40
Тип публикации: Критика
Рубрика: философская
167


Врач в белом на бело крашен почти не виден. 
- Доктор, смотрите как стены желтЫм желты. 
Доктор прислушался, вдруг перешел на «ты», 
руки замкнул 
будто связал ломкие пальцы нитями. 

- Знаешь, голубчик, – выдохнул он в лицо 
(дым сигаретный, перебродивший в легких, 
кислой капустой, смешанной со свинцом, 
отозвался) 
Чувствовалось – было ему неловко. 

- Знаешь, голубчик, все мы в конце концов… 
И – замолчал, о чем-то своем задумавшись, 
губы молчание сморщило, 
губы, захлопнутые на засов, 
сморщило как после рюмки водки в рюмочной. 

Он, поперхнувшись словом, весь перешел в слова, 
так и сидел – 
железную сетку кровати задом продавливая, 
становился белее с каждым выдохом, 
виден уже едва, 
исчезает так свет, заслоняемый ставнями. 

Санитарка Марина, с грязной водой в ведре, 
подошла не на цыпочках, громкая как война, 
- Что сидишь, - говорит, – бедолага? 
Сидишь-сутулишься. (Я – лежал). 
- Ну, вставай – выходи за дверь. 
Я и вышел – за дверью улица, 
Я и вышел – 
за дверью улица 
освещена. 

Врач весь в белом и – тишина 

надо всем, 
я 
столь мал, 
что большим и указательным надави 
разотрешь в песок. Разотри – яви 
доказательство, что не стою в мире я ничего, 
дай водою стать, дай взойти травой. 

Врач весь в белом на бело крашен, да был ли он? 
- То не врач, не ангел, то – почтальон, 
а воспримешь, нет ли послание (благую, дурную весть?), 
(знать бы сколько несказАнное слово весит, 
сам бы взвешивал все слова, по сто раз на дню), 
колокольчиком Бога дзинь-дзинь звеню: 

не поверил врачу-почтальону, 
настенная желтизна, 
только краска, что сотлела от времени 
и она 
от дыхания жаркого раскаленных до ста батарей 
в воздух вылила абрис прозрачный 
виденья для, 
врач кивал головой с укором – 
и врач был – я.

Дата публикации: 12 марта 2019 в 11:41