0

Оригинальное название: Юрьев день
Год выпуска: 2008
Жанр: Драма, семейный
Выпущено: Россия, New People, Rohfilm
Режиссер: Кирилл Серебренников
В ролях: Ксения Раппопорт, Евгения Кузнецова, Сергей Сосновский, Сергей Медведев, Игорь Хрипунов, Владислав Абашин, Юрис Лауциньш, Ульяна Лукина, Ольга Онищенко, Наталья Батрак

«Дурьев день»

Кирилл Серебрянников решив стать истинно русским художником и гласом Руси, от этакой сверхзадачи подался с дуру в Гоголи и Достоевские. Впрочем зачем рыхлить новую почву, когда вот она родная – еще Гоголем и русскими писателями вспаханная? Только создавая свой крестьяно-христианский шедевр, поленился-таки вспомнить, что Гоголь тот же писал свои «притчи» в отстраненной манере, прибегая к гиперболе как выразительному средству, но не забывая опираться и на сатиру – и от этого выходило у русского писателя все достоверно.
Чрезмерно большая серьезность происходящего снятая с неимоверным трагизмом приводит в ступор любого зрителя, потому как то что творится в картине «Юрьев день» всерьез вменяемому человеку не воспринять. А именно: где глубокоуважаемый режиссер видел в наши дни такой срачь в котором оказывается главная героиня Любовь (произносить очень помпезно и по-русски)? Можно поверить, и верится Сокурову в «Александре» где показана Чечня и срачь имеет место быть хотя бы потому что это место военных действий. А у Серебрянникова? Где это такой городок на РФ, чтобы в нем не было ни одной палатки за пивом сбегать, ни выбора в магазине, ни сапог, ни медикаментов – короче ничего. Если бы нам показали такое место где-нибудь средь двух берез в непролазной тайге, то можно было бы еще озадачиться, но «Юрьев день» происходит всего 200 км от Москвы – можно было бы поверить, если бы происходило действие в начале распада Советского Союза, или сразу после него. Но где ж на такую помойку в наши-то дни можно наткнуться? Конечно проще отмахнуться – притча дескать, но а коли притча, тогда б и надо соблюдать жанровые особенности:
полную условность неизвестно где в России такого городка и в неизвестном времени – без названия и километража конкретного.
Тогда бы вся эта эсхатологическая пафасность как ком в горле бы не застревала: краска для волос в городе дескать одна и одного цвета – такая что в кровь на волосах русских женщин, а не просто рыжий. Да и женщины впрочем все едины – головы у них не седеют, а кровью окрасились – образно, сильно – только вот не вяжется с логикой жизненной а потому глупо. Город-то конкретно в 200 км от Москвы, а живут в нем как в полярной тундре.
Словом философскаяпритча всегда можно отмахнуться, только вот притчевость подозревает определенную форму. Даже Гоголь по следам которого Серебрянников потопал не давал своим захолустьям названий и точностей расположения, не указывал координат и объездов, потому что имел ввиду обобщенность и правильно пользовался притчевым повествованием. Ну а Кирюша? Чем дальше, тем больше в хлев. Известная народная артистка, заслуженная к тому же, оказавшись в этом аппендиксе ведет себя так словно и ждала в глухой тайге пропасть. Когда исчезает ее сын, она не звонит в Москву за помощью – ладно муж 15 лет назад у нее умер, но так что ж знакомых у нее нет? Коллег? Героиня просто тупо сидит и ожидает, пока ее сын то ли из пространства вывалится, то ли прямо из хлева вылупится этого. Прямо-таки высиживает.
Догадаться подойти к телефону на звонок из германии героиня может, а вот помощи у московских знакомых попросить, будучи известным человеком – никак. Ей и так видимо отрадно. Ищет она своего сына как мать любящая, а подмогу позвать ума не хватает – видимо из-за пагубной подсадки на самогон. Все ее в лицо узнают по клипцам из телика, а искать ее многочисленные импресарио не собираются – так и опускается по самогонной скользкой дорожке. Довольно странная логика – впрочем притча: в России человек исчез и все – все равно забывают быстро. Только вот вопрос остается: а что ее родители, близкие – никого нет? И снова притча приходит на помощь и отпустит как батюшкино наставление. Только зачем уж тогда задавать в притче конкретные названия, фамилии и имена? Если уж притча – то гони максимальную условность героев и места действия. А то получается Серебрянников как танцовщица которая переодевается прямо на сцене, приплясывая одновременно и румбу и танго крутя – мы вам и триллер слепим – колхозный хоррор – и мистику и детектив. А притчей всю логику заткнем как шпатлевкой. Главное сейчас покажем, как самоотверженность и жертвенность русской женщины велика. Как она – светская дива – вдруг архитипической матерью всей Руси обернется. Как начнет силой своего голоса утки старикам в палатах колоть, пол в гадюшнике заразном дезинфицировать, отморозкам озверелым еду таскать да во всех сыновей узнавать своих и на жертвенный алтарь взбираться – родина мать таки встает! Вот она получилась у режиссера: мать всего народа! А сын ее – станет всеми сыновьями русскими сразу: и убогими и дебильными и монахами и мужиками в поле и зеками обдолбанными – сколько еще в этом городке найдется персонажей?
А что от зрелища с туберкулезниками простите блевануть посасывает, а она туда как на банкет идет – ничего. У оперных закал такой – и в Москве вытрезвитель грести полной грудью приходится. Или в Большом театре условия те же? А может в общественном туалете подпивала по ночам после репетиций – так, не из надобности да по нужде, а от широты души.
Откуда такая закалка к зловониям у светской львицы взялась – неясно. Хоть бы помучилась, пометалась от такой жизни. А то ведь нет – за ухо заложила и завыла арией. Любая женщина, да ж если б сама в гадюшнике таком родилась – завыла бы от кошмара. Так нет, это же мать великая всея Руси – раз и сразу к вони и голодным зекам-сынкам припала. Плевать, что выглядит недостоверно – главное идея всеобъемлющая: принять на свою головушку судьбу всей России многострадальной. А что сын растворился в сынах всея – тоже идея гениальная. А почему пропал – неважно. У Антониони то же ведь в «Приключении» героиня пропадает и ничего. Только Антониони все же задает условия и возможности логики, в которой его герои и путаются: остров, океан, в воду сорваться могла. А здесь неважно: Русь и Юрьев День – кто хочет растворяется прям как дух святый. Только вот у сына героини явно желания в этот город ехать не было и растворяться тоже – так, по дурости ляпнул. Ну и ладно – это для конфликта. Конфликт тот еще: сын не сын какой-то а любовник. 21 год а с матерью общается как в рассвете пубертатного периода.
От просмотра этого фильма постоянно возникает маниакальный синдром – вместо единения со всеми слоями общества русского мы получаем жуткую боязнь: вот от Москвы на 100 км отъедешь и все – будешь волосы остаток жизни одною рыжей краской мазать и станешь коллективным достоянием. Не притча, а мухосранский хоррор какой-то. Страшно жуть – хотя ездят люди вроде за 200 км от Москвы и ничего. Даже помидоры с мандаринами зимой там покупают.
Говорят фильм в Венецию буксировали… как-то за Россию обидно. Оно понятно что остросоциальный режим на фестивалях потребен, но все ж не после Мировой Войны дело-то происходит. А то ведь зарубежные коллеги и вправду поверят, что у нас только ватники да сапоги – очень такие экзотические условия жизни. Напоминает как Россию в 90-е американцы в кино показывали – типа снятый каким-нибудь Дольфом Лунгреном фильм про Россию, которую он видел только как Москву в которую проезжал мимо деревенек в похмелье на своем Кадиллаке с тонированными стеклами. А потом кино снял про Россию-матушку. Кто ж еще мог в наши дни увидеть задрыщенск где в продаже есть только сапоги резиновые да ватник? Даже в резервации слепых инвалидов почти в 200 км от Москвы продаются продукты, люди работают и даже джинсы носят! Такая Россия может быть только в гомерическо-гиперболической трагикомедии. Понятно, что снимали ради золотой кинораспальцовки, но нельзя же сводить Россию к состоянию Хиросимы после сброса.
Сдается, что господин Арабов достал сценарий конца 80-х начала 90-х, переправил даты, подмахнул мобильные телефоны и пустил в оборот. Даже в Магадане люди живут веселее, но это Магадан. А тут господин Серебрянников с группой могли бы выползти на 200-й км и посмотреть воочию – дурят людям башку, выбивают слезу из французского и итальянского жюри на фестивалях и народ в кино подтягивают: идите дескать мы покажем как вам плохо живется. А то что это полный параноидный бред фестивальный – это хрен два скажут. Это пусть Ким Ки-Дук, его китайская рожа, признается.
Ну и конечно ребята сами себя же сделали. Городок то непростой – городок то уездный: недалеко и прямо на Золотом Кольце стоит со своим Кремлем. А как известно туда туристы ой как охочи ездить. И что вы думаете? Там где Багратион да Русь на золотое колечко насожены нет рабочих мест и процветающего бизнеса? Этот сценарий о провинции пост-перестроечного периода когда и в Москве сахар давали по талонам. Просчитался великий сценарист Арабов, доставши из-под стола сценарий 15-летнего настоя так сказать. Он этот сценарий втюхать и Сокурову пытался, только вот тот умный – снял свою «Александру» без Арабова, но по настроению и идее очень схожую с «юрьевым Днем». У Сокурова правда с логикой все нормально, хотя и певица тоже оперная и мальчики голодные. Да и мистика у Сокурова позубастей будет, а не нафталином и пылью пропахшая. Но вернемся от старьевщика Арабова к красотам «Юрьева Дня».
Из достоинств можно отметить сдержанный стиль музыкального сопровождения. Да и вообще звуковое решение картины удалось. Подбор актеров, кроме мальчика, типажности… так или иначе взаимоотношения сына и матери совершенно недостоверны – вроде взрослый – сам уже должен машину ей задирать, что б колесо перекрутить. Неплохи образно-символические построения в картине: дебильно выезжающая из тумана старуха в начале, как выражение судьбы жителей этого городка. Река, которая походит на реку забвения. Кстати рюмочная упомянутая в этой картине и в которой происходит один эпизод – еще раз указывает на устаревший сценарийю. Даже если не брать Золотое Кольцо – по всей России не осталось уже рюмочных – они стали кафешками, или палатками. Так же как и все красоты российские типа Кремля и церкви давно уже прошли реставрацию.
Эпизод же со священником, хоть снят и забавно, только еще раз показывает неадекватность картины. Подобные реставрации стали уже привычным зрелищем и удивят если только инфантильное венецианское жюри. Этот эпизод опять же подтверждает скорее экскурс в 90-е годы России. Но экскурса сего в картине нет. В фильме все происходит в наши дни и это подчеркивается.
Неплоха убитая птичка, собака черная и бегущая хороша и т.д. Только вот вся эта роскошь образная не вплетается в ткань сюжета. А рассуждения героини: «Мы приехали лет на 20 назад» — скорее отражает ее ментальное ощущение. Если бы создатели действительно опустили героиню в глубины жизни 20-ти летней давности в условном времени и пространстве – мистично так – это бы все склеило. В данном же случае остро социальная нужда по большому и духовная опустошенность нужды по малому кажутся устаревшими, ибо туман в картине рассеивается и время оказывается настоящим, а не потусторонним.
Хорошо, несмотря на наигранность, дело с разными ботинками и переплетение с монахом, который явился в разных ботинках в церковь. Только вот нас тыкают мордой в эти ботинки вначале совершенно необоснованно и придурковато – чтобы потом продвинуть великую идею о всеобщности русского духа. Проблема с местным рынком и Надиром – тоже устаревшая. Было время, когда россиян так волновал вопрос тотальной власти Надиров над палатками, рынками и магазинами, но это в прошлом. Хотя по-видимому это неизгладимая травма господина Арабова?
Символизм звона в колокол тоже очень интересен, как и весь символизм в картине: горящий куст и пламя которое проецируется на ее изображение в телевизоре – очень образно. Только вот не в жилу, не в жилу все. Ибо создатели слишком увлекаются реалями прошлого и остросоциальной тематикой. И эту душещипательную социальность раздают как великую мистику и тайну русской души. Вот и получается в конечном счете и не мистика и не глубокая философия, а социальный памфлет и гогляниада в обертке неадекватной для такого сюжета.
Андрюша растворяется в багратионовском времени – только причем тут багратионовское время? Дескать Русь как тогда, так и сейчас осталась? Довольно избито. И написано и переписано русскими поэтами и писателями бесчисленное количество раз.
Способ съемки: деформация пространства как реальности – мы наблюдаем неоднократно. Только у Сокурова в том же «Молохе», где видимо сценарист и подучился, это выглядит адекватнее. И такой способ съемки залили в «Юрьев день» по совету матерого режиссера – причем на такой стадии, когда уже не вычистить все лишнее, а остается только воспроизводить.
Абсолютную ампутацию логики повествования мы видим в еще одном душераздирающем эпизоде, когда Любовь приносит туберкулезникам сваленным в одну палату на 100 человек еду. Особенно, когда зеки заинтересовавшись ее женскими прелестями, хотят ее поносиловать, а мешает этому косой и слепой как крот мужичек с ружьем. Абсолютно понятно, что такая банда голодных мужиков просто исхитрилась бы способом дать охраннику по голове и растерзала бы эту великую артистку по гланды. Вот так и во всем сюжете отсутствует логика и события притянуты за уши ради великих гуманистических и экуминических идей.
Глубокие же философские идеи: про жизнь на снарядах, про растворение в глубинах Руси матушки, когда люди становятся судьбой самой страны, а не персонами, когда Люба становится Люсей, беря иной крест иную судьбу – совершенно все эти идеи неадекватно смотрятся в тех муках, которые принимают на себя коренные жители. В таком сраче такое романтическое самопожертвование не выдержало бы банального инстинкта самосохранения. Идея такого самопожертвования и ухода к своим православным корням смотрится просто вопиющим издевательством над самой природой человека и его душой.
Идея самопожертвования ради духа в себе и в других конечно прекрасна, только вот когда человек сознательно выбирает что ему больше нужно – такое растворение в божьем уезде с муками в грязи больницы, или что-то иное? А тут ситуация приводящая человека к банальной деградации смотрится ужасно. А ведь именно деградацию мы наблюдаем в самой Любе: начиная от потери голоса, до выкраски волос в пахабный цвет и пения без голоса в храме – если смысл духовного состоит в деградации и нищете где-то на периферии, то какой смысл в таком духовном мессианстве? Тем более если оно приводит к деградации умственной (сценарист), физической (волосы) и духовной (потеря голоса). Что ж такого распрекрасного в деградации самопожертвования?
Как бы ни были интересны образы этой картины, раскрывающие божественную суть происходящего:
-загоревшийся яркий свет в приходе батюшки озабоченного сайдингом, когда он скажет про мальчишку в разных ботинках
-дыхание ставшее паром в церкви, когда героиня в хоре поет херувимскую
За всем этим в фильме стоит глубокая деградация человека через страдания и принятие их как истинной божественной сути, воли и пути. Все это губится тем глубоким разложением самой Руси, которое всегда утопало в мучениях, что возможно и приводит к тому что мы наблюдаем. Ибо путь мученичества это путь порождающий мучения. И ставя самопожертвование во главу угла, как иконку, Россия и топнет веками в собственных страданиях, упиваясь ими как божественным провидением. А на самом деле несут они глубокую разруху и муки, корень коих оказывается в русском православии. По сути самоотречение – это лишь способ наименьшего сопротивления. Ведь героиня картины именно перестает всему этому сопротивляться. Возможно в этой духовной тенденции смирения и лежит проблема. Ведь природа человека изначально стремится к саморазрушению и православная традиция мудро подхватила эту склонность человеческой души, ведь именно в европейско-русской культуре прижилось мученичество, в отличие от восточной религиозной традиции.
Сия картина никуда не продвигает, ничто новое не раскрывает. Это постоянное пережевывание уже пережеванной пищи.

ЛОНОРЕЙТИНГ:

Образность: 1\5
Реализация сверхзадачи, идеи: 1\5

Художественный посыл
Социальный: +
Экуменистический: +
Гуманистический: +
Психоаналитический: -
Философский: +
Новаторский: -

Оригинальность: 1\5

Использование киновыразительных средств
Операторская работа: -
Монтаж: -
Работа художника: -
Музыка: +
Цветовое решение: -
Актерская игра: -
©Екатерина Лоно

Автор:
2799