107
Тип публикации: Публикация
664

Я не буду так больше, клянусь пресвятою девой,
Что в одной мелодраме упала в ведро цветов.
Между нами война, но до нас ей уже нет дела:
Лишь бы помер уже и вот этот, и тот, и тот.
Я шагаю вдоль музыки громко и неуклюже,
Спотыкаясь в припеве, как птенчики – на заре.
Говорят, у небесных никак не просохнут лужи,
Потому что мы плачем, и пьем, и дерём баррэ,
Как юнец – проститутку: бездарно. И непонятно,
Как мы вышли из бухты на адовы на круги.
Ах, роди меня мама, роди меня, мать, обратно!
Перемать твою, мама. Не носятся сапоги
И деревья глядят, как в дешевом кино - уродцы:
С каждой ветки по глазу, из каждого – по слезе.
Если спилишь такое, на пне не увидишь кольца,
Лишь зентанглы и знаки.
И выпадешь на брезент
Перезрелой пшеницей. Спокойно, еще проснемся
Где-то в теплом зимбабве с улыбками пикачу.
Через сад и песок, через сон, где деревья - монстры,
Я хочу к тебе странно, я страшно к тебе хочу.
Говорят, у небесных безмолвие - способ речи.
Промолчи мне немного из бархатной синевы.
Я поймаю послание телом и стану легче,
Сбросив кожу в пространство.
Мы в коже и мы мертвы.
Проводник усмехается, чешет собачьи уши:
Вот приемник, подруга. Работай, лови волну…

Осторожно касаюсь пластинки иглой тщедушной,
Отхожу, замираю.
И слушаю тишину.

Дата публикации: 25 декабря 2016 в 11:09