Ослепительным утром ты говоришь себе: "Гюнтер, прост!"

(Ночью - белая скатерть поля была идеально соткана),

И вдруг легкий свист,  и - в мозг втыкается гвоздь,

И выстрела уже не слышишь. Карта-двухсотка


Падает в снег. Он совсем неглубок,

Но ты (Где же карта!?) проваливаешься всё глубже,

И глубже,

И глубже,

Не чувствуя боли. Не замечая, как из-под обмякших ног

Вытекает тёплая, желтоватая лужица,


А лоб - подплывает красной... Ты - Кем-то слит,

Ты слился с Кем-то, прописанным на ременной пряжке.

И Он - любит троицу, и поэтому - бесцветный спирт

Размывая снег, булькает из упавшей фляжки.


А потом зрение возвращается: вот разламывает овальный жетон

(Побелевшими пальцами, на серые половинки)

Толстый Вилли. Вилли? Ну да, разумеется, это он!

Преотличнейший малый, хотя, к сожалению, и мишлинге.


На носу у осла - очёчки. В ранце, как всегда, Кант.

- Эй, от книжки, что-ли,  ты  ТАК  в небо вырос?

Хватит хныкать, сопля: "прощайте, господин обер-лейтенант..."!

Отставить разводить бабскую, безвольную сырость!


Вилли хлюпает носом, он не выполняет приказ,

Хотя твой голос ясен и услышать его - нетрудно.

Звякает лопата. Зияющий во лбу третий глаз

Затыкает ком мерзлого азиатского грунта.


Но ты - взлетаешь над полем! Ты невозможно, опьяняюще трезв!

И ничто не имеет значения. Ничто. Просто

Снова пошёл снег и на одинокий крест

Падают бесчисленные шестиконечные звёзды.

Дата публикации: 05 ноября 2017 в 11:56
Автор: yalegenda