56
Тип публикации: Публикация
Рубрика: гражданская
217

I. Театр жизни 

Третий звонок. Время комкаю в стылых ладонях, 
проще бы в бездну, ан нет - черепашьей походкой иду 
в отчуждение сцены. И сбоку кого-то ведут: 
полумёртвого, рваного, жжёного в пышущих домнах, 
но с упорством во взгляде. Сыграем сегодня для них - 
для партерных, галёрочных (хлеба и зрелищ!). 
Аплодирует зал и софиты готовы к расстрелу. 
Я - предам, а ему всё гореть изнутри. 
А ему - капля веры и вечная память, 
слёзы старцев на жёстких измятых щеках, 
верность тысяч - от ключника до рыбака. 
Молча рядом стою. Непослушные пальцы 
проверяют монеты. Отвисший карман 
жжёт напалмом, но совесть вбиваю поглубже. 
Ты им нужен, бродяга, а мне ты и даром не нужен. 
В этом старом театре интрига сама 
словно прыгает в руки унылого зала: 
сотни лиц под копирку, разброд и разлад. 
У портретов на стенах - гримаса козла 
и эмоции сцены глотаются залпом. 
Воздух спёрт. Красота неприкрытого срама. 
Блеет публика, он же - спокойно стоит. 

Боже мой, до чего же паршиво внутри, 
но начнем, помолясь. Я кричу: "Равви! Равви!". 

2015 

***
II. Театр смерти 

Блеф и жадный туз пик в рукаве, 
полон зал на последний концерт. Стреножен 
альтер эго. Бред. Бесполезный бред - 
первый ряд неистово бьёт в ладоши. 
Пропадаю и, мимо нот, не в такт 
"петуха" пускаю, неслышного сотням куриц. 
Толпы зрителей курят, грядет антракт, 
бронхиальная астма, как есть, вернулась 
так не вовремя. Ну же, смелей дыши, 
потребляй кислород, словно пищу. Выход. 
Зал беспечен и слеп, умертвляя жизнь, 
раздавая актерам гробы на вырост. 
Гамлет пьян, старый Воланд давно ослеп 
и Отелло, как прежде, уже не душит. 
Столько лет, беспощадных избитых лет 
Дездемона падает смятым кружевом 
на постель. А в трансляции всё окей, 
толпы зрителей курят в домах и весях. 

Умирает неистово бравый Швейк 
под овации выцветших интересов. 

2015 

***
III. Занавес 

Занавес. Толпы людей - в окно 
прыгают, в путь до двери не веря. 
Сцена загажена. Конферансье - "в говно". 
В кучке актёров держится кто за Веру, 
кто за Надежду (чур меня), за Любовь. 
Организаторы заперлись в кабинете, 
тосты толкают экспромтом (старик Ли Бо 
мнётся в гробу). Копошатся дети 
в душных гримёрках. Актёры смывают грим, 
бледные лица - в мечтах о газетной славе. 
Кто-то из них умрет ещё до зари, 
кто-то - чуть позже, крича "ай лав ю" 
сцене заплёванной, публике глядя в рот. 
Рвутся актёры, как нити. Убогой стаей 
зрители топчут ногами слепой народ. 
Занавес. Молча страна взлетает, 

щерится мир одичалыми ртами, 
медленно тает год. 

13.08.2016

Дата публикации: 17 ноября 2018 в 00:52