0
94
Тип публикации: Критика

Перед самой войной, в феврале 14-го, я начал работать в массовке Зелёного театра экспериментальной пантомимы, что в Ботаническом саду. Сцена была устроена в оранжерее, зрители сидели на лавках среди пальм, а закулисье располагалось под служебной лестницей, с которой свисал подгнивающий от влажности занавес. Руководил всем польский еврей-антифашист Леонид Эйсман, дико талантливый режиссёр, но скряга, экономивший на составе труппы; всего нас было пятеро: Эйсман, три актёра-мима, и я – массовка. 

Ставили попурри из классиков: у Достоевского я играл топор, у Гоголя - хутор, у Чехова – зонтик. Работа и деньги были лёгкими, жизнь – весёлой. Эксперимент Эйсмонта заключался в том, что каждую неделю он разжижал пантомимы всё большим количеством слов, иногда воспроизводя целые фразы оригинала. Например, когда Человек в футляре шел со мной, зонтиком, под мышкой, и о чём-то пантомимно раздумывал, то мог в середине сцены принять стойку, обвести глазами оранжерею зрителей, и задумчиво произнести: «как бы чего не вышло». 

Думаю, эти-то вольности нас и доконали – к маю мимики стало меньше, патетики больше, массовка, как и зрители в парнике, потеряли смысл, а вместо каникул-гастролей Эйсман всерьёз собрался на войну – бороться с какой-то чумой, то ли оранжевой, то ли коричневой. Я был далёк от политики, и так и не понял, за что его там убили.

Дата публикации: 26 января 2018 в 15:34