...и орет, как сурок, увидавший родные тени, 
как девица на выданье послевоенной тайны, -
а капрал-то наш говорил: «Она 
долготерпит, немотствует, смотрит в пол, 
не завидует, верит почти всему, 
только эдак румянится и того;
ну, дойдем - увидите, пацаны”.

...и ногами сучит, как по первости опоённый,
как в холодной военной камере невоенный, - 
а капрал-то наш обещал: «Она 
не гордится, не просит, не мыслит зла, 
не бесчинствует, разве куснет разок - 
так комар и тот бы куснул сильней; 
ну, добудем, - поймете, а счас чего».

...и хрипит, как бессмертный, которого убивают,
как Господень сыночек, когда его прибивают, -
а капрал-то наш говорил про нее, 
что она, мол, ребята, покроет всех,
переносит всё, не перестаёт 
до тех пор, пока ты не станешь муж,
и еще обязательно прибавлял: 
«Победим - узнаете, что да как».

И пошел уже день седьмой, шестой 
этой нашей Любви непростой, непростой, 
и глядишь - порой у нее в глазах
нет-да-нет и мелькнет, словно нам она
не завидует; 
и уже кончается наш постой
(и Коринф отстой, и Эфес отстой) - 
а у нас в крови словно яд густой
от ее укуса, и стал ли ты муж - 
ты от этого яда вовек не узнаш;
заглянёшь в дыру - там престол пустой,
на престоле гвоздь поржавевший;
только медь кимвальна давится немотой, 
только плачет капрал над своей мечтой,
только Дух Святой кружится над чернотой
да комар охуевший.

Дата публикации: 08 декабря 2018 в 10:31