41
Тип публикации: Публикация
241

моя внешняя жизнь усеклась до проёма оконного.
до немого стекла. до измятого воздуха. оного
не осталось совсем. только тени. слепые и сытые
всё выходят из стен. всё пытаются мною стать. бритые
до кровящего камбия ивы, с корою распоротой
умоляют войти, чтоб согреться. им страшно и холодно.
только если впущу их – они станут мебелью, мыслями,
прорастут в мутный воздух. и я их обратно не выставлю.
с неба падает пепел. я знаю – мы в жерле везувия,
а они говорят, это снег. говорят про безумие.
говорят выходить в жёлтый день из-под лампы раскрошенной,
чтоб меня увидали глаза светофоров и прошлое.
ветер щупает трещины в стёклах руками замёрзшими,
чтобы по миллилитру проникнуть, и влиться под кожу мне.
влить безликих прохожих, трамвайные рельсы, беззвучие.
я молчу. из всего, что он может мне дать, это  – лучшее.
стул в углу – всё, к чему возвращаешься после скитания.
мы навеки остались здесь  – я и святое писание,
оно пыльным крестом мне выводит по шторе батистовой:
«доверяй тем, кто ищет. не верь обнаружившим истину.»
остывает постель, альтаир, макароны по-флотски, но
моя дверь заперта не с согласия пьяного бродского.
обезглавленный бог утыкается лбом мне в колени. я
ощущаю нутром, как во мне остывает вселенная.
эта комната к небу дождями стальными подвешена
на крутом перекрёстке реальности и сумасшествия.
где с растресканных стен на ладони мои длятся линии.
и над этим луна. безнадёжно седая и синяя.

 

Дата публикации: 15 мая 2018 в 14:33