О кто бы мог еще глядеть 
такими бедными овечьими глазами 
на это прорастающее пламя, 
на пастуха, идущего стеречь, 
на гобелен с овечками и небесами. 

Течь в голове у голубой овцы, 
а волк не видит синий и зеленый, 
но за версту он чует сладкий, красный, 
ведь у овцы не только огурцы, 
не только синий василек беззлобный — 
есть у овцы под маской и внутри 
сладко–бордовый помидор огромный. 

Она глотает воздух, воду, луг, 
и в животе они лежат слоями, 
но адское не потухает пламя, 
и вот, как беженка, овца глядит вокруг 
и видит пастуха, лазоревых подруг. 
Что делать ей? Со лживыми глазами 
она их лижет мукою своей 
и слизывает словно карамель. 

Ах, тварь какая! Нет, она не тварь. 
Она растет, как праздничная сдоба, 
она, пушистая, вдруг зацветает вербой, 
в ее глазах безумие, не злоба. 
Хотела быть прозрачной и смиренной, 
но не хотела: красной и съедобной, 
и ты ее за это не ударь. 

Она к тому ж не ест уже, не пьет, 
зато чадит вокруг себя миазмы, 
и первой тут зазеленела травка. 
Но что же делать? — Рядом волк цветет, 
он — жук навозный, он ревнив, как шавка, 
он красные не забывает язвы — 
она очнется — он ее сожрет. 

Дата публикации: 27 октября 2018 в 02:28
Автор: Injoner79