0
93
Тип публикации: Критика

Её лицо было похоже на залитый лунным светом зимний лес. Я смотрел в остывшие глаза Лунолики, и шептал: неправда, неправда...

Усталость качала меня, как прибрежная волна качает щепку, не в силах вынести на берег.

Всё минувшие с последним вздохом Лунолики стало ложью, но я не мог молиться, потому что знал - Бог оставил нас. Бог освободил мужа от шторма жениной болезни и вынес в тихую заводь, где всё настоящее - новая горькая правда. А старая правда с последним вздохом покинула мою Лунолику, и прошла меж её губ, всегда тусклых, бесцветных, сейчас казавшихся вылитыми из олова.

Неправда - шептал я самому себе, серому и бесцветному, - она жива. Но сердце подсказывало мне, что это ложь.

Лож,- думал я,- всё на свете. И любовь, и молитва - всё лож. И вера, видимо, та же лож, что и любовь, потому что целое - неделимо, а вера и любовь учат нас жертве и разлуке.

И мне вдруг стало легко и хорошо, словно с меня спала усталость бессонной ночи, - я понял, что теперь свободен от всего, и, всё ещё глядя на жену, чьи щеки и лоб, недавно румяные, теперь походили оттенком на серый прибрежный песок, какой он приобретает в полнолуние ясной летней ночью, прошептал – ты правда умерла. Прощай!

Дата публикации: 02 февраля 2018 в 21:30