52
Тип публикации: Публикация
1084

 

Северный район кишит машинами.

Сугробами в аршин,

Ты выйдешь на площади – там ни души,

И только просится ветер в карман

Накорми-обогрей,

Голуби вертятся во дворе,

В ожиданье грачей. Двор ничей.

На открытке – оттиск ботинка,

Переверни картинку: на мысе в Даугавпилсе

Вода захлебнулась сырым песком,

Мы ели песок, как соль,

Мыслили, как хотели.

Теперь не то – и вечер тоской иском

В теплоте постели.

 

Город заперт на три замка, наглухо заколочен,

Состоит из щебня, рунического письма,

Сосисочных оболочек,

Ты ешь меня, ешь – я хлебный, водяной,

Нахлебник-город не знает любви одной,

Он жаден до воскресений.

Кому не воскреснуть?

Земля натянула асфальт до подбородка,

Ей тоже неинтересно,

Что там рисует Ротко.

Разжиревший город мечтает

Об очистительном посте.

О госте, каменном и святом.

Не говори: мне тесно.

Приходи потом.

 

Лопнет весна, из нее посыплются почки, пачки,

Сундук, игла,

Мостовые отсырели и плачут,

Весна выползает из каждого угла,

Слово во рту – озорной калачик.

И если я обманусь – ты меня остуди,

Весной так легко затеряться в конце груди,

Среди льдин провалиться,

Весной каждый город – столица

Бунтующей грязи, мусора на века,

Который жадно глотает

Проснувшаяся Гаргантюа-река.

 

Дата публикации: 18 марта 2019 в 18:47