0

Оригинальное название: Обитаемый остров: Фильм первый 
Год выпуска: 2009 
Жанр: Боевик, фантастика 
Выпущено: Россия, Art Pictures Studio 
Режиссер: Фёдор Бондарчук 
В ролях: Василий Степанов, Юлия Снигирь, Петр Федоров (II), Сергей Гармаш, Гоша Куценко, Алексей Серебряков, Андрей Мерзликин, Максим Суханов, Фёдор Бондарчук 

«Остров для двоих» 

Проходная Мосфильма; рядом остановился на черном Land Rover’е Федор Бондарчук. К нему подходит Максим и говорит: 
«Федя, а Федя – дай денег: попа болит!» 
Бондарчук дал. 

На следующий день подъезжает и опять подходит Максим: 
«Федь, дай денег: попа болит!» 
Федор отвечает: 
«Не п***ди, сам молодым был: после второго раза не болит». 

Критики посчитали картину «Обитаемый Остров» несерьезной, а главное – второсортной. Не признали за Бондарчуком серьезного режиссерского подхода. А зря не пожалели дитятко, не оценили: ведь это очень глубокое и обостренное кино для режиссера. А все дело в том, что на нашем кинематографическом олимпе работают семейные подряды – так сказать наследие семейного бизнеса. Например, процветает лавочка известного дуэта Германов старшего и младшего; благополучно трудится наследник Перта Тодоровского; что уж говорить о раскинувшейся на всю страну паутине семейства Михалковых-Кончаловских?. 
У Германа младшего бизнес больше походит на похоронное бюро с болезненными, патологоанатомическими диагнозами, которые отписывает как рецепты батя. 
В чете уже пожилых Тодоровских все по-бытовому – тут скорее бакалейная лавочка: вечные застолья и семейные посиделки с домашней кухней. 
Но Федору Бондарчуку не повезло: сильная настойчивая рука отца не поддержит, не отшлепает, не укажет верный путь в режиссуре. И на наших глазах разразилась личная трагедия Федора: мечется наследник, не находит поддержки и примера. И решил опереться на наставническую руку Ридли Скотта и снял фильм в декорациях и стилистике «Бегущего по лезвию». Но не отпускает тоска и сомнения – потому темой картины стали взаимоотношения отцов (замети неизвестных) и выродков. 
Главный выродок в исполнении самого Бондарчука чрезвычайно страдает. Да и как не страдать, как не сомневаться в своем происхождении? К его годам Бондарчук старший уже на Оскар попал, а Федя все пилотку «9-й роты» на премию Ника натягивает. Чувствует Федор, что обманули: фамилия та же, что у отца, только вот симптомы указывают на сомнительную ориентацию голубой крови. 
Проблема ориентации проступает все четче и четче: даже голос ломается. Не случайно лег выбор Бондарчука на произведение Стругацких – это ж боль излитая будто им же из всех чресл. Даже не постеснялся сам сыграть в рукотворном шедевре: пережить так сказать личную травму посредством Министерства Культуры – может тогда полегчает. 
Фильм получился вовсе не о политических деятелях, как у Стругацких, а о конкретном отце. Вышки с зомбирующими волнами – понятно, что у Стругацких это были СМИ, зомбирующие народ; у Федора же это мука знания о телевидении, мука от эфиров и программ. И конвульсии с приступами все – от беспокойства о неудавшихся ток-шоу в Останкино. Телебашни(ня) не дающие Бондарчуку покоя в фильме – это даже не метафора – это откровение. И мечты Федора о царских апартаментах и ношении женских одеяний тоже воплоти предстали тут – многие женщины уже позавидовали столь изысканному платью явно от Кутюрье. Но и это еще не главные личные мотивы, которые разрешил Федор как у психоаналитика – за счет картины. 
Вспомним ту же комнату пыток, где на кресле, затянув ремнями, пытают предводителя партизанов Гошу Куценко. Это не только поиск отца в стилистике «12 обезьян» Терри Гильяма, но и переосмысление своего ток-шоу «Кресло» — пыткой оно обернулось для самого режиссера. 

Но кто же такой для Бондарчука этот Максим – парень с белокурыми кудрями, пухлым ротиком, глазами невинной девы манящей к грубому мужскому прикосновению? 
Это парень мечты Федора – так сказать его альтер-эго. Так и просится отдельная сцена, где Федор и Максим в солярии: Федор заплетает своему блондину косу, натирает лицо и не только кремом для загара… Сколько затаенного в этих лирических мечтаниях, но нет места в сердце и одном кадре Федору и Максиму. Хотя и здесь есть выход: дать Максиму в любовные объятия девушку, напоминающую Наталью Бондарчук, которая снялась в «Солярисе». Только это-то приносит еще больше страданий: в ванной прямо Федора скручивает приступ боли, пока где-то далеко Максим улыбается… Сколько надрыва в этих простых мечтах о земном, голубом… небе! Какая откровенная исповедь в образах и героях этой картины; какой смелостью должен обладать режиссер, чтобы так откровенно выс*аться! 
В этой исповеди режиссера мы даже видим детские травмы. Так главный герой картины: явная компенсация того, что Федор в детстве не мог забавляться с Барби и ее другом Кеном – поэтому главный герой просто до дотошности походит на мужской вариант секс-куклы. 
В фильме есть и свой мак-гафин: для нас остается загадкой происхождение пены, которая явно что органического происхождения, но какой орган вырабатывал ее в таком количестве для съемок и чья она? Как распределяли: кому ее глотать, а кому сплевывать? 
Бондарчук открыл для себя новое амплуа: не каждому под силу сыграть нетрадиционную ориентацию. До уровня Шона Пена, конечно, Бондарчук еще не растянул, но кто знает чем обернется любовь к своему Кену-Максиму во второй части. 
Мы ни в коем случае не должны отворачиваться от личной трагедии и всех комплексов, которые отматывает Бондарчук в «Обитаемом Острове» — такое завуалированное признание в ощущении себя выродком… Поиски другого родителя не кончаются на протяжении всего фильма. Бондарчук ищет крепкую, настойчивую руку отца среди известных западных режиссеров, заимствуя из их картин наследие. Угождает тогда большому семейству Михалковых-Кончаловских, уделяя особое место в фильме судьбе персонажа Анастасии Михалковой (Одри). Но не обратит отец русского кинематографа внимания – не заметит: ему еще по детям весь бюджет распределять. 

А каковы страдания Бондарчука по молодости: «Молодые земляне смелы, сильны и наивны – им кажется, что они могут все» — так и угадывается за этим ностальгия режиссера, как у Гумберта к Лолите. Только Лолита тут белокурая и мальчик, который может все. Любовь к этому землянину явно андрогинного типа (как явствует из облика) превращает самого режиссера в женственную особу: появился манерный голос, очертился трансвистизм переодевания в роскошные женские одежды, женскими же стали и жесты. Совсем Федор запутался в отцах – запутался даже в собственной половой самоидентификации. Полная свобода самовыражения. 
Однако, в отличие от Феденьки, у землянина есть предки и Ли из Шанхая. Да еще и молод парень: только вылупился. Как же очарован им прокуратор планеты Мусороф. Как мечтает быть им и с ним; находит возможность реализовать свою тягу к юности. Ведь это так прекрасно: быть с Максимом, смотреть как он все время наивно улыбается словно компьютер, который завис – можно вечно так под звездами просидеть, говоря о загаре и диете. Нежно шептаться о том, какой крем от морщин выбрать Феде, а какую помаду выбрать Максиму. Какая мечта — словно по утраченному раю со своей Лолитой! Как тут ни прослезиться над грезами Федора? 
Очарование Максима беспредельно: он даже, указывая рукой на бицепсы, кокетничает с обезьяной-мутантом в лесу планеты Мусороф. От таких способностей чье угодно сердце содрогнется. Персонажа Гармаша даже уши его поразили! Бондарчуку Максим достался с трудом: ибо первым на него позарился Странник, жертвуя своим жетоном на проезд. Возможно, был и целый аукцион среди кинематографической элиты, на котором принимались ставки на право первой пробы Максима. Как бы ни выяснилось на что на самом деле пошел почти весь бюджет картины и 5 лет ожидания – но разве можно осуждать горячее мужское сердце? Видимо и королевские апартаменты потребовались, чтобы очаровать юношу – а что делать, когда встал такой вопрос? 
Барствует Федор, как королева-мать, или перезрелая принцесса в своем одиноком огромном будуаре, в ожидании юного принца. А как обсыпает свою ванну лепестками Ириса, чтобы перебить запах: махнет рукой направо – лепестки; налево – пена. Какая дикая страсть выворачивает и ломает режиссера – прямо-таки Эмили Роуз. 

Каков же поступок: признаться всей России. Признаться, что выродок, недостойный отца. Признаться, что сомневаешься: носить платье, или не носить? Сколько комплексов разрешает за счет картины Бондарчук… 
Но хочется сказать: «Иди ты Федор к психоаналитику – хватит в кино свои сомнения сливать, как помои. Оставь Стругацким их произведение, а себе – место на телевидении: не надо взрывать башен. Богову богово, а Кесарю Кесарево. 
Достаточно настаивать на своей голубой крови – ясно, что она голубее некуда. А уж есть ли в ней жизнь, помимо мании величия и постыдной похоти – этого уже с экрана не покажешь. Обними своего парня и не транжирь бюджет вместе с другими выродками на игры в величество, ибо большего при всем желании из пальца о картине Бондарчука не высосешь». 

Рецензия Екатерины Лоно

Дата публикации: 21 апреля 2009 в 09:56
Автор: Helga
5862