В каморке холодно и сумрачно, и муж
Вернулся весь в снегу, и так как он к тому ж
Три дня уже молчит и ртом поводит сжатым, -
Жена тревожится и всё грозит ребятам.

Кровать, сундук дрянной, четыре стула, стол
С ногой надломленной и полог, что расцвел
Размазами клопов по ткани, прежде белой;
Всё дышит мерзостью и грязью застарелой.

Муж - крутолоб; глаза с огнем суровых дум,
В которых светится порой душа и ум;
Таких, как он, зовут обычно "парень дюжий";
Жена и молода, и прочих баб не хуже.

Но гибельной рукой их душит Нищета,
И быстро, каждый день, сдирается с них та
Почтенность грустная, что в человечьем горе, -
И стать им грубыми самцом и самкой вскоре!...

Все с жадностью они сгрудились у стола,
Вкруг супа с требухой, и тень их облегла,
Кривясь уродливо и шевелясь понуро,
Все стены: лампа там была без абажура.

Ребятя, хоть бледны, но крепки, вопреки
Ужасной худобе: тяжелые деньки
Зимой без топлива им проводить случалось,
А лето духотой каленой к ним спускалось.

У ржавого ружья, что на гвозде висит
И, чуть освещено, являет странный вид,
В шкафу замызганном, вполне под стать каморке,
Глаз полицейского мог увидать бы зоркий

Десяток пыльных книг, прошедших сотни рук, -
Тома "истории", "естественных наук".
В кровати же найти, в глуби, под тюфяками
Романы старые с разбухшими углами.

Едят. Отец угрюм и сумрачен, жует
Еду отвратную запихивая в рот;
В его лице едва ль покорность кто уловит,
И нож он, кажется, к другим делам готовит.

Жене пришла на ум подружка прежних лет, -
Есть у которой всё: и дом свой, и обед;
А дети - кулачки в глаза сухие тычут,
Сопят над мискою и выделанно хнычут. 

Дата публикации: 02 марта 2017 в 14:23
Автор: Holden