• Слабый шорох вдоль стен, мягкий бархатный стук 
    Ваша поступь легка - шаг с мыска на каблук 
    И подернуты страстью зрачки, словно пленкой мазутной. 
    Любопытство и робость истома и страх 
    Сладко кружится пропасть и стон на губах - 
    Так замрите пред мертвой витриной, где выставлен труп мой. 

    Я изрядный танцор - прикоснитесь желаньем, я выйду. 
    Обратите внимание - щеголь, красавец и фат, 
    Лишь слегка потускнел мой камзол, изукрашенный пылью 
    Да в разомкнутой коже оскалиной кости блестят. 

    На стене молоток - бейте прямо в стекло 
    И осколков поток рухнет больно и зло, 
    Вы падете без вывертов - ярко, но просто, поверьте. 
    Дребезг треснувшей жизни хрустальный трезвон 
    Тризна в горней отчизне трезво взрезан виссон 
    Я пред Вами, а Вы предо мной - киска, зубки ощерьте. 

    И оркестр из шести богомолов ударит в литавры, 
    Я сожму Вашу талию в тонких костлявых руках. 
    Первый танец - кадриль, на широких лопатках кентавра, 
    Сорок бешеных па по-над бездной, чье детище - мрак. 

    Кто сказал: "Казанова не знает любви" - тот не понял вопроса, 
    Мной изведан безумный полет на хвосте перетертого троса. 
    Ржавый скрежет лебедок и блоков - мелодия бреда, 
    Казанова, прогнувшись касаткой, ныряет в поклон менуэта. 

    За ключицу держитесь - безудержный пляс, 
    Не глядите в замочные скважины глаз, 
    Там, под крышкою черепа, - пыль и сушеные мухи. 
    Я рукой в три кольца обовью Ваш каркас, 
    А затем куртуазно отщелкаю вальс 
    Кастаньетами желтых зубов возле Вашего нежного уха. 

    Нет дороги назад - перекрыта и взорвана трасса, 
    И не рвитесь из рук - время криво, и вряд ли право 
    Серный дым заклубился - скользим по кускам обгорелого мяса 
    Вдоль багряных чертогов Властителя Века Сего. 

    Что Вы вздрогнули, детка - не Армагеддон. 
    Это яростный рев похотливых валторн 
    В честь одной безвозвратно погибшей, хоть юной, особы. 
    И не вздумайте дернуть крест-накрест рукой: 
    Вам же нравится пропасть - так рвитесь за мной, 
    Будет бал в любострастии ложа из приторной сдобы. 

    Плошки с беличьим жиром во мраке призывно мерцают, 
    Канделябры свихнувшейся, пряной, развратной любви. 
    Шаг с карниза, рывок на асфальт, где червем отмокает 
    Прах решенья бороться с вакхическим пульсом в крови. 

    Кто сказал - "Казанова чарует лишь с целью маневра"? 
    Мне причастен пикантный полет на хвосте перетертого нерва, 
    Мой напор сокрушит Гималаи и гордые Анды 
    В монотонной свирепости черной и злой сарабанды. 

    Sanctus Deus, Sanctus fortis, Sanctus immortális, miserére nobis, 
    Miserére nobis. 
    Sanctus Deus, Sanctus fortis, Sanctus immortális, miserére, 
    Miserére nobis. 

    Треск разорванной ткани, бесстыдная мгла 
    В обнаженной нирване схлестнулись тела 
    Шорох кожистых крыл - нас баюкают ангелы ночи. 
    Диким хмелем обвейся и стыло смотри, 
    Как звезда эдельвейса раскрылась внутри, 
    Как вибрирует в плеске соития мой позвоночник. 

    Хрип дыхания слушай, забудь про шаги на дороге - 
    Там пришли за тобой, только это до времени ждет. 
    Ты нагая взойдешь на разбитые черные дроги 
    И безумный возница оскалит ликующий рот. 

    Леденяще и скупо ударит Луна, 
    Содрогнется над крупом возницы спина, 
    Завизжат на дорожных камнях проступившие лица. 
    В тусклых митрах тумана под крыльями сна 
    Расплетут пентаграмму Нетопырь и Желна 
    И совьют на воздусех пылающий бред багряницы. 

    Но не помни об этом в упругом пьянящем экстазе, 
    Выпестовывай сладость мучительной влажной волны. 
    Звезды рушатся вбок, лик ощерен и зверообразен, 
    Время взорвано зверем и взрезана кровля спины. 

    Кто сказал "Казанова расчетлив" - тот врет неумело, 
    Я люблю безоглядно врастать в прежде чуждое тело. 
    Полночь, руки внутри, скоро сердце под пальцами брызнет, 
    Я пленен сладострастьем полета на осколке взорвавшейся жизни! 

    Снова - шорох вдоль стен мягкий бархатный стук 
    Снова поступь легка - шаг с мыска на каблук 
    И подернуты страстью зрачки, словно пленкой мазутной. 
    Любопытство и робость, истома и страх 
    Сладко кружится пропасть и стон на губах. 
    Подойдите. Вас манит витрина, где выставлен труп мой... 

    Перевод латинской части 
    Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, помилуй нас, 
    Помилуй нас. 
    Святый Боже, Святый крепкий,
  • Святый бессмертный, помилуй, 
    Помилуй нас. 

    © С. Калугин 
    Ноябрь 1990 - январь 1991

https://www.youtube.com/watch?v=hc0CbGakRjw

 

Дата публикации: 12 декабря 2017 в 23:40
Автор: Injoner79