Пуговица, говоришь?
Нет, все, что могло, оторвалось.
Полопались губы, и глазки распухли от соли,
уже не Мертвого моря, а внутреннего, живого.

Рассветные сумерки раскачиваются до цифры семь.
Как неизбежное распрямляется запах кофе.
Люди влезают в ботинки на роликах и уезжают, наверное, насовсем.
Сапожник мне тоже сделает, вот только денег накопим.

Хлопают двери. Звякает сахар подъездных улыбок.
Повозившись у проходной, они вылетают за рамку туманного утра.
Ты же входишь в плотные будни, –
тебя выталкивает вода.

Что, Смердяков, все воняешь во мне?
Почему не отпустишь
в мир европейский работников рано встающих?
Что тебе до меня?

Русские волки сидят в моих нуклеиновых клетках.
Очень тихие, на уколах и на таблетках.
Приходил Песталоцци, циркач с пистолетом,
научить их быть птицами на цветущих ветках
и на память читать della vita nuova.
Лишь один обучился, но зубы выросли снова.

У косяка смеется птице-ребенок,
Путаясь перьями в слишком широком белье.
Воздушные простыни надуваются, хлопают на ветру.
Господи, не уклони сердце мое,
и я совсем его отопру.

Дата публикации: 01 мая 2010 в 00:59
Автор: stratokaster