0
Тип публикации: Критика
177

Город тихо кипит, как вода под крышкой кастрюли. 
Особенно город в июле. А ещё особенней – в жарком 
сухом сентябре, когда на дворе, разом, и лето, и осень, 
и каникулы, и учёба. И постылая кляча работы, 
везущая нас до гроба, или в лучшем случае до седин. 
Вот старик во дворе – он сидит один 
в этот поздний час на пороге ночи, 
смотрит сквозь листья в звёздные очи, 
переводит взгляд – мимо меня. Открывает вторую бутылку пива. 
Жизнь в начале осени и легка, и слегка тосклива, 
словно прожитый, полный свершений век, 
на вершине которого стоит человек, как на вершине 
кривой Гаусса, понимая, что для простых смертных недосягаем, 
ни его успех, ни его удел. «А теперь остался без дел…» 
Так сидеть до утра, попивая сладкое пиво, 
от раздутой простаты писая криво, орошая кучи 
таких же, дошедших «до ручки», желтых листьев, 
упавших с кручи… 
До утра сидеть в тёплых сумерках, вспоминая - 
всё равно, что на лавке перед вратами рая. 
Только город устал. По зиме скучая, он купается в золоте, замечая, 
что богатства тают, превращаются в прах. Фонари освещают медь на листах, 
медь, в которую превратилась густая зелень, и золото городских кладовых: 
парков, скверов, лесов… Город притих. Плачет дождик, в поход провожая лето. 
Осень тоже плачет – в костры одета, в рубленый бархат, с бусами 
бирюзовых луж. 
Песня спета, карнавальная маска скинута, но она, осень, ещё верна, 
мужу – солнцу, который, лаская пряди, не спешит разводиться, и время катит 
от востока на запад золотистые дни. 
Полюбуйся собою, город, взгляни – 
в зеркалах тёплых вод, как в картинной 
галерее, по каналам-аллеям плывут, алея, 
сотни тысяч и тысячи сотен икринок света, - 
в багровое платье Москва одета, в рдяный кокошник, золотым кушаком подпоясана. 
И, гуляя по паркам и набережным, замечает она, что прекрасна. 
Я встречал её, под дождём бредущую по ВДНХа. Я ласкал её издали, от греха, 
понимая, что всё, что о ней сочиняют, не пустые россказни, а солёная правда, 
но, всё равно, не влюбиться не смог, пусть на страсть похожа 
эта любовь к городу с серой кожей, 
с волосами – нитями проводов. С глазами, 
где отсвет ночных костров чередуется с пламенем великого лихо. 
Чей голос громок, пропит, и тихо пробирается ночью в мои городские сны. 
Но Москва изменяется – от весны до глубокой осени она – ностальгия. 
А зимою – нищенка-берегиня, в ореоле грязи, снегов и забот… 
Я её проводил до Хованских ворот, 
где она поклонилась Рабочему, и вперёд 
на кольцо понеслась, к свежему МЦК, 
как всегда - тяжела и легка.

Дата публикации: 26 декабря 2017 в 09:26