2
Тип публикации: Критика
202

Был здесь пряничный дом, а теперь - ни подвала, ни чердака, 
Уцелели огрызки перил, две ступени, да чёрствый угол, 
Дети съели б его, но успела развесить пугал 
На болезных осинах ведьмующая карга. 
И обходят окольной дорогой, топью, хоть к чёрту в пасть, 
Это гиблое место прожорливые ребятки. 
Отощали за пост, голосят, хороводят святки, 
Я же топаю в лес, нынче самое время красть. 
Ведьма смотрит в огонь, левый глаз окосел, на другом – бельмо, 
В складках юбки гнездятся мыши, в нечесаных патлах – сойки.
Ведьма чует меня, но сидит будто камень, сколько? 
Если память не шутит – уж пятое рождество. 
Мне б как раньше стащить у неё грибов да толчёных трав, 
Только пакостной вошью свербит в голове мыслишка: 
Может, старая дремлет, спроворю тихонько стрижку, 
Хватит ведьминой пряди. Продам, заживу как граф. 
Слишком тихо. Помёрла хрычовка? Не двинется, не моргнёт. 
Слишком просто. Скользнул вдоль затылка ножечек, срезал гладко. 
Не успел. Захихикала, блеет: «Попался, сладкий!». 
Тянет хищные пальцы, и волосы с чуба рвёт. 

Чёрствый угол скосило, очаг зарастает мхом. 
По весне били грозы, осинник сгорел в пожаре. 
В кабаках куролесит щедрый весёлый парень, 
У него голубые глаза. Мои. 
У меня – бельмо.

Дата публикации: 09 января 2017 в 22:46