14
425
Тип публикации: Совет
Рубрика: тёмная поэзия

 

 

К сорока он почти перестал различать цвета.

Пил таблетки и капли – напрасно, не стало лучше.

Доктора разводили руками: тяжёлый случай.

Мир чернел по краям и стремительно выцветал.

 

В сорок два он смирился. Распродал свои холсты, 

сжёг засохшие кисти и запил, не зная меры:

нелегко выбирать между ядом и револьвером, 

легче горькой залить ощущение пустоты.

 

Он отвадил друзей, что устали давать взаймы.

Разругался с женой, стал неряшлив и неприятен.

Всё, что видел теперь – мельтешение серых пятен, 

на полтона светлее сжимающей кольца тьмы.

 

Тьма грозила вот-вот превратиться в густой мазут.

Но не зря говорится, что клин вышибают клином: 

он нашёл на пороге мешок превосходной глины, 

и почувствовал в пальцах давно позабытый зуд.

 

Неизвестный даритель являлся потом не раз, 

оставляя мешки и отчётливый запах серы.

В еле видимом мире, погасшем, загробно-сером, 

вся надежда на пальцы, прозревшие вместо глаз.

 

Он замешивал глину – и глина была живой.

Он шептал ей, смеялся, а то принимался плакать, 

и, сминая в ладонях упруго-сырую мякоть, 

был до одури нежен, каким не бывал с женой.

 

А когда обессилел – внезапно, в один момент, 

и усталость упала на грудь, как могильный камень, 

то сама темнота завладела его руками, 

превращая его из создателя в инструмент...

 

Он очнулся от жара: по дому гулял огонь.

Поздно было бежать – оставалось расправить плечи.

Галатея из глины шагнула ему навстречу, 

и паркет затрещал под тяжёлой её ногой.

 

Пламя плавило тьму, словно грязный весенний снег:

он увидел её. Замер в ужасе и блаженстве.

Безупречный гротеск, инфернальное совершенство

потянулось к нему, как в кошмарном, но сладком сне.

 

Безнадёжно податлива глине живая плоть...

Приникая к шедевру в прощальном порыве страсти, 

он успел изумиться, как жарко целуют пасти, 

как прочна обожжённая глина – не расколоть.

 

 

Дата публикации: 11 сентября 2019 в 22:49