0
215
Тип публикации: Критика

1902 год. Окрестности Джеймстауна, США.

   Найра смотрит на меня невидящим взглядом. Глаза сестры открыты, но меня она не замечает. Три месяца назад, прохожие нашли её за пару кварталов от нашего дома. Врачи говорят, она поправится, но пройдёт как минимум полгода. Полицейские делают вид, что кого - то ищут. Соседи перешёптываются за моей спиной. Я единственный её родственник - мужчина, да ещё и старший брат, не уберёг сестру. Ночью, по дороге домой из клуба «Кошечки мадам Зизи» где она работала посудомойкой, её изнасиловали и пытались убить. Выжила она чудом, удар булыжником по голове пришёлся вскользь. Через три дня после происшествия, её выписали из больницы,  она ни кого не узнавала, плакала каждую ночь, боялась каждого шороха. Добиться от неё, кто это сделал, не смог ни один человек.

   - Найра, пока, мне надо идти. Сажаю сестру в кресло. Кричу: "мама, я ушёл" Мой путь лежит в мясную лавку англичанина Лэйтона Эйбрамса. Об этом месте знают все жители городка, здесь самое лучшее мясо и знаменитые рамштексы, ну а пастушьи пироги пахнут так, что от одного запаха рот наполняется слюной. 
Сегодня лавка работает до обеда.  Англичане будут праздновать Вальпургиеву  ночь, уже с обеда начнут ходить по городу в карнавальных костюмах.

    Этой ночью, проснулся от голоса сестры, она разговаривала во сне. Подошёл, на её лице выражение страха, половина слов не понятна, но некоторые фразы отчётливо слышны, наклонился и прислушался к её словам.
- Мистер Эйбрамсон, не надо!
- Ну, пожалуйста!
- Мне не нужны ваши деньги! Отпустите.
Сестра заплакала.
- Мистер Эйбрамсон, Лейтон, не убивайте меня! Нет! Нет!

   Так вот, кто это был! Мерзкий англичашка Эйбрамсон!
Глажу сестру по голове, шепчу слова успокоения, обещаю наказать обидчика.
Выхожу на кухню, закуриваю трубку, думаю. Обращаться в полицию бесполезно. Лейтон Эйбрамсон, один из самых богатых и уважаемых жителей города. Если я расскажу в полиции, что моя сестра во сне назвала имя насильника, меня в лучшем случае, взашей вытолкают из участка, или оставят на пару дней в каталажке. После такого заявления, жить в этом городе я не смогу, да и сестре с матерью работы не видать. Даже если англичанин сам признается, что изнасиловал, и хотел убить мою сестру, ему ни чего не будет. С помощью золота и своего положения, он решит все вопросы.

   Утром, попросил мистера Говарда (он учитель в школе имени маркиза Лафайета) написать записку для мистера Эйбрамсона. В ней, я ему сообщил, что нашёл золотоносный ручей в двух днях пути от города. Назначил ему встречу в одной из его мясных лавок на Старой Скотопрогонной улице. Пришёл за полчаса до назначенного времени, но англичанин меня уже ждал, слово «золото» действует на всех безотказно. Зашли в лавку, я закрыл за собой дверь на засов.

- Я надеюсь, что ты позвал меня сюда не просто так, индейское отродье – сказал он.

- Ты изнасиловал и хотел убить мою сестру, тварь!

- Аа, так ты брат этой шлюшки Найры? – отвечает он. Я предлагал ей целых десять долларов, но она не согласилась, а я всегда получаю то, что хочу.  Эйбрамсон, достал из кармана плоскую флягу и стал из неё пить, запрокинув голову. Делаю шаг вперёд и изо всей силы бью его между ног. От боли, он складывается пополам и падает мне под ноги.

   Оттащил его в разделочную, и сломал обе руки обухом мясницкого топора. Очнулся он через час, сидя на кресле для посетителей со связанными ногами. Разговаривать с ним я не собирался, засунул ему в рот платок. Англичашка задёргался, но со сломанными руками и связанными ногами далеко не уйдёшь. Но, что - то он слишком подвижен. Взял топор и сломал ему обе ноги пониже колен. Ну вот, опять сознание потерял. Ну да ладно, начну. Обмотал верёвку вокруг его шеи, и привязал концы к душке спинки стула. Срезал с него рубашку. Достал нож, который мне подарила мать на 16 – ти летие. Нанёс на лицо боевую раскраску своего племени Сенека. Это мой первый скальп. Волнуюсь, руки дрожат. Кладу руку на голову Эйбрамсона и делаю надрезы, как учил дед. От большого пальца до мизинца через лоб, и тоже самое – по затылку. Хватаю за волосы и тяну на себя. Первый мой скальп готов, но мне он не нужен, кидаю его в угол. Англичанин очнулся, мычит, глаза вылезли из орбит.                                                                                 - Ну что, как тебе сейчас общение с индейцами, нравится?                                          

    Ну, вот и всё. Месть совершена. Голова Эйбрамсона лежит на столе, тело на разделочной колоде, не тело – свинная туша, по другому назвать его не могу.

     - Лейтон, вашей мясной лавке уже лет шестьдесят? Больше? 
Лейтон молчит. Смотрит на меня. Глаза чуть на выкате, аккуратные усики.
- Ну и чёрт с тобой, не хочешь отвечать - не надо. Все вы англичане, слишком высокого о себе мнения.
Рубить на колоде было не очень удобно. Туша заваливалась набок, топор попадал по лопаточной кости. Перетащил на разделочный стол, положил так, что бы перед глазами был плакат по разделке свиной туши. Ну, начну. Смотрю на плакат и режу. Получается медленно, и на самом деле становится противно. Кладу нож на стол и беру топор. Сначала отрубаю конечности. Вот же чёрт! Кишки забыл выпустить. Осмотрелся. Вот то, что мне надо. Стопка жестяных тазов, на самом нижнем, надпись  «потроха»  Подошёл, взял самый верхний. Поставил таз у стола рядом с тушей. Ни сколько не заботясь о целостности кишков, разрезал живот и вывалил внутренности. Запах, конечно жуткий, но сегодня, мне он доставляет удовольствие. Дорубил тушу на мелкие куски. Собрал в два ведра и вынес на задний двор в загон со свиньями. Вывалил в корыта, сюда же притащил таз с потрохами. Свиньи набросились на мясо. Как был ты англичашка дерьмом, так дерьмом и останешься. Вернулся в лавку.

   Так, сначала надо руки помыть. Покрутил головой в поисках умывальника, а вот и он. Кран новенький, а раковине лет триста, наверное с самого дня постройки мясного магазина стоит.
- Лейтон, ну ты что, на раковину деньги зажал? Ну, ты и жмот. 
Его глаза смотрят на меня не моргая, рот  - приоткрыт.                                 

            - Молчишь, ну и чёрт с тобой.
Вода вперемешку с кровью льётся в ржавое отверстие стока. Руки помыты, аккуратно, стараясь не зацепить воротник рубашки, снимаю фартук, он весь в красных потёках и каплях, но вытирать не буду, кидаю его в угол. Оглядываю ещё раз помещение. Бетонный пол с желобками кровостоков, разделочный стол, колода с огромным топором для рубки мяса. Запах крови не выветрить и не вывести ничем. Разделочный стол весь в крови. Убирать за собой не буду. Пора уходить. Голову здесь оставлю, пусть стоит, надо же будет похоронить «хорошего»  человека.

Дата публикации: 21 апреля 2018 в 18:13