Водоворот

Не выплыл из книги - застрял
На странице последней,
Где галька и наледь,
На наледи галка и леди,
Что было до этого - позабыл,
Значит, все было зря.
Когда оторвался от текста,
Увидел, как окна горят.
Береза просыпалась вниз,
Обрастая вокруг декабря.
А леди погибла,
И книга, конечно же, дрянь.

Закрыл и открыл, и снова закрыл и открыл.
Куда полететь, если тело замерзло без крыл?
Декабрь в середине, далече до красной икры,
До праздников с их суетой.
Переждать бы, нырнуть
В наряженный мир, не токсичный, как барий и ртуть,
В слова, что себя берегут,
В острова, берега.
Но вот - замечаю - рука, а пониже нога.
Строка начинается тут, а кончается тут.
И лечь бы пораньше, ведь утром идти в институт.
Опять не читается. Ухом к обложке припав,
Я слышу, как змеи из книги скользнули в рукав,
Как в чаще кабан раздвигает траву и кусты,
Как леди опять называет служанку на ты.

Печатному верь.
Все случилось.
Все было с тобой.
Прибой настоящий. Вполне настоящий прибой.
В бумаге попряталось боги, в обложке - особенный бог.
Цветной и горячий, он греет свой глянцевый бок,
Распятый теплом моей кислой и сонной щеки.
Меня отпускает. Он шепчет: Ну, что ж, если хочешь, беги!
До берега миля. И очень себя береги.

Какого же черта темно и не видно ни зги?!