Когда затихнет город и луна
По ряду книг пройдётся Геростратом,
Лучами выжигая имена
И спрятанные за картоном даты,
Я разложу перед собой листы
На старый стол, протёртый под локтями,
И расскажу ему, что значишь ты
В случайной переписке между нами.

Он всё поймёт, ему не привыкать
К бесчисленным порезам и проколам,
Ему бумага -- пух воротника,
Закрывшего следы от произвола
Старинных ручек с кляксой на пере
И от российских шариковых ручек,
Капризных, как туманы на заре,
Сползающие в озеро по круче.

Он всё поймёт, он столько пережил,
Ему бока поджаривали лупой
Два сорванца со стрижкой под ежи
И с масками индейцев Гваделупы.
Его пытали огненным борщом,
Ему пилой пропиливали раны,
Чтоб залепить их мякишем потом
И сверху лить лечебную сметану.

Ах, старый стол из сталинских времён!
Я вытащил тебя из канцелярий,
Ты был, по сути дела, обречён
Гореть в неисторическом пожаре!
Седой завхоз, услышав мой призыв,
Моргнул, и я смотался к магазину,
И ты, ломая весом наши спины,
Пополз в окно под шорохи грозы.

Я не скрываю, кто-то из детей
Был на тебе зачат посерединке
И под тобой стояла без затей
Корзинка с нашим первым буратинкой.
Внимала коммунальная судьба
Покорным стонам или непокорным
И ныла пионерская труба
Перед тобой молоденьким леггорном.

Сегодня внуки строят корабли,
Ракеты строят на дубовой стати,
Столешницу на части разделив
И в караул поставив по солдату.
Плывёт ко мне дымок пороховой,
Бесчисленны бумажные патроны,
А ты, по-канцелярски деловой,
Ноль пониманья к этим закидонам…

И я молчу и жду, когда луна
Утихомирит воинские части
И внуки забасят во время сна,
Доверив ей не сыгранные страсти,
И разложу перед собой листы
Между ракетами и кораблями,
И расскажу ему, что значишь ты
В случайной переписке между нами.

Дата публикации: 20 февраля 2019 в 23:45
Автор: yankel