невозможно, ибо то это военная панихида по несчастным жертвам Ирака, то любовная драма, то мультик, то фильм о проблемах сексуальной жизни и взаимоотношений молодых студентов-художников, то философская притча с размышлением о матриархате ограничивающаяся черепом в кадре, ибо показать настоящую древность стоит дорого – это вам не какой-нибудь Мел Гибсон с «Апокалипсисом» — тут месседж глубже… настолько глубоко, что может вылезти изо рта.
По своей эстетике и режиссуре фильм тянет на дипломную работу студента ВГИКа, но поступившего туда по блату и посещавшего занятия по режиссуре в период менструации его девушки – не чаще. Если проследить сюжет – то это просто раскопки древних реликвий, к которым так стремится режиссер. Откопаешь, а они у тебя прямо в руках разваливаются на части и вообще пропадают, превратившись в пепел. Пожалуй, что стоит посмотреть в этом фильме – так это первая сцена с птичками. Но Медем все портит: он не может обойтись без высокого – с неба соколу на глаз срет голубка и вся притча оказывается в его же ситуации далее. Все это перебивается постоянными музыкальными сопровождениями разных этнических групп, не прописанных в этом фильме. Неужели Медем решил, слава богам, избавить нас от своей режиссуры и податься в народные артисты?

 

10
В самом начале картины мы имеем радость наблюдать стоячий конский член, по которому стонет извиваясь на дискотеке юная героиня Анна с дредами на голове. К чему такая образность? Это видимо заход на размышления о подсознании и образах животных, соответствующих разным богиням… но дреды – это жесткая необходимость, как и Геи, как и сидение на толчке в самых лучших традициях элитарного современного кинематографа.

 

9
С выставки своих картин на базаре героиня чудесным образом попадает в испанскую школу искусств. А как же иначе — это путь всех избранных! И как истинная избранница Анна ранее нигде не училась – ее всему научил ее отец. Режиссер просто засыпает нас тонкими подтекстами: чему учил 21 год свою дочь в глухой пещере папа, которого сама героиня называет монстром?.. Впрочем, рассуждения о патриархате и матриархате, глубоких истоках исходящих от родителей Медем видимо вычитал в огромном количестве книг, потому как такой поток словесности в духе «Богиня в каждой женщине» выдержать сложно. Медем скорее всего действительно много прочел и как натура впечатлительная решил реализовать все в одной картине. Иначе непонятно почему фильм просто разрывает на части, или несет от потока совершенно разных идей и смысловых линий. Но не стоит смешивать запутанную умственную деятельность с причудливостью формы, коей известен г-н Линч. Всю идею фильма нам проговаривают актеры уже на 7-й минуте хронометража – именно проговаривают, а не показывают.
Итак, Анна оказалась в Мадриде благодаря меценату – прекрасной французской актрисе Шарлоте Рэмплинг, непонятно каким образом попавшей в эту аудиокнигу, а не фильм. Жаль, в свое время она играла блистательные роли, а теперь вот пошла по рукам.

 

8
Режиссер не устает использовать свой фирменный логотип – луну в пол экрана, повторяя, словно зритель в отключке и не сможет вспомнить, что это уже было 5 минут назад. Точно такую же луну мы могли наблюдать в «Люсии и сексе» — патент на луну Медем просто вырывает у своих богинь лунного же происхождения, коими изобилует вся картина, правда на словах.

 

7
Но центральный и главенствующий образ тут – это момент соприкосновения героини руками с толпой проходящих… Все бы прекрасно, но «ты это я, я это ты, а все мы единое целое» — все это уже было, но более эстетично и в «Магнолии» и «Вавилоне» и «Суке Любви».

 

6
Далее страшненькая подруга записывает героиню на камеру, а потом из этих нелепых сеансов гипноза магом не менее 3-й степени посвящения с пассами и нововведениями аля доктор Кашпировский подруга слепит фильмец, который, судя по всему, будет претендовать на Стальной Кол, да крепко стоящий, на закрытых фестивалях престижной киноиндустрии.

 

5
Философия межполовых отношений в этом шедевре удивила бы, пожалуй, только пещерного человека. Впрочем, так называет своего отца сама героиня, поэтому уровень развития экранной мысли предопределен сим мистическим выбором Хулио.
В картине присутствует полный набор секс-раскрепощенностей: обязательная латентная лесбиянка – подруга Анны; геи в ванной; каляки членов и прочие прелести эстетики Медема.
Также по ходу хронометража нам заталкивают всю эзотерику, этнографию, оккультизм, психоанализ, методы гипноза, мифологию, опыты по шаманству и т.д. просто каким-то дристежным потоком, похожим на бессвязный поток сознания. Но и это было бы хорошо, но с потока всего мирового тайного знания режиссер перекидывается на ближневосточные конфликты арабского Мира: на терроризм, войны, политические дебаты и Коран. Фраза «евреи превратили наших богинь в ведьм» просто потрясает своей новизной. Видимо Медем всерьез считает, что «его» книг никто больше не читал.

 

4
Однако вернемся к сюжету:
В жизни Анны появляется таинственный Саид — воспитанный в устоях матриархата изгнанник своей восточной земли.
При виде работ Саида Анна впадает в мистический транс и сомнамбулизм с наплывом в ее голове пейзажей пустыни Сахара. Очнуться ей поможет только секс с Саидом. Чтобы выйти из сомнамбулизма ей потребуется озарение в виде стоячего члена Саида. После чего Саид неожиданно исчезнет – причина проста: Анна реинкарнация его матери, и от этого он будет прятаться несколько лет гастарбайтером где-то в Европе, или Америке… Откуда он узнал это – Медем решил сокрыть. Видимо прочертить вменяемую прямую, или придумать, как Саид узнал в сероглазой блондинке свою смуглую почти афроамериканскую мать, не удалось. Сцена секса с Саидом поражает своей механистичностью: кажется, что люди не трахаются, а занимаются сложным качанием мышц со штангой в спортзале и попутно рожают. И то, что Саид засовывает руку в Анну почти по плечо тоже подходит к эстетике и смыслу фильма: какие проблемы, ведь он ее сын и мог бы залезть заново весь, правда уже не на девятом месяце, а под сороку лет. Мистика и такой образ оправдает! Поэтому рука по плечо – это детская забава.
Все это плутовство сдабривается дополнительными рассуждениями в буддийском духе о бессмертии и желании вечной жизни — и Это удается засадить в фильм Хулио Медему. Как и политические конфликты с несчастными беженцами, с рассуждениями о том, как помочь своему народу… месиво из идей о матриархате, реинкарнациях, войнах, тайном знании просто рвет сюжет на разные части, или от сюжета рвет – отрывает все, что только можно.

 

3
Неожиданно прямо в ресторане Анна оказывается загипнотизирована парнем прямо за соседним столиком, который вводит ее в гипноз на сутки, а позже бывает и более. Что творится в это время нам опять рассказывают, но не показывают. Попутно погружаясь в бесконечные гипнотические состояния выясняется, что Анна была женщиной покорившей Эверест, матерью своего возлюбленного, Жанной Д’арк, богиней древних Майя, Статуей Свободы, греческой богиней – в конце концов, она была и Афродитой. Короче, если у вас есть предки женского пола, или вы думаете, что есть отдельные божественные силы, или греческие богини не существовали и ваша мама это именно ваша мама – не рассчитывайте. Все это бесконечные реинкарнации Анны, даже вы сами, если вы женщина. Ничего личного – Анна это вы. Все мы. И не рассчитывайте на отдельную личность и собственную карму – Медем все предрешил: все женщины всегда его героиня Анна. Как ей это удается – вопрос глупый для Хулио Медема. Его сценарий не нуждается в подтверждении. Можете распечатать постер с Анной, склеить с половинкой своего лица ее половинку, что мы неоднократно видим в фильме, и с чувством благодарности отправить Хулио Медему.
Также в глубоком гипнозе Анна владеет арабским, потом оказывается что наречиями древних Майя, латынью, санскритом, коптским, китайским. Впрочем, перечислять все известные языки не имеет смысла – тотальное бессознательно это диагноз Хулио Медема.
Переживая трагическое расставание со своим сыном Саидом, Анна настаивает чтобы ее гипнотизер-маг «что-нибудь» с ней сделал, ведь она все равно ничего не помнит. Настойчивость с которой она хочет этого «что-нибудь» совершенно непонятна в этой картине – а как же ее возлюбленный? Впрочем, это не важно. Так же как неважно с чего начинаются отношения и каким образом с престарелым отцом ее подруги Линды, который неожиданно обнаруживает голую Анну в океане – видимо прямиком с сеанса мага-гипнотизера третьей степени. Отношения с пожилым отцом подруги загадочны, зато они приводят Анну в Нью-Йорк – достойная такса, чтобы осознать, что Статуя Свободы это тоже Анна. Чудеса гипноза и реинкарнаций просто немыслимы. Даже в сравнении с Гарри Поттером. Перед таким размахом великие маги кажутся детьми.

 

2

Под конец нам к чему-то рассказывают, что больной уже отец Анны хочет станцевать с ней, как когда-то в детстве. К чему этот заход – остается неясно. Сия сюжетная линия совершенно непонятно для чего нужна и завязана. Она обрывается, как и множество других в картине. Так же как нам совершенно непонятна потребность в Нью-Йорке – видимо Медем отдыхал давеча неподалеку и немало отснял на хоум-видео. Подобные загадки сюжета постоянно множатся. Гипнотизер все же находит Анну в Нью-Йорке – создается впечатление, что это просто какое-то братство вездесущих «ткачей», ну или как минимум «Опус Деи». Впрочем размах подсознания Анны способен вместить все разом.
Как и подобает великой посвященной героиню приветствуют в индейской резервации, где продолжаются наложения рук на все скрытые и открытые чакры, открывание всех языков и мифологий, контакты на уровне телепатии с индейцами, пассы руками вокруг масок, получения оберегов, талисманов, подарков приносящих счастье, гадания, привороты, отвороты, шаманизм, брахманизм – и так до бесконечности. Ритуальное пощупывание волос на голове, лобке и других частях тела входит в квоту великой мистерии единения с древним черепом богини, рецепт которой Хулио Медем хранит в строжайшем секрете. После ритуального прощупывания этого черепа Анна говорит гениальную фразу: «Вы же знаете, что я далека от мистики» — видимо в момент написания сценария ноутбук, или процессор режиссера не выдержал и сошел с ума, выдав такую строчку, мощно вошедшую в эпохальную картину Хулио Медема.
После этого Анна начинает слышать голоса всех своих реинкарнаций, но голос вещающий из черепа отличается своей приятной простотой.

1

Побывав в мексиканской пивной и еще раз узнав о своей реинкарнации Анна выдает просьбу погрузить ее в гипнотический сон до конца путешествия – видимо дней эдак на десять. Конечно, бы Зигмунд Фрейд был бы ошарашен, увидев век спустя куда привел человечество психоанализ. Узнай он об этом результате – мы бы так и не узнали имя великого ученого: просто бросил бы сие благое занятие, чтобы избежать такого чудовищного результата, как в картине Медема.

0

Последний эпизод фильма окончательно ставит диагноз Хулио Медему.
Анна ныне официантка. Она сосет в ресторане блюда, подаваемые правительственным чиновникам, и легко подставляется, чтобы ее лапал италоамериканец – она ведет работу под прикрытием. Принеся чиновнику обсосанную еду ею и ее охранником она, истекая слезами, обвиняет правительство в разжигании войн, но целуя руку чиновника решает под прикрытием не просто трахнуться с ним в номере 2000… тут Хулио Медем решил видимо поквитаться заодно и с Вонгом Карваем… но мстя Анны глобальнее: она испражняется на лицо чиновнику, который отправляет на войну несчастных солдат. Своим испражнением она мстит мировому злу!
Посрав избиваемая Анна начинает говорить на всех языках Мира с представителем вселенского зла. Но Хулио не рассчитал: душераздирающая сцена перекрыта, ибо лицо правительственного чиновника умащено испражнениями. Нужно пребывать в хаосе собственным умом, чтобы не понять того, что эпизод душераздирающим не получится, ибо говно и есть говно, хоть оно и занимает главное место в картине Хулио Медема.
Не стоит играться с какашками, коли хочешь шедевр слепить: материал жидковат.

-1

Из всего наметанного на кинопленку выходит, что режиссер не нашел однозначного решения, или вообще не понял, что нужно снимать видения и подсознательные воспоминания героини в одном ключе.

-2

Совершенно необоснованна точка съемки и решение сцен секса. Из-за этой атлет-минутки валится вся эстетика фильма, точно так же как от абсолютно разных по цветовому решению эпизодом моря, Америки и т.д.

-3

Фильм перегружен музыкой.

-4

Отсутствует четко выстроенная образная конструкция картины. Образы видений перекрываются погружением в подсознание, падением из рук Саида – это уже не воспоминания о прошлых жизнях, а наркотический бред. Образный ряд не состыкуется.

-5

Перебивающие основную идею фильма обрывистые линии сюжета, вываливающиеся из общей композиции. Например, отношения с отцом, подругой, отцом подруги, гипнотизером.

-6

Визуальное единство образов тоже отсутствует. В картине постоянная визуальная неразбериха из-за полотен сестры Медема, мультяшно-фантосмогорических вставок разбивающих целостность фильма, как единого творения, имеющего свою единую плоть-эстетику, пронизанную кровью смысла.

-7

Отсутствие подспудных смыслов, подтекстов – все объясняется тупому-вам-зрителю на словах, лишая возможности собственного понимания картины. Впрочем Медем без объяснений словами поставил бы всех нас вообще в тупик: непонятно к чему все происходящее на экране, если убрать звуковую дорожку.

-8

Полное отсутствие логики в поведении героев, несоответствующее заявленному направлению сюжета.

-9

Из картины вообще стоило монтировать либо фэнтези, либо прорабатывать четкость образов, композицию и логические связи – в общем заниматься режиссурой.

-10

Война в Ираке, несчастные и неприкаянные Берберы, реинкарнации, гипноз, другие души в одном теле, чистота матриархата и гнет патриархата, убитая индийская богине, убитая тысячекратно богиня, политическая резня, власть мужиков и насильников, шаманство, видения, познание других жизней, бессмертие, открытие в себе бездонных глубин и еще огромное количество идей порождают в картине хаос. Но не сознания Анны, а режиссуры. И главное: рвут в разные стороны центральную нить повествования. Остается непонятным какую же идею хочет четко донести до нас режиссер? Невозможно уместить такой эклектический гипертрофизм идей в одну и как результат вместо интересной и глубокой центральной идеи получается бессмыслица. Главное теряется во всех этих недоделанных и скомканных сюжетных фрагментах. Мы получаем окрошку из такого количества индигриентов, что невозможно даже почувствовать вкус. Хулио Медему следовало бы знать, что если смешивать более трех цветов краски, то получается грязь непригодная для того, чтобы писать на полотне картину. Вот примерно то же самое представляет собой «Беспокойная Анна» — месседж фильма просто увяз и потерялся, превратившись в обычную грязь. ЛОНОРЕЙТИНГ:

Образность: 1\5
Реализация сверхзадачи, идеи: 0\5

Художественный посыл
Социальный: -
Экуменистический: -
Гуманистический: -
Психоаналитический: -
Философский: -
Новаторский: -

Оригинальность: 2\5

Использование киновыразительных средств
Операторская работа: -
Монтаж: -
Работа художника: -
Музыка: -
Цветовое решение: -
Актерская игра: -


©Екатерина Лоно

Дата публикации: 15 августа 2008 в 21:48
Автор:
7110